II

Утро следующего дня, по всем заветам, началось с неприятного похмелья. Ну, для кого как. Пробудившаяся Адирис даже смогла ровно пройтись до бочки с питьевой водой и с головой в неё залезть, едва не свалившись на дно, чтоб одолеть приставший сушняк. Ковшик стоящий рядом ещё никогда не чувстовал себя так бесполезно. Будить спящего хозяина как-то особо не хотелось, а то вон как ютно развалился. Вдруг ещё и убираться заставит! Но уходить не попрощавшись как-то совесть не позволяла и в томном ожидании Ади всё же решила приложить женскую руку к мужской берлоге. Он бы назвал это творческим беспорядком, но творчеством здесь пахло только от рукописей на столе, а всё остальное просто лежало абы как в разных частях зала и очень мозолило глаза, а порой и мешалось под ногами. Не помнится чтоб та записывалась в домохозяйки, но он же сам никогда это все не разберёт. Ничего. Она и за эту услугу потом спросит. Опытным путём было выяснено, что рассказы Клыка о чуткости своего сна чистейшая ложь, ведь его не разбудила не пыль летящая от метлы, ни книги, которые она положила на его грудину, перетаскивая их ближе к полкам. В какой-то момент она даже подумала что он умер, но затяжной храп показал что серое тело пока ещё дышит. — А ведь могла лавку пораньше открыть… Закупиться шкурками, рукоделиями местными… - Жаловалась самой себе кошка, протирая мокрой тканью мебель, покрытую десятым слоем пыли. - Может даже на охоту бы сходила с местными… Тирада была очень длинной, но она помогала успокоиться. За два часа рыжая торговка смогла навести такой порядок, какой не видела библиотека ещё при своём возведении. Всё же, когда живёшь в дороге, иногда скучаешь по тихому уголку, где никто тебя не достанет и можно спокойно отдохнуть. Устало завалившись на кресло, она вновь обратила внимание на Клыка, что даже и не планировал раскрывать свои глаза. Тёмная ручонка сжалась в кулак и занеслась над головой Адирис, что вот было уже готова со всего размаху шлёпнуть того по морде тряпкой, да в самый последний миг махнула мимо. Сама ведь захотела, а с мужика что взять? Он так живёт. Время снова за полдень, а значит самое время подать хоть какие-то признаки жизни. Янтарное око приподняло веко, а второй глаз словно удерживали неведомые силы от раскрытия. Покривив немного морду, через заложивший от хлада нос тот пытался сделать вдох и залетевшая в него при уборке пыль решила дать о себе знать, раздражая нежную поверхность и провоцируя катастрофические последствия в виде последующего чиха на всю комнату. Всё тело содрогнулось в то мгновение, защемлённый нерв тоже напомнил о себе, но его присутствие за эти года стало столь привычно, что ничего кроме как мимолётного мата в голове он не вызвал. Громко шмыгнув носом, система “Когтеклык” медленно подгружала необходимые для своей работы компоненты, пытаясь вспомнить события минувших суток. Думать было немного больно, существовать… терпимо. — Адииии… - Вдруг на всю комнату протяжно закричал Клык, но ответа не последовало. Ну, не вечно же ей его ждать. Потянув лапу к своей голове, парень обнаружил что поверх него заботливо было накинуто одеяло. - Да чтоб мне печень вороны склевали… Зевая и протирая заспавшиеся глазёнки, воитель наконец нашёл в себе волю сесть и подогнуть к себе коленки. Только с приходом сознания в относительный порядок он начал замечать изменения вокруг себя. Как потеряный котёнок кот осматривал свои владения, на которые напала женская напасть и нанесла непоправимый ущерб душевному порядку и творческому беспорядку. Подорвавшись с пола он пробежался по всей библиотеке, от стола и до всех полок, не в состоянии найти бумажки, что теперь лежали красивой стопкой рядом со столом. Его бы воля - он всё сейчас бы перевернул вверх дном и сложил всё как ему привычно. Да что-то подсказывает, если Адирис заглянет и увидит что весь её труд был уничтожен, то коту и мёртвые не позавидуют. Однако, находиться в помещении стало в разы приятней, это он признаёт. На глазах только маячил подаренный торговкой светильник, который при дневном свете казался даже страннее. Непонятного происхождения металл с бронзовым оттенком, но значительно темнее, а поверх обрамлений начертаны невиданные ему не то символы, не то руны. Камушек за мутноватым стеклом становился то ярче, то тусклее и писарь был крайне заинтересован природой его происхождения, ведь до сей поры он подобных никогда не видел, да и не читал о таких тоже. Конечно, можно было бы изучить его самому, может, немного сколоть с краю аккуратно, но что-то подсказывало что если он хоть немного разберёт эту конструкцию - обратно уже собрать не сможет. “Из какого же ты прекрасного далёка…” пробормотал себе под нос Клык, смиренно отставляя антиквариат обратно на стол. Видимо сама вселенная не желала чтоб Клык находился в здравии, ибо очередной чих уже ненавязчиво намекал что кто-то простыл. Необходимость разжечь камин резко возросла, да вот последние две деревяшки в дровнице едва ли могли создать достойное пламя. Выпустив воздух через сомкнутые губы, воитель поплёлся к входной двери, пред которой так заботливо была поставлена здоровенная балка поперёк. Мысль о том как Адирис вышла из дома минуя дверь озадачили парня, но ответов получить было не от кого. Вооружившись маленьким туповатым топориком и деревянными санками, Клык держал свой путь к складу с брёвнами. По всей деревне таких стояло штуки три: У центра, ближе к жилым домикам и у причала, чтоб всем было удобно зимой обеспечить себя древесиной. Ветхий деревянный навес стойко держал возложенный на нём сугроб, который молодые воспитанники так и не удосужились снести по просьбам кормилиц, за что вскоре получат заслуженный нагоняй. Как и подобало месту для рубки дров - множество деревяшек поменьше лежали горкой друг на друге, а отдельно от них стоял самый здоровенный пень, какой смогли найти воители и приволочь сюда. Весь истерзанный временем и шрамами от лезвий топоров он стойко выполнял свою единственную задачу с героической самоотверженностью. Клык всё ещё испытывал на себе последствия похмелья, потому все телодвижения были максимально скованы и ленивы. Вот лапа потянулась за брёвнышком сверху, вытягивая его и чуть не нарушая весь строй пирамиды, поставить тот ровно было той ещё задачкой, ведь сруб был наискосок и пару раз глупое бревно просто заваливалось, вызывая злобные негодования со стороны Клыка. По итогу деревяшка была отброшена куда-то в сторонку, ведь кот испытывал к ней глубочайшую обиду и надеялся что она где-то там в снегу отсыреет и никто больше её никогда не поднимет. Вытянув те, что чуть поровнее, обвалив пару брёвен на пол и чуть не отдавив одним себе ногу, рысь уместил свою пятую точку на санки и со всем вселенским презрением смотрел на сучок, насмешливо направленный в его сторону. Занеся топорик над головой, неумелый палач рубанул как мог, но либо лезвие его затупилось, либо кто-то каши мало ел. Бревно не раскололось. Лишь на третий раз злейший враг развалилось на две половинки, которые уже без особых проблем были порублены на четвертинки. Следующий кандидат на четвертование был поставлен на пень. — Ты так до следующего Колотуна будешь рубить, дурачок. - Послышался тихий усмехающийся голосок где-то со спины, и тот слегонца напугал Клыка, ведь до этого он не слышал ни единого звука. Кто мог подкрасться так незаметно? - Встань, лентяй. Лишь одно создание в этом мире могло с ходу назвать того дурачком и следом что-то да указать. Поленом по голове не хлопнула и уже спасибо! Чувство стыда за то что его застали в таком виде заставило ушки разойтись в стороны и не спеша парень таки встал, оборачиваясь на усевшуюся на перекладине воительницу, покачивающую свою ножку закинутую поверх второй. — Эах, тебя всегда носит где-то рядом, когда я делаю что-то не так как надо? - Закинув топор рукоятью на плечо поинтересовался рысь, подходя к подруге и легонько дёргая её за сапог, за что следом получил по лбу лёгкой лапкой. — Грх, конечно! - Вернув себе равновесие возмутилась Прыжок и с злобно-дружеской такой миной на Клыка посмотрела. - Без меня ты бы вообще по полу от своей лени ползал, а там и до заворачивания кокон недалеко, мистер Когтежук! Усеянная серо-бурыми пятнышками по всей своей белёсой шёрстке воительница спрыгнула с перекладины и даже снег словно не хрустнул под её поступью. Её движения всегда полны грации, а лапы словно не касались земли. Прирождённая охотница, а также та ещё заноза. — Вообще-то, - Задрав палец свободной лапы вверх, прикрыв глаз и с ухмылкой на губах собирался поумничать тот. - Жуки не… — Тссс. - Но договорить ему не дали дамские пальчики, что в мгновение сократили дистанцию к его морде и сжали губы воителя. - Огней ради, Клык, я тебя ударю. Кот недовольно прикрыл свой медового оттенка глаз и надул свои щёки, показывая что та может уже и отпустить. Девичий смех был так приятен его слуху, что даже такие шалости прощались в один миг. Отпустив его губы, белёсая ручонка пошла по щеке, разлохмачивая шёрстку и следом коготками выгашивая по шейке, вызывая у того приятные мурашки, пока не дошла но его лапы, в которой Клык держал топор, ухватывая рукоять чуть ниже его руки и тягая ту на себя. Кот не горел желанием поддаваться, понимая что она хочет сделать. Нет, не отрубить ему голову. Но заставить покраснеть ещё сильнее. — Нет. - Возразил он, сильнее сжимая кулак вокруг деревянной рукояти. — Да. - Парировала она, продолжая тянуть инструмент в свою сторону. Никто не хотел уступать, но на поле битвы все правила и законы морали вмиг забываются, потому Прыжок применила запрещённые методы и свободной лапой забралась прямо за пазуху рысьей шубы, пробираясь чрез густую шёрстку к худощавым рёбрышкам сбоку и прям перстами начиная меж них щекотать. Без лишних слов - мужчина умер… Почти. Вжавшись и шеей и конечностями, как черепашка, тот заголосил на всю округу, привлекая внимание работающих чуть поодаль плотников, но дьяволица без рожек не знала пощады, добиваясь своего до самого последнего, и в итоге рука писаря ослабла и Прыжок победоносно усмехнулась, подняв топор над своей головой. Держась за свои бока обеими руками, кот с невиданной для себя злобой и обидой смотрел на подругу, а та только игриво подкидывал топорик, поправляя сапогом брёвнышко. Подноси давай, нарубим тебе дровишек! - А затем одним мощным замахом с сопутствующим “Иееех!” она расколола деревяшку. - Давааай, тащи! Ты меня определённо ненавидишь… - Тихо так, стыдливо бухтел одноглазый, набирая поленья в лапы и поднося к пню. Крайне неловко было принимать такую насильную помощь, тем более понимая что возражений Прыжок не примет. Северные женщины, пожалуй, самое прекрасное явление в этих хладных краях. Сильны волей и характером, не уступают мужикам из южный краёв ни в чём, если и вовсе не превосходят. Клык вещает ей свои надумки к повестям для котят, что стали хоть и редки, но всё так же вызывали бурный восторг у юной публики, а она с энтузиазмом орудовала смертоносным колуном, закидывая всё больше и больше грузу на санки. Пускай он этого и не скажет, боясь что она снова назовёт его стариком, но очень уж он рад что не пришлось лишний раз надрывать свою и без того многострадальную спину. Рубка окончилась тем, что эти двое ещё на спор начали строить маленькие крепости из нарубленного материала, пока чья-то не падёт первой. Окончилось всё тем, что другая пара северян пришла нарубить себе дров, вынудив двух балбесов поспешно удалиться. Собственно, по дружески пререкаться они не переставали даже по пути домой. В награду за свою работу Клык прокатил её на гружёных санках по всей деревне, выслушивая все колкие замечания о том, как ему необходима физическая подготовка. Её правда. Но даже она не сильнее его лени. — И чем ты займёшься дальше, егоза. - Поинтересовался запряжённый верёвкой рысь, останавливаясь в центре площади, садясь на дровишки рядом с дамой. — Хотела бы сказать, что и дальше бы тебе жить спокойно не давала, но увы, дела зовут. - Рассматривая свои острые ноготочки и с лёгкостью рассекая кору берёзового полена, проверяя их качество. А затем, её мордашка резко стала серьёзной - В горах не спокойно. Волки бушуют, видимо, осели в тамошних пещерах. Как протрубит рог пойду с отрядом проредить ряды кусачих. Вслед за коготочками в лапах Прыжка внезапно сверкнуло лезвие охотничьего клинка. Длинное, мастерски заточенное и готовое пустить кровь любому зверю. Блик Солнца отразился прямо в глаз Клыка под меткой наводкой воительницы, а затем, довольная своей шалостью, та посмотрела в своё же отражение.. Её глаза были цвета самой стали. Никогда ещё ничей взор не был одновременно столь холоден, но и греющим душу одновременно, как у неё. Пригладив свои длинные усища, кошка повертела нож в лапе и уложила обратно в ножны на поясе. На целую минуту повисла тишина, прервать которую решился Клык. — Будь осторожна. - Прижавшись плечом к плечу, выдохнул Клык. Каждый раз навязчивые мысли наговаривали не самые лучшие исходы. Каждый раз он старался в это не верить. — А как иначе, братец. - Обратив взор в небо ответила воительница, легонько ударив кулачком в чужое плечо. Забавно, но с этим дурачком приятно было даже просто помолчать. Вот они и молчали. Подпирали друг друга спинами и не обращали внимания на всё происходящее вокруг, думая о всяком своём. Крайне удобные брёвна, должно отметить. Сидели бы здесь весь день, да только так называемый “долг” вскоре воззвал к воительнице. Горн протрубил ровно три раза и смотря полузакрытыми глазами на облако похожее на драккар, кошка устало выдала “Да-да…” и неохотно поддалась вперёд, вставая с нагретого местечка. Похлопав друга по плечу, Прыжок провела кончиком хвоста у его носа и наблюдала как полдюжины воителей под руководством чёрно-белого воина с окрасом черепа на морде маршировали к главным воротам. Не хватало только её. “Иди”, нехотя отпускать промолвил серогривый, зарываясь пальцами в шёрстку её хвоста, пока тот выскользал из длани. Они никогда не прощались. Как-то случайно то у них повелось, после того как Клык пожаловался во время прочтения книги в её компании, что не любит концовки у историй, что ему так сильно нравятся. Ведь после этого на душе всегда пусто. Вот и у их истории, при каждой встрече, теперь отсутствуют какие-либо точки. По всем закономерностям мироздания - Прыжок ускакала, хотя то было скорее был спортивный шаг, ведь время уже поджимало. А Клык, немного потупив, продолжил везти свои санки к библиотеке. Что там было по списку дел дальше? Новый замок. Кузнец? Кузнец. Заодно и топорик сдать на заточку, а то по словам Прыжка “Таким даже череп не расколоть”. И правда ведь. Оставив санки подпирать дверцу, собрав в охапку погнувшийся после падения котелок, топор да части замка, воитель двинулся в горнило орудий труда и войны, в котором никогда не угасало пламя. Звон ударов по металлу разносился на всю округу всю светлую часть суток, хоть орудовало там от силы котов пять, но именно их лапами выкована чуть ли не вся жизнь в этих суровых краях. Северная сталь одна из самых узнаваемых даже на дальнем континенте. Кто-то говорит что она зачарована самими духами, которым мы так . Кузнецы же гордо ухмыляются, но умалчивают даже мельчайшие детали о процессе выплавки. Мастерство или колдунство? Возможно, и то и то. Не просто же красоты ради на клинках так мастерски начертаны руны, хоть Серебряк, Старший кузнец, скажет вам что с мечом без гравировки на поле боя стыдно показаться.

ᚲᚺᛟᛈ ᛁᛏ ᛞᛟᚹᚾ.

ᚲᚢᛏ ᛁᛏ ᛟᚠᚠ.

ᛞᛟᚾ×ᛏ ᛒᚱᛖᚲ ᛞᛟᚹᚾ.

Руби. Отсекай. Не надломись. Три слова, что были нанесены на каждой стороне топорища почти у самого лезвия. Этим топором махал ещё его приёмный отец. До него - его дед, как он говорил. И вот на нём он решил затупиться. Пальцы Клыка осторожно вели по поверхности рун, не смотря на дорогу вперёд, а зря. Ведь в какой-то момент парень запнулся и в ушах зазвенел девичий крик. Топор вылетел из руки и устремился вперёд. Сердце на мгновение замерло, раздался детский крик где-то под ногами, а впереди испуганная мордашка той, на кого летел топор. В сей миг, Клык ещё никогда не был так собран, как сейчас. Страх сковал сердце, но не тело. И он просто двинулся вперёд, роняя из подмышки котелок и обеими лапищами хватая рукоять инструмента. В следующую секунду он почувствовал, как забилось его сердце. Увидел как два глаза, оттенка крови и свежего зелёного яблока с далёких краёв, сошлись вместе, смотря на лезвие топора с немым ужасом. Оказалось, споткнулся Клык об кучку детских игрушек, которые котята сложили здесь во время утренней прогулки. Они, кстати, сейчас все смотрели на писаря, что едва-едва не погубил воительницу, за ними приглядывающую. Упавший котелок приземлился на голову маленькому пареньку и тот от боли и обиды начал реветь прямо в нём, создавая ужасное мерзкое эхо внутри чугунной посудины. “КЛЫК!”, вдруг крайне сердито крикнула на воителя кошка. Бедолага в миг подтянул к себе свой злосчастный топорик, поджав свои ушки, понимая масштаб того, что чуть не натворил. — Жгучетравье, пр-прости! - Запинался в своих словах кот, пока его нещадно били девичьей лапой прямо по грудине. Вцелом, заслуженно. — Детей перепугал! Меня чуть не убил! В тебя какие бесы вселились, дурной! - Максимально сдержанную истерику устроила рыжещёкая, но вспоминая что при котятах нужно держать достойный образ резко выдыхает, возвращая себе привычное спокойствие и улыбку. Но ещё на того злобно хмыкнула. - Ох, Огни, иди сюда, золотце… Вдруг ринулась та за спину к горе-воителю, вставая на колени перед котёнком и снимая с него котелок, вытирая слёзы и успокаивая его. Даже рябинку дала ему, которая по её же словам куда вкуснее, слаще и крупнее всей той, что растёт в округе! Такую получали котята только за хорошее поведение. И они верили в это. Отправив мальца играть, Жгуча наблюдала за тем как котёнок обиженно пнул Клыка по сапогу и сама встала напротив своего почти-убийцы, засунув свои лапки в рукава. Ребятня продолжила свои игры как ни в чём не бывало, а писарь всё не знал как он должен загладить свою вину. Кошка ещё немного поязвила на всё его сожалеющие лепетания, хоть и пару минут назад уже как простила. Не случилось и не случилось, всё ведь хорошо вышло? Так она видела свою жизнь. Так жилось лучше. Но плюсы для себя она из ситуации как пострадавшая выудить смогла: Писатель давненько не радовал молодую кровь своими сказками, и немного надавив на рычажки вины, та смогла уговорить его устроить пару вечеров для этих маленьких дьяволят. Всё же кота радовало то, что новое поколение столь бодро и резво подрастает, не испытывая излишних забот. Вспоминая дни своего котячества, когда детей хоть днём с огнём на улице не встретить из-за того что некому было сторожить окраины и звери бушевали только так. Тёмные времена для Северян, что взрастили нынешний костяк клана. На них клан и встал со своих колен. Окреп и теперь гордо показывает свой оскал любому недругу. — Увы, котята это хаос, за которым нужен глаз да глаз, чтоб он не принял свою самую бурную форму. Пожелав Клыку не убить ещё кого-нибудь топориком по пути, Жгуча надела на головёшку воителя котелок, возвращаясь к своим обязанностям. А то двое котят опять не поделили бедный игрушечный кораблик и вот-вот оторвут ему мачту. Снова. Злоключения парня должны были закончиться в кузне. Прямо пред ней уже пара оруженосцев Авангарда собирала пару новых клинков да компонентов для доспехов. Не страшась хлада и ветра, два кузнеца раздували горн крупными мехами, раскаляя металл до красна, чтоб вскоре создать из него нечто прекрасное. За этим делом можно наблюдать вечно. Робко подходя со своим котелком, Клык получил приветственную ухмылку от кота с молотом и принялся излагать свою ситуацию и с замком и с котелком, получая лишь утвердительное, полузаинтересованное “Мхм” на каждое предложение из уст кота поменьше. Очередной удар молотом по изделию на наковальне прошёл не самым лучшим образом и то дало трещину, вытянув из немногословного кузнеца старинный северный мат, да таким басом, что библиотекарь на месте сжался, невольно подумав что это он что-то напортачил. Зыркнув на Клыка, здоровяк выхватил из его лап посудину, да щипцами закинул в неё же треснувший слиток, рявкнув писарю приходить завтра, но тот ещё настойчиво пытался всучить работяге и свой топор. “Рунами я не занимаюсь. Пока что.”, всё что Клык услышал от немного растерявшего дух кузнеца, который стойко терпел град вопросов от не ведающего в кузнечном и рунном ремесле парня, но цели своей тот всё же добился: Топорик был закинут на верстак старшего кузнеца, чтоб тот им занялся по возвращению с шахтёрского лагеря. С чувством выполненного долга, Клык было хотел уже покинуть внутреннее помещение кузни, как услышал в соседнем активное общение на повышенных тонах. Интерес взял верх, да вдобавок среди хора голосов был слышен дуэт хорошо знакомых. Украдкой заглянув в дверной проём, серогривый увидел как их пилигрим и главная заноза клана стоят перед кучей сложенных кинжалов на шкуре зверя и первым сыном главного кузнеца. — Ещё раз повторю, Черноворон, что нам сказали - то мы и сделали. Ко мне то какие претензии? - Не шибко крупный парнишка, но с не под свой возраст жилистыми лапами гордо задирал головёшку, настаивая на чём-то своём. — Грай. - Подправил юнца гордый своим новым именем пилигрим, сапогом подпнув кинжальчик с пола в общую кучу. - А претензии таковые, что Авангард заказывал две дюжины клинков, а не кинжалов! А это что? “Грай-Грай… Какая к Огням разница…”, Буркнул себе под нос парень, не понимая к чему такая принципиальность к имени, если по первому того звали большую часть жизни. Да вот только чуткие уши пилигрима услышали это и судя по тому как сжались кулаки и тот стиснул зубы ему и правда было не всё равно. Совсем не всё равно. Гордость статного воителя была задета, что есть самый непозволительный проступок в его понимании. Костяшки его длани резко возжелали возлечь замахом на челюсть дерзкого юноши, да высказать тому все мельчайшие нюансы по поводу того, почему его пасть должна была проявить должное уважение к его персоне и почему он тут не прав. От греха и громких слов упасла его Затменная, которой хватило одного лишь взгляда на морду своего брата, чтоб понять происходящее в его голове. Эти полузакрытые глаза с подведёнными сажей стрелками, что сверлят живых насквозь; напряжённые подрагивающие скулы и странновато “добрая” ухмылка, какая бывает лишь на лике маньяков в миг терзания своих жертв. Её тонкая рука легла поверх локтя и скользнула до плеча, от чего его зверский взор метнулся в её сторону, но та с привычным умиротворением на морде кивнула ему. Выдохнув с тихим рыком, Грай вернул столь шаткое самообладание. На полу и правда лежали кинжалы и судя по всему даже не названные две дюжины, а где-то чуть больше одной. Все как один: Рукоять из тёмного дерева, что плотно обмотана полосками кожи; простенькая, но удобная гарда, а дальше острейший клинок, в котором можно разглядеть своё отражение. Собственно, сейчас в один из таких прихорашивалась Затменная, поправляя свои ресницы и разглядывая свои собственные острые клычки. Видимо, от нечего делать та сегодня решила присесть на шею пилигриму или же тот сам её позвал составить себе компанию. Разведка и разметка территории на картах задача крайне нудная, потому, по возможности, тот да и вытягивал кого-нибудь с собой на вылазки. Молодой энтузиаст молота и наковальни отыскал где-то с полок мелкий клочок бумаги, что с неделю назад был принесён гонцом Авангарда. Развернув тот, стал зачитывать вслух. По слогам, вспоминая как звучат часть букв. — Бе-лы-й Волк Сере… Серебряку. Во-про-ща… Ша.. - Медленно, да всё же с каким умным видом он продолжал вычитывать первые слова в предложении, но такими темпами они тут до вечера сидеть будут. Вот Затменная, как обладательница самого большого шила в причинном месте, взяла и выхватила бумажку, вычитывая её уже сама. Неграмотный кузнец же стыдливо отвёл взгляд от кошки. Вопрошаю вас, о давний друг, пополнить наш инструментарий войны! С две дюжины острейших клинков из под вашего молота будет более чем, кх-кхм, достаточно для полного обеспечения наших новобранцев! Тренировки с палками выглядят слишком смешно и как натренировать руку под металл, держа в ней только его подобие. Недели срок, полагаю, будет слихвой для вашей кузни? Пришлю к вам кого из своих людей в тот срок, проверить как дела ваши. С меня - пир вам и вашим молодцам в дар, да что ещё возжелаешь. В пределах разумного, конечно, Серебряк! Точка. Пробежавшись по тексту ещё раз своими шустрыми глазёнками, Затменная задорно похмыкала, да вручила бумажку в лапы пилигрима, чтоб тот и сам почитал. — Чёрным по белому: Дюжина клинков! - Возмущённо утвердил кот с дредами, ударив тыльной стороной своей лодони поверх бумаженции. - Каким Хельхеймом вы здесь увидели кинжалы? — Две дюжины клинков за неделю. Вы хоть сами знаете что есть клинок? - Приподняв бровь поинтересовался кот, поднимая кинжал из кучи и проводя по боковой части когтем. - “Это клинок.” - А затем палец прошёлся по ножнам меча на своём боку. - И тут тоже клинок. Это часть любого оружия, нам не уточнили что нужно конкретно, вот мы подумали что за такой короткий срок только кинжалы вам и успеем сделать. — В смысле вы подумали?! Почему нельзя было уточнить, раз не ясно что именно вам надо было сделать?! - Голос пилигрима резко повысился на пару тонов. — Ну, не наши обязанности, если честно? - Кот отстранённо махнул лапой. Вопрос о заказе был решён второпях, когда Серебряк отчаливал с караваном в шахты, оставив этого ленивого балбеса за главного. Видимо, зря. - Нам дали бумажку, дали сжатые сроки и сиди да куй с этим. Вы хоть знаете сколько времени займёт выковать столько мечей? Да и при наших то запасах стали я не уверен что мы смогли бы выполнить очередную хотелку авангарда. Никакой дисциплины. Никакого уважения. Ни грамма мозга в этой отбитой кузнечным молотом голове. Не понравиться Граю было довольно легко и парень крайне успешно зарывал последние капли терпения пилигрима в землю. Одна мысль о том, что этот остолоп даже не попытался узнать что им конкретно нужно делать, хоть и видел что формулировка заказа была крайне расплывчата, лишь подогревала желание физическим воздействием донести, что так дела не делаются и даже Затменная сейчас была не в силах того остановить. Длань воителя резко двинулась в сторону кузнеца, хватая его за шиворот и рывком подтягивая к себе, оставляя между мордами чуть ли не минимум расстояния. Выдохнув в того горячий поток прямо из пасти, Грай обнажил оба ряда своих острейших клыков. Ошарашенный юнец попытался вырваться, но то лишь усугубило его ситуацию, ведь более крупный кот подтянул руку ещё выше, заставив того встать на цыпочки, а от ткани воротника начал доноситься рвущийся звук. — Ах, не ваши обязанности значит? - Подключив своего внутреннего дипломата, Грай с широко натянутой улыбкой потряхивал нерадивого, так и прыская ядом из своих уст. - Знаешь, а ведь в мои обязанности тоже не входит возня с такими как ты. Коготок свободной руки прошёлся по краю скулы и уткнулся прямо в мохнатую щёку, едва-едва не пронзая плоть острием. Что до парня? Стоял как рыба да открывал рот, кряхтя пытаясь выбраться. “О-от… отпусти, сейчас же”, наконец вырвалось хоть что-то из его дрожащих губ. — Ваш отец - крайне уважаемый во всём клане кот. Да и брат ваш тоже успел отличиться и заработать себе имя. Что же вы-то, словно подгнивший плод, висите на этом златом древе? Столь безалаберны, остры на язык. - Грай опустил свой взгляд вниз, к кучке кинжалов, и поддел носком сапога один из них, подкидывая вверх и хватая его за рукоять. Умело прокрутив его аки настоящий разбойник, тот срезал острием кисточку с уха парня, что хотя бы показывало что изделие было сделано на совесть. - Давай так? Я скажу Белому Волку что у вас тут был завал и нехватка ресурсов, выпрошу ещё недельки… Две? Две на поправку вашей маленькой оплошности и все останутся довольны. — Кхр… Грх, а не пошёл бы ты на- И прежде чем градус напряжённости достиг бы точки кипения, после которой стены и пол кузни окрасились бы в багровый, в комнату совершенно невзначай ворвалось серое недоразумение, окликая своих товарищей до омерзения наигранно-радостным возгласом. Заодно сообщил, что парня якобы вызывает его братец, помочь с изделием в крайне срочном порядке. “О смотрите кто у нас ещё на тот свет не откинулся. Здравствуй, Клык!”, задорно подключилась к “спасательной операции” Затменная, желая не сколько спасти сынка кузнеца, сколько отвести серьёзные проблемы от Грая. Снова. — А вы чего тут? - Включая режим дурачка спрашивает Клык, глядя как сильно сжимается кинжал в лапе пилигрима. — Да так. Вношу корректировки по запросам Авангарда. Мы уже закончили, правда, малой? - Он бы и Клыку сейчас врезал. За то что так не вовремя припёрся. И ещё кому-нибудь. Честно, хотелось устроить лёгкий успокаивающий дебош. Пару деревьев там топором снести, может, поохотиться на зверьё на пограничье и наблюдать как раненый зверь теряет свои силы. Что угодно, лишь бы пар вышел. - Переплавьте всё что сделали в то что нужно было сделать. Делов-то. Делов-то. Слышал бы то сейчас Серебряк - его молот в миг отпечатался прямо в черепушке заносчивого пилигрима. Отпустив свою жертву, Грай брезгливо кинул изделие обратно на пол, презренно сощурив глаза. А парень то едва слёзы держал, глядя в глаза своего, отныне, заклятого врага. Он от силы месяца два назад прошёл Обряд, совсем ещё жизни не нюхавший. Ну, кто-то ведь должен был обрезать тому крылышки рано или поздно? Ещё спасибо скажет. Как-нибудь в другой жизни. Пока влага предательски не выскочила из блестящих очей, парень шустро развернулся в сторону выхода и утопал, оставив троицу наедине. — Тц, неотёсаный кусок… — Грай. Хватит. Редко когда Затемненную можно услышать с серьёзным тоном. Она само воплощение несерьёзности, раз уж на то пошло. Может, потому её пылкий братец, увидя как та на него недовольно зыркнула, резко умолк, переключая своё внимание на Клыка. — Хмф. А ты-то чего здесь забыл? - Скрестил парень лапы у себя на грудине и гордо приподнял морду. - Перья свои пришёл заточить? — И я рад тебя видеть, Черноворон. - К его колкостям и остротам парень привык давно, потому просто пускал их мимо ушей. И пожалуй он один из немногих обитателей клана, кто мог звать его по старому имени, без резкой реакции последнего. - Пришёл утварь на починку сдать, услышал ваши бурные споры и решил заглянуть. А что не так с кинжалами? Выглядят вроде добротно. — Тц, добротны, да бесполезны. - Лапа Грая ухватилась за рукоять своего меча, вынимая его из ножен и медленно выставляя вперёд, заставив стоявшего пред ним Клыка сделать пару шагов назад. - Этими кинжалами лишь мясо с шкур срезать. Подойди к медведю на расстояние где ты можешь ударить кинжалом и ты труп. Дистанция - Друг воителя. Убрав оружие обратно, Грай глянул на луч солнца на полу, что уже довольно далеко забрёл с момента их прихода в комнату, а значит они здесь торчат непозволительно долго. — Ну, ты мог в любом случае сказать ему это помягче. - Вставила своё словечко Затменная, наконец подходя к верстаку на котором лежало блестящее приспособление. Маленькое огниво, которое та охотно сцапала в свои лапы, когда её более не видят хозяева сия места. Цвк-цвк. Пара искр вылетает после удара камня об железку, а радости в глазах начинающей клептоманки как у ребёнка. — Я пытался. - Пожал плечами воитель, совсем не сомневающийся в своих методах. - Не вышло, как видишь. Буду я тут ещё распинаться перед сопляками. — Потому тебя весь молодняк и боиться. - С усмешкой подмечает Клык, отмахиваясь от Затменной, что решила почиркать на того огоньками из своей новой игрушки. — Они не боятся. - Поморщив нос, тот на пару мгновений задумывается, проходя взглядом по полу мастерской. - Они уважают меня. — Одно через другое! - Поставила точку в этом рассуждении кошка, наконец щёлкнув Клыка по лбу лапой и довольно спрятавшись за спиной Грая от скорого возмездия писаря. Дальнейший разговор троицы можно описать обычным “Ни о чём”. Хотя то было больше самыми обычными пререканиями Клыка и Затменной, ведь Грай в этот пустой трёп вникать не желал.

Покинув кузню и чудом не убив друг друга по пути - на перепутье троица разошлась.

К тому моменту как прочая серо-повседневная рутина была разрешена солнечный диск вновь начинал обретать алый оттенок у вершин гор. Возвращаться в полностью убранные хоромы было так непривычно, словно и не к себе вовсе. Наконец лапы могли ступать прямыми путями, а не лавировать между всеразличных препятствий! Клык чувствовал себя на удивление бодро, даже не смотря на то, что весь день пробыл на ногах. Подумывал даже лечь сегодня вовремя, попытаться восстановить режим и крайне продуктивно провести грядущую неделю! Но по всем заветам творцов - вдохновение приходит лишь к полуночи, а кто он такой, чтоб ему противиться? Из маленького тайничка под снегом, где-то за библиотекой, под покровом сумрака, писарь вынул бутыль своего медового самогона; нашёл залежавшиеся как два дня кусочки вяленого мяса и зажёг свечи, достал связку чистого пергамента, да свой маленький набор перьевых наконечников с чернильницей. Отличное начало бессонной ночи. Только присев за стол Клык понял, что нечто из всей этой подготовки было явно лишнее, а если конкретно - свечи, что своим светом напомнили о стоящем где-то с краю стола светильнике. Недоверчиво поглядев на него, писатель взял этот причудливый подарок и убрал защитные заслонки, позволяя камню внутри впустить свой свет. Не слишком ярко, не слишком тускло. Явно лучше свечей! Только принцип его работы до сих пор терзал мысли Клыка. Однако, сейчас душа его требует творить. Взмахом своей тоненькой ручонки кот затушил огоньки свечей и под бледным сиянием перо обмакнули в чернила. О чём пишет? Может сказка. Может новая легенда. Небылицы, если обобщать, которые так любят дети. Обещал ведь. Самое простенькое, до омерзения клишированное начало, чтоб в процессе выведения буковок в голове собрался образ того, что он вообще хочет написать. Идеи всегда рождались на ходу, если не прилетали в ходе дня самых неожиданных событий. С сосулек рядом с домом накапали маленькие сосульки вверх ногами? Со стороны были похожи на острозубую пасть. Пишем о снежном монстре, что может охотиться лишь в зиму, так как своих зубов у него нет и он отращивает те только из льда! Пламя под ветром создало мимолетный образ? Пишем про бал пламенных котов! Столько удивительного рядом можно найти, если просто дать волю своему сознанию. И даже больше. Сейчас же его перо выводило мелким, слегка пляшущим, почерком историю о маленьком котелкоголовом духе, что бродит с топориком у домов непослушных котят и стучит по стенам, издавая душераздирающий вопль, отдающийся эхом под его котелком. Да, не самая детская история, но как показывает практика такие истории их вовсе не пугают, наоборот, даже больше завораживают. По началу писалось очень даже легко: Лёгкие эпитеты, размашистые описания, полное понимание того, что писать дальше. Откупорив деревянную пробку в бутыле медовухи парень делает освежающий глоток обжигающего глотку пойла. Главное опять не перебрать, а то писать станет затруднительно. У Клыка всегда была одна проблема с тем, что начинал он хорошо, а к самой середине любого рассказа становилось как-то тяжко продолжать. Мысли об истории витали в голове так часто, что продолжать её было даже как-то… Не интересно? Его давняя мечта, чтоб история с головы во всех красках наносилась на бумагу, до того как она ему самому надоест. Из-за этой проблемы он пока не решается писать что либо больше маленьких историй, которые способен добить за один вечер. Под кроватью в его каморке лежали два свёртка с пергаментом. Две истории, к которым он горел особой любовью, но чем ярче пылает пламя - тем быстрее оно же и потухнет. Ему жалко выбрасывать наработки, потому оставил их как память, в надежде что когда-либо он сможет найти в себе силы их закончить. К сожалению и сейчас кризис середины истории его не миновал и сидя в полной тишине, пожёвывая кусочек жёсткого мяса кот уже несколько минут смотрел то в одну точку комнаты, то в другую. Казалось бы, шёл бы спать уже, но нет, он всё держит надежду на то, что он сможет найти нужные слова и продолжить прежним ходом. Расстегнув пуговицы на своей шубке и раскрыв свою мохнатую грудину от жаркого плена, Клык выпрямил свою спинку и потянулся, заодно проверяя как там лопатка. Всё ещё побаливает. Терпимо. И затем взгляд на светильник. Словно играя с тем в гляделки, парень изучал грани причудливого кристалла. Далековато стоит. Взяв его в руки, серогривый без зазрения совести взял и закинул свои ноги на стол, откидываясь на стульчике и продолжая изучение. Даже коготком легонько постучал по поверхности округлого стекла.

Х р у с т ь

Резкий звук взбудоражил кота и тот дёрнулся и от того потерял равновесие, отклоняясь на бедном скрипучем стуле до самой точки невозврата, когда падение на пол уже было неминуемо. Инстинкт самосохранения слегонца дал сбой и вместо того чтоб сгруппироваться Клык вцепился в проклятую лампу и так и упал с ней плашмя на спину, под аккомпанирующий хруст сломанной спинки стула. Хорошенько приложившись затылком об деревянную поверхность, Клычок с болезненным стоном заелозил своими плечами, чувствуя как вновь сдёрнул больной нерв у лопаток. Зато лампа целая. Относительно. Дрожащие лапы подняли свою ношу чуть выше, чтоб парень мог разглядеть нанесённый вещице ущерб. Крупная трещина, от одного края стекла до другого с парой сопутствующих по сторонам. “Дьявольщина…”, буркнул себе тот под нос, раздосадованный не сколько болью, сколько тем что повредил подарок, что всего-то день как вручён в его щуплые ручонки. Но волновать его должно сейчас не только это, а то, что нечто внутри стало дымиться. Тёмное. Светлое. Местами синеватое. Оно хаотично витало вокруг светлого осколка в центре и казалось что даже билось об стекло… Нет, не казалось. Что-то похожее на отростки словно хлыстьями старалось пробить себе путь наружу. Первые мысли Клыка были что он слишком сильно ударился и просто в глазах плывёт, но когда хруст стал ещё громче лампа отправилась в короткое путешествие с его рук куда-то в сторону дальнего шкафа, с громким лязгом срикошетив на пол и в конец разломав хрупкую стеклянную преграду. Яркая синеватая вспышка озарила всю комнату и вскоре по всему помещению раздался леденящая душу какофония, словно пронзённый дюжиной клинков сокол изрек свой посмертный крик. Нечто стало покидать изломанный сосуд, тонкими светящимися линиями вычерчивая воздух подобно инею или даже вьющимся серебристым росткам лозы, постепенно изламывая свои отростки под неестественным углом. И кажется оно начало прорастать в сторону Клыка. В ужасе от происходящего, библиотекарь отполз к одной из книжных полок и позабыв свои заветы охранять эти писания принялся швыряться ими в сторону тянущейся напасти. И в какой-то степени это работало! Отростки с хрустом ломались и разбивались на сотни осколков, что исчезали в тот же миг в переливающейся бело-синим дымке. Но видимо у этого нечто были свои ограничения, ведь стоило коту прийти в себя и отбежать в противоположный конец комнаты и потусторонние путы уже беспомощно извивались в воздухе, словно только сотканная прядь. За стуком своего собственного сердца он наконец услышал непрерывный неразборчивый шепот, словно это нечто пыталось что-то сказать. К несчастью, “оно” дотягивалось до выхода, потому была предпринята попытка вылезти через окно, да вот только намёрзшие пласты льда не шибко то и поддавались стараниям загнанного в угол библиотекаря. Но и лампа не собиралась бездействовать. К любому хаосу рано или поздно приходит свой порядок. Беспорядочные ветви начали переплетаться друг с другом, образуя более прочные структуры и сливаясь в единую форму, чем-то напоминающую кривой изогнутый клинок. Один из них с характерным металлическим звяком впился в пол. Вскоре таких образовалось ещё около четырёх по разные стороны разбитого фонаря, что стал центром сия шаткой конструкции. Оно будто пыталось прийти к симметрии, к идеальной финальной форме, но с каждым разом безуспешно, ибо каждый клинковидный отросток был либо слишком крупным, либо слишком мелким, от чего в тот же момент распадался обратно на составляющие волокна и заставлял всё это создание пошатываться из стороны в сторону. Непонятное цоканье заставило рысь оглянуться и простые попытки открыть окно плавно перешли к намерению его выбить, но вышло разбить только стекло и поранить об осколок свою руку, а рама титанически преграждала собой путь отступления. Его крик о помощи был чрезвычайно громким, но буря за окном уносила голосок Клыка в далёкие дали, а неведомое паукообразное существо пьяной походкой ковыляло в его сторону, скрипя так, словно сейчас развалится. Лампу обволок кокон из этого живого металла и лишь камень в ней оставался на виду и стал сиять куда ярче обычного, направляя луч бледного света в на Клыка. Не обращая внимания на порез на лапе, бедолага начал метаться, пытаясь хоть что-то придумать. Пока что задача была обзавестись хоть чем-то для самообороны! И под такие критерии прекрасно подходила кочерга у камина, робко подхваченная целой лапой и наспех была махнута на упреждение по тянувшемуся к нему отростку. На удивление, при всём своём хрупком виде, на этот раз щупальца не сломались и в руку нехило так ударило отдачей. А следом и по всему тело прошёлся удар самого существа, что боднуло худощавого воителя и тот пересёк треть комнаты в полёте. Что-то внутри Клыка явно сломалось и по боли в груди то явно была пара-тройка рёбрышек, от чего тот сжался и взвыл, обхватывая себя лапами, да только резвый железный цокот напоминал, что времени на пострадать у того попусту нет. Отползая в сторону и оставляя отпечатки собственной кровью, Клык неуклюже поднимается на ноги, в то время как лампа наконец смогла нормально себя сформировать и крайне уверенно шла за своей целью.       Попытка сбежать к двери окончилась тем, что Клыка едва не придавил один из читальных столов, кинутый в его сторону и чудом не снёсший ему голову, после чего дальнейшие “догонялки” стали проходить уже меж книжных полок. Такое себе укрытие, Клык и сам это понимал, но девать было некуда. Штука стала уж слишком шустрой.       Оно злобно заскрежетало и царапало поверхности полок, пока бедняга лавировал от укрытия к укрытию, избегая пагубного света. Почему пагубного? Когда он светил на него, Клык ощущал что словно под самой кожей что-то медленно начинает гореть и зудеть… И пришёл к выводу о его не самой благоприятной природе. Рысья поступь старалась не скрипеть старым деревянным полом, но разве станет спрашивать старая деревяшка когда ей скрипнуть? Она и скрипнула. А там на суету подтянулась и слегка необычная лампа, вцепившись в плечо Клыка и впившись в его плоть будто иглами. В попытке вырваться из болезненного захвата, парень толкает плечом шкаф в сторону обидчика и деревянная конструкция с десятками книг нагромождается на нечто, придавливая то своим внушительным весом и вслед за тушей из плеча библиотекаря вырываются гибкие железные прутья. Утерев слёзы с глаз, Клык пару раз замахнулся по отросткам кочергой и ринулся вперёд, да так и наебнулся подбородком в пол, будучи схваченным за ногу неугомонным чудищем. Одичавший светильник медленно выбирался из под завала и обхватывал вторую ногу библиотекаря, начиная поднимать его над полом вверх ногами.

“Нет-нет-нет-нет…”

Осознавая плачевность своего положения бубнил себе под нос Клык, пытаясь пинаться и брыкаться, но решение нашло себя само. “глаз” чудища глядел прямо на него, заставляя всё тело едва ли не гореть по ощущениям, но вместе с тем он был в крайне соблазнительной близости для кочерги, в которую Клычок намертво вцепился своей рукой. Ближе. Ближе… Сейчас! С громогласным боевым кличем парень взялся за железку обеими лапами и вонзил ту прямиком в источник болезненного света, раскалывая камень на множество осколков. Существо взревело в ярости и агонии, отшвыривая своего обидчика словно тряпку, от чего тот впечатывается в стену с такой силой, что на несколько мгновений перекрывает дыхалку. Конечности создания стали вновь деформироваться и распадаться, пытаясь безуспешно собраться вновь. Воздух начал искриться разрядами молний, а скрежет становился всё слабее и слабее. Неужели… Победа? Но что это, блядь, вообще было?! Клык попытался сдвинуться, поддаться вперёд, но… Безуспешно. Опустив взгляд, тот обнаруживает как неестественно выпирает его шубка в районе живота и ткань медленно приобретает темноватый оттенок. Кашель. Кроткий, но после которого в пасти ощущается до боли знакомый металлический привкус. Дрожащие лапы неспешно потянулись к пуговицам, отстёгивая те одну за другой, чтоб подтвердить свои ужасающие догадки. Стульчик оказавшийся на пути его полёта в стену сломался не под самым удачным углом и теперь ножка злосчастной мебели торчит прямо из живота Клыка. Забавно, но только осознав что она в нём он постепенно начал ощущать приносимую её боль. Ещё одна попытка встать и теперь уже во всей красе ощущалось как чёртова коряга двигается в его плоти. Каждый миллиметр в любом направлении выбивал лишь больше слёз из глаз. Адреналин начал медленно сдавать позиции, ставя Клыка в положение не лучше чем у существа, извернувшегося чуть ли не наизнанку по нескольку раз. Только сейчас он стал замечать как много вокруг багряных красок из его собственных же ран. Сложно описать весь тот кошмар творящийся в его голове. Паника, страх и отчание. Он не хотел умирать. Нет, только не так. Но он прекрасно понимал что шансов у него практически нет. Слёзы уже не так бодро покидали янтарный глаз, что стал утрачивать свой блеск. Всхлипывая и шмыгая носом, бедный Клычок с трудом поднимает голову, наблюдая как существо медленно “ползёт” в его сторону, подтягиваясь ослабшими отростками. Оно также утратило своё сияние, тускло поблескивая осколками треснувшего кристалла. Путы необычайно осторожно начали охватывать ноги и лапы Клыка, но на сей раз не причиняя боли и не ломая ему кости.

Им обоим нужна была помощь.

       Клык смотрит прямо в чрево зверя, уже не находя в себе сил на страх. Сердце замедлило свой ритм, чувствуя нехватку багровой живицы внутри себя и Клык, собрав всё своё неуважение и злобу, сплёвывает сгусток подступившей крови прямо в сближающуюся с ним сердцевину существа. То лишь недовольно заскрежетало, тихо так, точно так же не находя в себе сил на что-то большее. Мерцающие осколки напускали на морду раненого воителя бледный туман, что оседал по всей поверхности его тела. Скрип. Одна конечность подкосилась и чудище своим немалым весом придавило рысь, напрягая и без того сломанные рёбра, заставляя осколки костей впиваться в плоть. Он мычит от боли, а крик захлёбывается в крови, что следом разливается по подбородку и стекает по шейке до самой груди. Скоро всё закончится. Он это чувствует. И в тот же миг его пронзает новое ощущение, прямо у сердца. Тело резко вздрогнуло и продолжало дрожать. Боль. Прекратите. Остановите это. Он молился тем, в кого никогда не верил. У его сердца копошится клинок чудовища, пронзившего его насквозь. Словно ему и без этого было мало. Голова становится тяжелее. Пара крупных капель из глаз падает прямо на поверхность орудия убийства и Клычок утихает. Тише становилось и чудище, падая тому на колени своим распадающимся на бело-синюю дымку телом, но успевая довершить задуманное, пред тем как прекратить подачу любых признаком жизни.

И тишина.