День 23. Хороший фундамент — залог долговечности любого здания

Реддл проснулся с рассветом, словно по звонку будильника. Вскочил, потянулся, выполнил вчерашнюю растяжку и нехитрую зарядку. По сравнению со вчерашним днём тело болело меньше, и это радовало. Пока он занимался другими неотложными утренними делами, в голове крутился до странности чёткий и подробный план действий на сегодняшний день. Завтрак был быстрым, но сытным. Лале, уже успевший растопить печь, поставил на стол вчерашние остатки жареной рыбы и кружку горячего травяного чая. — Что планируешь сегодня? — спросил монах, прихлёбывая из своей кружки. — Фундамент заливать, — решительно ответил Том, нанизывая на вилку кусок рыбы. — Срубленные деревья подсохли за два дня. Теперь надо напилить из них досок, выкопать место под фундамент, сделать опалубку, накидать речных камней для крепости, а потом залить всё это нашей «чудесной» серой глиной и ждать застывания. Брат Лазар присвистнул. — Объём работ впечатляет. А за день управимся? — Должны, — Том отправил в рот последний кусок. — Если работать слаженно. Ты как, готов? — Всегда готов, — улыбнулся монах. — Покажешь, что делать. — Кстати, — вспомнил Лорд, дожевывая, — а у вас в монастыре что, тоже строить умели? Или ты только по книгам специалист? — Ну почему сразу по книгам, — обиженно протянул Лале, но в глазах его заплясали смешинки. — У нас, знаешь ли, свои порядки. Кто не умеет работать руками, тот и молитвы читать толком не научится. Так старый настоятель говорил. Помню, как мы трапезную расширяли — брёвна таскали, как муравьи. А я тогда ещё молодой был, и здоровье моё было не очень, как раз после встречи с медведем не мог особо тяжёлую работу делать. — И чем же ты занимался в то время? — усмехнулся Реддл. — Чтобы не бездельничал, — вздохнул Лале. — Настоятель меня на кухню отправил — картошку чистить на всю братию. Несколько вёдер. После этого я хорошо и быстро готовить научился, потом ещё много раз мне пригодилось это умение. Том рассмеялся. — Хорошая мотивация. У нас в детском доме похоже было. Кто не хотел работать на огороде, тот шёл полы мыть во всех спальнях. Тоже быстро переучивались. Монах понимающе кивнул. — Ну что, пошли, работничек? Фундамент сам себя не зальёт. Они быстро прибрали посуду и вышли во двор. Солнце только поднималось над лесом, обещая жаркий день. Том направился к расчищенному участку, подошёл к груде спиленных деревьев и принялся их сортировать. — Смотри, Лале, — объяснял он, перебирая стволы. — Вот эти, покрепче и поровнее, пойдут на сруб стен. Вон те, что повыше, можно даже распилить на два бревна — хватит и на стены, и на перекрытия. А вот эти, потоньше и покривее, пустим на доски для опалубки. Монах внимательно слушал, кивая и запоминая. — А этих, для стен, хватит? — Пока нет, — честно признался Том. — Придётся ещё в лес идти, валить. Но это уже после того, как фундамент застынет. Дня через три-четыре. — Прекрасно, — кивнул брат Лазар. — Тогда с чего начнём? — С распила, — Лорд взял в руки ножовку. — Работать будем вдвоём — так быстрее. Они принялись за дело. Работа оказалась не из лёгких и требовала настоящей командной слаженности. Реддл придерживал бревно, Лале пилил, потом менялись. Ножовка то и дело застревала в сыроватой древесине, но они упорно продвигались вперёд. Пот градом катился по лицам, но останавливаться было нельзя — нужно было успеть как можно больше до обеда. Через пару часов перед ними выросла гора напиленных досок и брёвен. Брат Лазар, утирая пот рукавом, довольно оглядел результаты труда. — Ничего себе мы наваяли! — Это только начало, — усмехнулся Том, разминая затекшую спину. — Теперь самое интересное. Он подошёл к отмеченному периметру, взял лопату и с размаху воткнул её в землю. — Теперь будем копать. Фундамент должен наполовину уходить в землю, а наполовину возвышаться над ней. Так и устойчивее, и теплее будет. Реддл принялся рыть, но земля поддавалась неохотно — за долгие годы она слежалась в плотный, тяжёлый грунт. А брат Лазар накидывал землю в тележку и отвозил подальше от будущего фундамента, чтобы кучи земли не мешались под ногами при работе. Том и Лале работали с упорством, достойным лучших землекопов. Лопаты взлетали и опускались, комья земли летели в сторону, а ров постепенно углублялся. — Слушай, Том, — проговорил монах, останавливаясь перевести дух. — А почему мы просто не зальём глину прямо на землю? Зачем эти заморочки с ямой? — Если залить на землю, — объяснил Лорд, тоже вытирая пот, — фундамент поползёт. Земля под ним будет оседать неравномерно, стены потрескаются. А так — мы утрамбуем дно, засыплем песком, и конструкция будет стоять века. — Мудрено, — покачал головой брат Лазар. — Но звучит убедительно. Пока Том копал, Лале периодически отвлекался на свои дела. Он принёс тазы с крапивой, разложил их на траве и принялся обрабатывать — рассчитывал стебли деревянной расчёской, чтобы отделить волокна. Так они провозились до самого обеда. К полудню окоп под фундамент был готов — ровный, аккуратный, с отвесными стенками. Том выбрался наружу, отряхивая штаны от земли, и довольно оглядел свою работу. — Красота! Теперь можно и передохнуть. Обед в этот день они заслужили поистине богатырский. Лале, отложив крапиву, развёл костёр и водрузил над ним котелок. Реддл тем временем сбегал к реке и принёс из ведра, висевшего в воде, несколько крупных карасей. — Давай-ка уху сварим, — предложил брат Лазар. — Настоящую, двойную. — А что такое двойная? — полюбопытствовал Лорд. — Сначала варится одна рыба, потом её вынимают, закладывают вторую и варят дальше. Бульон получается наваристый, янтарный. Пальчики оближешь! Том согласно кивнул и принялся мыть зелень с огорода. Пока он занимался травой, Лале промыл рыбу и разделил на две части. Вскоре в котелке забулькала вода, и в неё отправилась первая партия рыбы вместе с лучком и лавровым листом (Монах нашёл куст лавра неподалёку и теперь гордо демонстрировал свою находку). Через полчаса брат Лазар выловил первую рыбу, отложил её в миску, а в бульон заложил вторую партию и овощи. Аромат стоял по всей округе умопомрачительный. Луиза крутилась под ногами, то и дело заглядывая в котелок. Пришлось отогнать её пару раз, но белка не унималась. — Знаешь, — задумчиво проговорил Лале, помешивая уху, — а у нас в Хал-Азаре рыбу по-другому готовили. Больше специй клали, острее. У нас вообще любили погорячее — и еду, и жизнь. — А что, жизнь в Хал-Азаре была горячей? — поинтересовался Том. — Ещё бы, — усмехнулся монах. — Пустыня, солнце печёт так, что яйцо на камне за пять минут сварится. А люди там — как перец: снаружи жгучие, а внутри мягкие, если к ним подход найти. Я, когда только попал в орден, думал, что меня там съедят. А оказалось — лучшие годы жизни. Реддл задумчиво помешал уху. — А у нас в Лондоне... ну, в смысле, там, откуда я родом, всё было иначе. Серо, дождливо, люди спешат, никто ни на кого не смотрит. Я в детском доме вырос, так там вообще — выживал как мог. Никто тебя не учил готовить и специи добавлять, сам до всего доходил. — И до чего дошел? — мягко спросил монах. — До того, что сбежал, — коротко ответил Лорд. — А потом... потом много чего было. Хорошего и плохого. Но о плохом вспоминать не хочется. Брат Лазар понимающе кивнул и не стал расспрашивать дальше. Они помолчали, глядя на костёр, и это молчание было наполнено уважением друг к другу. Когда уха была готова, Том разлил её по деревянным мискам. Бульон и правда получился янтарным, прозрачным, с золотистыми кружочками жира на поверхности и они принялись за еду. — Это не уха, это песня! — причмокивая, проговорил монах. — А то, — довольно ответил Реддл. — Не зря мы вчера морду ставили. Луизе достался кусочек рыбы, который Лорд специально для неё отложил. Белка довольно зацокала и утащила добычу на яблоню — подальше от конкурентов. Насытившись, они ещё немного посидели у костра, наслаждаясь послеобеденной негой, но долго отдыхать было некогда — работа ждала. После обеда Том и Лале приступили к следующему этапу. Из напиленных досок они сколотили опалубку — деревянный каркас, который будет удерживать глину, пока она не застынет. Установили его по краям траншей, тщательно выверив уровнем (вернее, Том выверил на глаз, прищурившись, и Лале доверился его опыту). — Теперь самое главное, — сказал Реддл, оглядывая конструкцию. — Первым делом — песок. Они натаскали вёдрами песок с речного берега и равномерно просыпали им дно будущего фундамента. Том тщательно разровнял его и утрамбовал ногами. — Это подушка, — объяснил он. — Чтобы грунт не пучило. Затем начался второй этап — закладка камней. Крупные речные валуны они укладывали прямо на песок, стараясь заполнить пространство как можно плотнее. Работа была тяжёлой, камни то и дело норовили выскользнуть из рук, но Реддл и брат Лазар упорно продолжали своё дело. Когда нижний слой был готов, они приступили к заливке глиной. И тут выяснилась проблема — глины, привезённой вчера, было катастрофически мало. — Так мы до ночи провозимся, — озабоченно проговорил Лале, глядя на почти пустые вёдра. — Значит, нужно ещё, — решительно ответил Том. — Слушай план. Ты плывёшь на лодке к тому месту, где вчера набрал глину. Набираешь полные вёдра и плывёшь обратно. А я пойду пешком по берегу, возьму тележку и покачу к тому же месту. Так мы сможем таскать больше за один раз. — А не устанем? — усомнился монах. — Устанем, — честно признал Реддл. — Но к вечеру фундамент будет залит. Пошли! Они закрутились в бешеном ритме. Брат Лазар отчалил на лодке, Лорд схватил тележку и побежал вдоль берега. Через полчаса они встретились у заветного глинистого обрыва. Монах черпал глину со дна, Том грузил её в тележку и вёдра. Затем Лале отплывал обратно, а Реддл катил тележку по берегу, то и дело проваливаясь колесами в мягкий песок, но упорно продвигаясь вперёд. Они сделали семь или восемь ходок. Солнце нещадно палило, мышцы горели огнём, но они не останавливались. Каждый раз, возвращаясь к котловану, они выливали привезённую глину поверх камней и снова отправлялись за новой порцией. — Слушай, Том, — пропыхтел Лале во время одной из встреч на середине пути. — А может, ну его? Столько мороки с этим фундаментом… — Не нукай, это не запряг, — отрезал Лорд, вытирая пот со лба. — Фундамент — основа всего. Если мы сейчас схалтурим, вся мастерская развалится через год. Нам это надо? Брат Лазар вздохнул и покачал головой. — Не надо. — Вот и я о том же. Работаем дальше! Когда последняя порция глины была вылита в опалубку, они принялись за верхний слой. Том добавил в глину мелкие камушки, похожие на щебень, — ту самую россыпь, что монах нашёл вчера. — Это для прочности, — объяснил он. — Бетон, можно сказать, только без цемента. Они тщательно перемешали глину с камнями прямо в котловане, разровняли поверхность и оставили всё это добро застывать. — Ну всё, — выдохнул Реддл, оглядывая результат. — Теперь нужно несколько дней, чтобы подсохло. Они обессиленно опустились на траву рядом с будущей мастерской. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Руки и ноги гудели, спина ныла, но на душе было удивительно спокойно и радостно. — Знаешь, Лале, — проговорил Том, глядя на залитый фундамент. — А ведь мы это сделали. — Сделали, — эхом отозвался монах. — День был — зверь, а сделали. Ужин в этот вечер получился особенным. Уставшие до полусмерти, но довольные, они разожгли костёр, и монах загадочно улыбнулся. — Сегодня, Том, я удивлю тебя одним блюдом, — торжественно объявил брат Лазар. — В Хал-Азаре его называли «грибная халва». Звучит странно, но поверь — пальчики оближешь. Реддл с сомнением приподнял бровь. — Халва из грибов? Ты уверен, что это съедобно? — Ещё как съедобно! — обиделся Лале. — Это блюдо странствующие торговцы придумали. В пустыне с едой туго, а тут в оазисах грибы после дождей вырастают. Надо же как-то разнообразить меню. Монах достал из запасов горсть подсыхающих грибов, которые собрал накануне, и залил их тёплой водой, чтобы размякли. Затем он нарезал дикий лук и чеснок, сорванный на огороде, и отправил их жариться на сковороду. — Сначала лук с чесноком, — комментировал он, ловко орудуя деревянной лопаткой. — Потом грибы. Они должны дать сок. А потом — самое интересное. Пока грибы жарились, Лале достал из мешочка горсть орехов — кедровых, которые они с Томом налущили из шишек, — и принялся толочь их в самодельной ступке. — Орехи нужны для вкуса и сытности, — объяснял он. — В Хал-Азаре вместо кедровых использовали фисташки, но тут уж чем богаты. Когда грибы подрумянились и пустили ароматный сок, брат Лазар добавил к ним толчёные орехи, немного воды и принялся тщательно перемешивать. — Теперь главное — не пересушить, — бормотал он. — Масса должна стать густой, как каша, и чуть-чуть сладковатой. Реддл с любопытством наблюдал за этим колдовством. От сковороды шёл соблазнительный запах — грибной, ореховый, с лёгкой луковой ноткой. Луиза, сидевшая на плече у Тома, нервно перебирала лапками, явно намереваясь стащить кусочек. — А скажи, Лале, — спросил Лорд, — ты где научился так готовить? В монастыре? — Не-а, — отозвался монах, не отрываясь от сковороды. — В монастыре кормили скудно — каша да хлеб. А вот когда я странствовал с караванами, тогда и набрался. Хал-Азарцы — народ мудрый. Они из ничего умеют сделать пир. Помню, один старик научил меня лепёшки в песке печь. Говорил: «Земля — лучшая печь, сынок. Она и накормит, и обогреет». — А этот рецепт откуда? — От него же, — улыбнулся Лале. — Мы как-то остановились в оазисе, а там после дождя грибов видимо-невидимо. Торговцы их собрали, а старик сказал: «Смотри, сейчас будет чудо». И сделал эту халву. Я запомнил на всю жизнь. Через несколько минут блюдо было готово. Брат Лазар разложил грибную массу по деревянным тарелкам, посыпал сверху ещё толчёными орехами и с гордостью протянул Тому. — Прошу к столу. Грибная халва по-хал-азарски. Том осторожно взял ложку, зачерпнул немного и отправил в рот. На мгновение он замер, пережёвывая, а потом его лицо расплылось в блаженной улыбке. — Лале… это гениально! — воскликнул он. — Как будто грибы и орехи поженились и родили идеальный ужин! — Ну, не знаю насчёт женитьбы, — рассмеялся монах, — но готовить я умею, это правда. Они ели наслаждаясь каждым кусочком. Грибная халва оказалась на удивление сытной и вкусной — нежной, ароматной, с лёгким ореховым послевкусием. Луиза, конечно, тоже получила свою долю и теперь сидела на ветке яблони, деловито облизывая лапки. — Ну, за фундамент! — провозгласил Том, поднимая кружку с чаем. — За мастерскую! — поддержал Лале. Они рассмеялись и снова принялись за халву. Костёр догорал, угли мерцали багрянцем. Луиза давно уснула на плече у Лорда, свернувшись пушистым комочком. Том и Лале сидели, глядя на звёзды, и молчали. Это было то редкое молчание, которое не тяготит, а наоборот — сближает. — Спасибо, Лале, — тихо сказал Реддл. — За ужин. И за... ну, за всё. — Не за что, — отозвался монах. — Друзья для того и нужны, чтобы делиться друг с другом — и едой, и теплом, и воспоминаниями. Они ещё немного посидели, а затем разошлись по своим местам. Том устроился на лавке, Лале — на кровати. Усталость взяла своё, и оба провалились в глубокий, безмятежный сон, полный обещания нового дня и новых кулинарных открытий.