Па-па 11

Вечером они вернулись домой уставшие, но странно счастливые. В воздухе висел запах сладкой ваты и карамели — напоминание о том, как Мики с восторгом выбрал себе розовую ватку, потом испачкал в ней щёки, руки, даже ресницы… Нил смыл это всё с него в умывальнике возле вольера с фламинго, смеясь и бормоча что-то о «липких монстрах». Дома всё было тихо. Мягкий свет в прихожей, остывшая кухня, игрушки, брошенные возле дивана. Мики сонно перебирал пингвину крыло. Он сидел между Нилом и Эндрю на диване, прижавшись плечиком к первому и обняв второго за локоть. — Устал? — спросил Нил, прикасаясь пальцами к его взъерошенным волосам. Мальчик кивнул. А потом вдруг сел, как будто вспомнил что-то важное. Посмотрел сначала на Нила, потом на Эндрю. Его бровки сошлись, губы задрожали — как будто он собирался что-то сказать, что долго держал в себе. — Папа… — прошептал он наконец. — Папа… Нил замер. Сердце стукнуло где-то в горле. Он медленно наклонился к нему. — Папа Нил… папа Андю… И обнял их сразу обоих, как мог, маленькими ручками. Неловко, но крепко. Словно боялся, что если отпустит — они исчезнут. Эндрю, всегда спокойный, сдержанный, вдруг будто окаменел. Его рука легла на спину Мики — медленно, осознанно. Он взглянул на Нила, и в его глазах не было ничего, кроме тепла и лёгкой, неумелой, но настоящей нежности. — Ну всё, — хрипло сказал он. — Теперь ты официально украл нам сердца. — Ты всегда был воришка, — шепнул Нил, поцеловав малыша в макушку. --- Ночь была тихой. Нил уснул раньше, чем обычно, уставший после дня, наполненного хождением, смехом и детским восторгом. Эндрю лежал рядом, слушая, как дышат оба — и Нил, и тишина вокруг. А потом тихие шаги по полу. Маленькие босые ступни. Мики появился в проёме, в новой мягкой пижамке, с пингвином подмышкой. Его глаза блестели в темноте, и он молчал, но по выражению лица было ясно — ему страшно. Эндрю приподнялся. — Что случилось, котёнок? — Можн… — прошептал, неуверенно. — Давай. Сюда. Мальчик осторожно залез на кровать, забрался ближе к Эндрю, прижался. Он обнял его за грудь, носиком уткнулся в его майку, а пингвин упал между ними. — Спокойной ночи, — сказал Эндрю, кладя ладонь ему на спину. — Спокойной, — отозвался Мики сонным шёпотом. И почти сразу задремал. Когда Нил во сне перекатился ближе и его рука легла на плечо Эндрю, тот понял — вот она, его семья. Не та, что была. Та, что теперь. Та, которую он будет защищать, даже если весь мир снова пойдёт под откос. — Андю… Эндрю закрыл глаза. Улыбнулся. Утро пришло не сразу — оно прокралось через окно мягким светом, пробираясь сквозь плотные шторы, касаясь углов комнаты, книжных полок, краешка кровати. Всё ещё была тишина, только тикали часы в коридоре и где-то вдали мяукнула соседская кошка. Эндрю открыл глаза первым. Его рука всё ещё лежала на спине Мики, а Нил — ближе к краю, растрепанный, с рукой, свешенной с кровати, безмятежно спал. Мики чуть подёрнулся. Лобик сморщился, реснички дрогнули, и он всхлипнул. — Н-не... — выдохнул он во сне. — Не надо... мам... пап... Он сжался, как маленький комок, прижав колени к животу. Губы задрожали, ручки сжались в кулачки, и вдруг — будто прорвало: — Нееет!.. — захлёбываясь в слезах, всхлипывая, он попытался вывернуться, убежать от сна, спрятаться от того, что когда-то причиняло боль. — Тсс, малыш, ты в порядке. Это сон. Ты дома. Всё хорошо, — его голос был почти шёпотом, низкий и спокойный, тёплый, как одеяло. Мики не сразу проснулся. Он всё ещё дёргался, маленькое тельце трясло от рыданий. Тогда Эндрю осторожно взял его на руки, прижал к себе крепче, покачал. Сидел с ним на краю кровати, обнимая, пока мальчик наконец не приоткрыл заплаканные глазки. — Андю... — хрипло, сдавленно. — Я тут, — ответил он. — Ты в безопасности. Нил, разбуженный звуками, приподнялся, волосы упали ему на лоб. Он увидел, как Эндрю качает Мики, и без слов подошёл, сел рядом, положил ладонь на спинку мальчика. — Плохой сон? — тихо. Мики кивнул, уткнулся носом в плечо Эндрю. Вздохнул. — Хочешь немного посидеть с нами? — спросил Нил, и Мики лишь сильнее вцепился в Эндрю, не отвечая. — Возьмём с собой плед и чай в гостиную, — предложил Нил. — Посмотрим мультик. Как думаешь? Эндрю кивнул, всё ещё прижимая Мики. — Только давай сначала умоем тебя, зайчик. Глазки щиплет? Мики потер рукой лицо, всхлипнул ещё раз — но тише. И почти сразу снова кивнул. Через десять минут они уже сидели в гостиной: Нил — с кружкой какао, Эндрю — с пледом на коленях, а между ними — их крошка, ещё чуть всхлипывая, но уже в чистой пижаме, с пингвином в руках и внимательным взглядом на экране, где бежал мультик про динозавра, потерявшего маму и нашедшего новый дом. Нил потянулся, погладил светлые волосы Мики. — Всё хорошо, малыш. Сны не могут тебя достать, пока ты с нами. Обещаю. Мики кивнул тоже. И впервые за это утро — чуть, совсем чуть — улыбнулся.