Часть 3

Слава пахнет дешёвым пергаментом, съеденным пером и душным чернильным потом. Гермиона знала это на вкус. Сначала было ничего. Ленты, речи, статуэтки. Все жали руки — такие мягкие, нежные, в которых никогда не держали палочку в бою. Все писали: «Мисс Грейнджер — голос разума». «Мисс Грейнджер — сердце Золотого Трио». А потом были статьи о её платьях. О том, с кем она пришла на бал министерства. Почему не с Роном. И почему вообще одна. Потом — домогательства. Проклятия, спрятанные в букетах. Жёлтые заголовки: “Гермиона: одиночка или ледяная королева?” “С кем спит ведьма, спасшая магический мир?” С каждым днём ей становилось теснее. В маггловском мире она пряталась под чужими фамилиями. В волшебном — под чарами. Но даже зелье полиморфа не спасало от голосов. “А как вы себя чувствовали, когда Гарри сдался Волдеморту?” “А правда, что Дамблдор использовал вас?” “А Рон ревнует вас к Поттеру?” Однажды она проснулась от того, что больше не могла дышать. И вспомнила. …Четвёртый курс. Турнир Трёх Волшебников. Первая задача — драконы. Паника, страх, Гарри не рассказывает, а она мечется. И вдруг — Чарли Уизли. Он стоит у барьера, наблюдает. Немного моложе, но с тем же ровным взглядом. — Если устанешь от всего этого, приезжай. У нас, кроме драконов, никто не орёт. — Это приглашение? — Это укрытие. Тогда она посмеялась. А теперь — собирала вещи. Румыния встретила её тишиной. Пыльной дорогой. Низкими облаками. И запахом дыма, настоящего — не от сигарет репортёров, а от живого костра. Чарли стоял у вольера, рукав закатан, на шее повязка — свежий ожог, видимо. Увидел её — не удивился. Просто кивнул: — Долго ехала. — Долго решалась. Он кивнул снова. Повернулся к дракону: — Гляди, кого принесло. Помнишь её? — Он не ответит. — Ответит. Просто по-своему. Она осталась. Не навсегда — на неопределённое. Это была разница, которую Гермиона быстро научилась ценить. Здесь никто не спрашивал, кем она была. Здесь звали по имени, не по заголовкам. Её не узнавали — и это было блаженством. Она жила в маленькой комнате с косой крышей. Ходила в сапогах, пахнущих навозом и кожей. Спала, не ставя охранные чары. А по утрам варила кофе и слушала драконов. — Ты правда рад, что я приехала? — спросила она однажды, сидя на обрыве. — Конечно. — Даже если я буду тут месяцами? — Даже если — годами. — Почему? Он пожал плечами: — Потому что ты не пытаешься приручить огонь. Ты просто рядом. Это редкость. Она замолчала. И впервые за долгое время — не чувствовала себя спасительницей, женщиной-символом, героиней. Только — человеком. Рядом с другим человеком. И этого было достаточно.