"Избранный Богом Лжи"

***

      Локи так и не заговорил. Лишь смотрел, молчал. И спустя несколько минут снова погрузился в сон, глубокий, тяжёлый, будто весь мир отступил, оставив только покой.       Тони сидел рядом, не отрывая взгляда. Он должен был чувствовать тревогу. Или хотя бы осторожность. Но всё, что он ощущал, было облегчением и… гордостью. Он боялся, что всё пойдёт не так. Что Локи останется в тишине навсегда. Что так и не вернётся. Но теперь… он видел интерес. Слабый, осторожный, но живой. И этого было достаточно, чтобы не сдаваться.

“Он выбрал меня", — думал Тони, стуча пальцами по подлокотнику. — "Тогда, в самый важный момент, он обратился ко мне. Не к Тору. Не к Фьюри. Ко мне...”

      И он защитил его перед всем Советом, перед Фьюри, перед своими демонами. С тех пор прошло много времени. Но этот вопрос не оставлял его в покое. Тони всё ещё хотел понять, почему.

Почему Локи помог ему остановить армию пришельцев?

Почему теперь не напал, не сбежал, не разрушил?

И почему, чёрт побери, он сам так легко доверяет ему?

      После первой ночи проведённой на полу, Тони поставил у кровати удобное кресло, в которое всё чаще опускался по ночам. Просто сидел рядом, смотрел, дремал. Иногда говорил вслух, даже зная, что Локи спит. Он не боялся его. Не боялся, что тот причинит вред. Хотя ещё недавно весь мир считал Локи величайшей угрозой.

Но не здесь.

Не сейчас.

Тут он был другим.

Молчащим.

Раненым.

Реальным.

И где-то глубоко — связь.

Не логичная.

Не объяснимая.

Просто… существующая.

      Как будто в этом странном молчаливом союзе было больше честности, чем во всех переговорах мира. Тони не знал, что будет дальше. Но он знал: он не один. И что бы это ни было, оно стоило того, чтобы ждать.

***

      Пока Бог Лжи спал, Тони сидел в кресле с планшетом на коленях, читая как проклятый. Он рылся в медицинских статьях, форумах, обсуждениях, даже перескакивал на мамины блоги, где молодые врачи делились опытом ухода за пациентами после выхода из комы. Потому что других объяснений не было. Месяцы без воды, еды, движения — кома, пусть и стоящая на ногах.

"Не давать воду из стакана. Сначала — глотки через трубочку. Потом — пюреобразная пища. Только по чуть-чуть. Обязательно наблюдать за глотательным рефлексом"

      Тони даже записал это. На всякий случай. Хотя сам себе не признавался, ему просто было страшно сделать ещё одну глупость. — Коктейльные трубочки. Вода в пластиковых бутылках. Пюре и сок в пакетиках. — пробормотал он, снова перечитывая советы. — Джарвис, закажи это всё. — Как скажете, сэр.       Мужчина вздохнул, провёл ладонью по лицу и снова посмотрел на Локи. Тот не двигался, спал почти статуей: никаких движений, никаких признаков сна, тело просто отключалось на время. Иногда гений ловил себя на мысли, что следит за его грудной клеткой — дышит ли? Жив ли?       Старк снова уставился в экран, но не читал, только водил пальцем по строчкам, не воспринимая смысл. Мысли разбегались, как мыши под светом. Он чувствовал липкую, выматывающую усталость. Та, что ползёт под кожу, когда ты слишком долго держишься. Он откинулся на спинку кресла, закинул одну ногу на другую, планшет скользнул на подлокотник. Глаза сами начали закрываться. И в этот момент что-то изменилось.       Сначала, почти незаметно: лёгкий вздох, чуть резче, как если бы во сне Локи запнулся о невидимую грань. Потом — вздрогнуло плечо. Тони сразу поднял голову. Планшет глухо стукнулся о пол, но он не обратил внимания. Взгляд был направлен только на Локи.       Пальцы рефлекторно сжались в одеяло. На бледном лице — короткая тень напряжения, будто во сне промелькнуло что-то… не страшное, нет, но беспокойное. Лоб чуть наморщился, губы дрогнули. — Локи… — тихо сказал Старк, вставая с кресла.       Он подошёл медленно, стараясь не шуметь, и опустился рядом на край кровати. Осторожно коснулся плеча, лёгкое, почти невесомое прикосновение. Будто не будил, а просто… напоминал: ты не один. Маг не проснулся. Но лицо его стало спокойнее, пальцы разжались, брови расслабились, он глубоко вдохнул — медленно, ровно. Тишина вернулась. Тони ещё немного посидел рядом. Пальцы всё ещё лежали на плече Бога Лжи. Ладонь ощущала тёплый пульс жизни. Он выдохнул и, не говоря ни слова, вернулся в кресло, сел так, чтобы видеть его лицо и заснул, сам того не заметив.

***

      Когда Локи проснулся, было уже утро. Он чувствовал это по мягкому свету, просачивающемуся сквозь щель в шторах. Свет был не слепящим, не враждебным, просто… светом. Он не сразу открыл глаза. Сначала прислушался к себе, к воздуху, к звукам. Тело болело, но иначе, ничего не жгло, не сжимало, как после долгой болезни. Потом Локи медленно разлепил веки. Он был в той же комнате, что и в прошлый раз. И первое, что он заметил была тишина. Не как в изоляции, а как в доме, где никто не мешает спать. Рядом кто-то дышал. Он медленно повернул голову и увидел Тони. Тот спал в кресле, неуклюже, с затёкшей шеей, одной рукой обняв подушку. Рот чуть приоткрыт. Волосы растрёпаны. На столике рядом был планшет, пустая кружка и мятая салфетка.

Тони Старк

      Люди называют его железным, громким, эгоистичным. Но здесь он был тихим. Он говорил, когда Локи не мог. Смотрел, когда Локи прятался в глубине.

“Кто ты, Старк? И почему ты не боишься меня?”

      Он не может задать этот вопрос. Язык был тяжёлый, как камень, а голос забыл себя. Он вспоминает руку, тёплую, лёгкую. Прикосновение не как у стражей. Не как у тех, кто ломал, а того, кто обещает заботу. Он не знает, почему не отстранился. Почему не замкнулся в себе, как прежде. Почему не исчез в глубину, где нет ни боли, ни света, ни имени. Может… может, потому что впервые за долгое время кто-то не посмотрел на него как на ошибку.       Старк ничего не требовал, он не ждал извинений, не напоминал о разрушениях, падениях, крови. Он просто был рядом. И это было сильнее любой магии. Это было что-то настоящее. Он не знает, сможет ли заговорить, не знает, захочет ли. Он сломался слишком глубоко, чтобы это починили словами.

Но…

Если он всё же попробует — пусть первое слово будет не проклятьем или защитой.

А именем.

Имя того, кто не отвернулся, был рядом.

Локи больше не думал о смерти. Не из-за того, что захотел жить. Нет. Просто в первые за долгое время смерть перестала казаться решением.