Глава 8

      Глава 8. Развращённая азартная игра              …Имея конкретные доказательства того, что ребенок, рожденный от двух разных мета-людей, может произвести на свет ребенка с комбинацией способностей своих родителей, легко сделать разумные предположения относительно того, какую способность унаследует ваш ребенок…              …и мир возможностей открылся для многих из самых извращенных и социопатичных умов нашего поколения…              …производство ребенка с идеальной силой это азартная игра… генетический игровой автомат, в который попытаются сыграть только самые выродившиеся извращенцы…              …так будут ли дети ваших детей соседями с каким-то чудаком, играющим в любителя-генетика со своей женой? Неправильный вопрос, казино уже открыто и обслуживает нетерпеливых клиентов…              …конечно, среднестатистический человек, пытающийся предсказать способность своего ребенка, больше обеспокоен тем, испортит ли его ребенок мебель, когда ему исполнится четыре года…              

Отрывки из книги “Генетический игровой автомат и извращенные уроды, которые хотят попробовать сыграть в него [The Genetic Slot Machine and the Depraved Freaks Who Want to Try It]” Первоначально опубликовано в BizarreEro

             

***

             — Твоя мама же сойдет с ума, да?              — Я скажу ей, что мы пошли в поход, и я упала, это правда. — Я просунула палец в одну из дырок на моей рубашке. — Но она только что заштопала дырку на моих штанах.              Тоя вытащил лист из моих волос. — Думаю, эту рубашку уже не спасти.              — Неа, ты не знаешь маму.              Его собственные волосы были припорошены грязью, что придавало им вид старой кисточки для макияжа.              — Я не могу позволить тебе пойти домой в таком виде.              — Все в порядке, на детях все заживает быстро. — Я ковыряла маленький камешек, который впился в кожу на моем колене, вздрогнув, когда он, наконец, выскочил. Мое тело начало чувствовать, как адреналин отступает. Пульсирующая боль пронзала каждую конечность, жгучая боль от каждого пореза и царапины.              — Но их так много… и я же говорил тебе, чтобы ты позволила мне это сделать, — сказал он, отводя мою руку от колена. Он не позволил мне прикоснуться к аптечке, заставляя меня сидеть, пока он справлялся с худшим из моих повреждений.              Я откинулась на бревно, на котором сидела. — Ладно, ладно. Я не отказываюсь от старательных слуг. — Я вздрогнула, когда моя левая рука коснулась грубой коры, невольно прижав ее к груди.              Он взглянул на мою руку, затем поджал губы и вернулся к работе. — Тебе стоит вернуть ее в ручей. Это уменьшит отек.              — Там слишком холодно.              — В этом и смысл!              Рука, которой я держала его во время нашей потасовки, получила легкий ожог, ладонь теперь была сердито-красной. Первая степень, ничего серьезного. Как будто я прикоснулась к горячей плите и отдернула руку. К сожалению, ладонь была одной из самых чувствительных частей тела, и после того, как я вытащила ее из прохладных вод ручья, пульсирующая, почти онемевшая боль вернулась с удвоенной силой.              Время от времени Тоя поглядывал на нее, прежде чем вернуться к своей работе. Он не сказал ни слова, когда я жаловалась на жжение от антисептика или ворчала о том, насколько быстрее я могла бы вылечить себя сама.              Когда он закончил, он провел пальцами по своим запыленным волосам. — Почему бы тебе не пойти ко мне домой? Это…              — Ух ты, ух ты, ух ты! — Я подняла руки. — Давай не будем торопиться. Квартира рядом…              — Мой дом ближе.              — Э? — Тут было откровение. Он старался забрать меня, прежде чем отправиться в горы.              — Давай. — Он встал. — Я закончу лечение там, и мы можем получить пакет со льдом или что-то в этом роде. Ты можешь ходить?              — Хм… я не знаю…              — Я бы предпочёл доставить тебя туда раньше или позже. Лучше лечить ожоги как можно скорее.              Отведя взгляд, я сказала: — Мое колено действительно болит. Может, ты прокатишь меня…              Он вздохнул, затем повернулся и опустился на одно колено. — Ладно, залезай.              Кровь прилила к моей голове, когда я вскочила вверх со своего сидячего положения. — Ха! — Я несколько раз хлопнула его по спине. — Просто шучу, неудачник. Пойдем. — Я заковыляла впереди него, скорость была затруднена из-за моего болящего колена.              — Серьезно? — проворчал он, следуя сзади. — Я дал тебе то, что ты хотела.              — Когда мне это предлагают, как конфетку, это не весело. Ты должен заставить меня потрудиться ради этого.              — Ты смутилась, не так ли?              — ….Скажем так, искренность Тои исцелила меня.              В первый раз, когда я увидела вход в дом Тои, я повернулась к нему и сказала: — Я заняла моральную позицию против богатых людей.              Он простирался на большом участке земли в жилом пригороде. Окружающие дома, сами по себе огромные, были стыдливо скромными по сравнению с ним.              Вначале я не была уверена, что это дом. Мы шли вдоль сплошной стены, окружающей территорию, в течение нескольких минут… я думала, что это место для бизнеса или укрепленное убежище для безумных сектантов… прежде чем обогнуть угол к входу.              Тоя утверждал, что его младшего брата держат отдельно от остальных братьев и сестер. Я сомневалась в нем, думая, что он, должно быть, преувеличил жестокость своего отца. В конце концов, у кого был дом достаточно большой, чтобы выделить целую зону для воспитания только одного ребенка, особенно когда там уже были трое других? Но с таким количеством денег можно, наверное, купить каждому ребенку отдельный дом.              Несмотря на свои бесстыдные размеры, традиционная японская архитектура придавала ему ощущение неоспоримой элегантности… раздвижные двери, татами и даже просторный двор, окруженный открытыми дорожками.              Это как чит-код. Твой дом может быть сколь угодно роскошным, но добавь несколько элементов классического японского дизайна, и это ощущение почти полностью исчезнет. Я бы с удовольствием познакомилась с архитектором этого строения.              Я пыталась вести текущую оценку стоимости… но, когда цифра выросла, я расстроилась. Рыночные ставки определенно изменились за последние сто лет. Слишком много, вот цена.              — В доме богача некуда плевать, кроме его лица, — пробормотала я, насупившись за Тоей, чувствуя себя уличным сорванцом в своей грязной одежде.              — Ты что-то сказала?              — У тебя прекрасный дом~              — Я так и подумал.              Я указала на след от ожога, оставленный на дереве в коридоре. — У тебя в детстве был несчастный случай? — Дерево было отполировано до чертиков в попытке стереть его, но остались небольшие дефекты. Пятно в остальном безупречном доме. Вы бы подумали, что в доме с четырьмя детьми будет больше признаков износа.              Тоя нахмурился. Вместо ответа он схватил меня за руку, потянув немного быстрее. Мы шли медленно, выглядывая из-за углов, как я полагала, в попытке скрыть мое присутствие от других членов дома. Что? Тебе стыдно показать меня своей семье? Все в порядке. Я никогда не была тем типом девушек, которую люди хотели представить своим родителям.              Я уже заблудилась к тому времени, когда Тоя наконец затолкнул меня в ванную и велел привести себя в порядок. Я была слишком занята тем, что таращилась на со вкусом подобранный декор, чтобы сориентироваться. Все кажется огромным, потому что я невысокая? Если я вернусь в это место через десять лет, оно покажется меньше? Легче ориентироваться?              — Ургх… — Десять лет. Я не хотела думать так далеко вперед. Десять лет, не видя никого, кого я знала когда-либо снова. Черт, я бы даже согласилась увидеть одного из моих старых боссов, чем ничего.              — Ты в порядке? — приглушенный голос Тои из-за двери вырвал меня из моих мрачных мыслей.              — Странно слушать девушку, пока она в ванной.              — Я просто убеждаюсь, что ты в порядке… и я не хочу, чтобы кто-нибудь нашел тебя там. Поторопись… и не забудь снова провести рукой под холодной водой.              Взгляд на себя в зеркале столкнул меня лицом к лицу с грязным уличным сорванцом. Царапины и синяки собрались вместе в размазанные красные и синие пятна на ее открытой коже. Ее рубашка и штаны были разорваны в клочья… выглядя так, как будто она не бегала по лесу, а скорее сбежала из дома. Слой грязи, неравномерно распределенный по ее телу, не помогал, как будто она не могла умыться неделями.              Я осторожно повернула голову, оценивая каждое повреждение.              Если я сбегу, это то, как я буду выглядеть.              Я вытерла кровь и грязь со своих травм тряпкой, которую дал мне Тоя… стиснув зубы, когда коснулась чувствительного места. Я уткнула лицо в ткань, мокрую, теплую от воды, и вздохнула. Это тело было слишком молодым, слишком мягким.              — Почему тебя сегодня не было на улице? — По звуку его голоса, он, должно быть, сидел на земле, прислонившись к двери ванной.              — Ты имеешь в виду, когда ты пришел за мной? — Я обычно ждала его возле квартиры, чтобы мы могли сразу уйти.              — Да, ты совсем не была взволнована.              Я разразилась смехом. — Ооо, ты разочарован, что я не спустилась по лестнице, как собака? — Я свернула свои кулаки в лапы, глядя в зеркало. — Гав, гав! Тебе лучше?              — Как будто ты забыла обо мне.              Я протрезвела. — Не принимай это на свой счет. Я могла просто засидеться допоздна и проспать, как ты знаешь.              — Ты сказала… — Его голос был жестким. — Ты проходила через что-то?              — Ммм-гм. — Я собрала свои потные волосы в пучок оставшейся резинкой. — Я просто хотела побыть одна… но это, вероятно, было противоположно тому, что мне было нужно.              Теперь моя прическа полностью демонстрировала цветовой разрез в моих волосах. Я повернула голову из стороны в сторону, поморщившись.              Тоя прервал свое странное молчание. — Я даже не спросил, извини. И я тоже отмахнулся от тебя. Я просто ожидал, что ты поднимешь настроение, как ты всегда делаешь.              Я резко открыла дверь ванной, наслаждаясь видом его размахивающих руками, прежде чем он перекатился на спину.              — Это еще зачем?! — огрызнулся он из своего положения лицом вверх на земле.              Я стояла над ним, подперев бока руками. — Зачем вообще извиняться, это не так уж и серьезно.              Его раздражение угасло. — Ты извинилась передо мной, так что… — Его взгляд перешел на мою обожженную руку, а затем на мое лицо. — Я закончу лечить тебя.              — Я могу сделать это сама.              Он покачал головой. — Ты должна делать то, что я говорю, я твоя нянька.              — Давить на то, что ты няня, грязный прием.              Он вздохнул, садясь. — Обычно мне это не нужно. Иногда кажется, что это ты присматриваешь за мной. — Он замолчал, затем посмотрел на меня, не поворачивая головы полностью. — У меня все еще есть тот зонт, знаешь.              Это было глупо, но усмешка прокралась на мое лицо. — Ты можешь вернуть его, когда захочешь.              — Я не хочу, потому что тогда все закончится, не так ли?              Я толкнула его ногой в спину. — Перестань придумывать глупые правила. Тебе тринадцать, так что в твоем мозгу происходит много странного.              — И это пройдет, когда я стану старше?              — На это и надежда. Когда-нибудь все это будет далеким воспоминанием.              — Да. — Как будто вырвавшись из транса, он внезапно наклонился вперед и вытащил что-то из-за дверной рамы. — Надень это. — Он бросил в меня что-то мягкое. — И тебе придется отдать мне свою старую рубашку.              Я схватила свою рубашку. — Мне… Мне нравится эта! — Она была со мной с самого начала… я была в ней, когда Всемогущий спас меня. — И что с того, что в ней несколько дырок?!              Тоя зашикал на меня. — Я не собираюсь ее выбрасывать, я упакую ее в мешок… но я не могу взять тебя домой в ней. Было бы невежливо садиться в автобус в таком виде.              Я уже бывала в автобусе, наполовину покрытая засохшей кровью. Объяснение того, что это не моя кровь и что меня уже допрашивала полиция, не успокоило нервы водителя автобуса. Думаю, стандарты немного изменились за последнее столетие.              — Она осталась с тех пор, когда я был младше, она должна тебе подойти.              Это была простая толстовка… достаточно длинная, чтобы быть платьем. Вероятно, он выбрал ее из-за моего хвоста.              — Не беспокойся о том, чтобы возвращать ее, она все равно мне не подходит, — сказал Тоя, закрывая за собой дверь после того, как вышел. — Я собираюсь взять пакет со льдом, подожди здесь. — Прежде чем я успела запротестовать, звук его шагов уже затих в коридоре.              Я вздохнула и натянула толстовку на свое тело. На одежде была та знакомая мягкость, которой обладает только то, что носили и стирали сотню или около того раз. Она также была свободного покроя, поэтому не давила на мой хвост. Я оставила свои испачканные грязью штаны.              Затем я ждала, пока Тоя вернется.              И ждала.              Сколько времени он собирается потратить?              Я постучала пальцем по раздвижной двери. Мы крались по дому, как воры, пока не пришли в эту комнату… они понятия не имели, что я здесь. Если они поймают меня без Тои, мне придется объяснить, почему странная, побитая девочка бродит по их дому, надев их старую одежду.              И вот я, жду в ванной. Ягненок в логове волков.              Может быть, я могла бы притвориться призраком туалета. Эта мысль заставила меня захихикать, прежде чем я плотно сжала рот. Боже, какой кошмар.              Я приоткрыла дверь и выглянула. Коридор был пуст.              Это место огромное. Но мы ненадолго заходили в комнату Тои по дороге сюда, так что я знала, где она находится. Легко. Лучше, чем ждать, пока тебя поймают в ванной.              …              Я заблудилась.              Вокруг никого не было, даже наемных рабочих… как я предполагала, они были необходимы, чтобы содержать в чистоте такое большое место, как это. Я бродила по пустым гигантским коридорам, чувствуя себя все больше и больше призраком, который не перешел в мир иной.              Я подняла руки и прошептала: — Бу-у-у~ бу-у-у~, есть ли здесь призраки, которые хотят мне помочь?              Нет ответа.              Эта семья такая большая, как я еще никого не увидела?              Скрипящий звук остановил меня.              Прямо справа от меня была раздвижная дверь.              В зияющей полоске темноты, созданной щелью между дверью и рамой, что-то сместилось.              Я осторожно сделала шаг назад, содрогаясь, когда моя нога наступила на скрипучую половицу.              Тени снова сместились, и что-то блеснуло на фоне черного.              Еще один шаг назад.              Один синий глаз.              Мои животные инстинкты сработали, и я развернулась, бросившись обратно тем же путем, которым пришла.              — П-подожди! — крикнул кто-то позади меня. Раздвижная дверь загремела о раму, когда ее распахнули. — Не уходи!              Голос был детским, и я остановилась инстинктивно.              Мне следовало продолжать бежать.              Кто-то врезался в меня, и мы оба рухнули на пол. Воздух вырвался из моих легких болезненным хрипом, когда он приземлился на меня.              Этот день отстой!              — Прости! — произнес голос, быстро слезая с меня.              Внезапное отсутствие давления не помогло. Я крепко зажмурилась, свернувшись в клубок.              — Я пойду за мамой!              Холод пробежал по моей спине.              Я подняла руку. — П-подожди… — слово вырвалось шепотом. Я прочистила горло. — Подожди, дай мне немного времени.              — Т-ты уверена?              Я молча кивнула, желая, чтобы мое дыхание выровнялось.              — Извини. Я не был уверен, что ты здесь делаешь, поэтому я попытался понаблюдать за тобой. Потом ты заметила меня и убежала.              Я кивнула в ответ на его паническую тираду. Теперь пришло время объясниться.              — Для начала, я не вор и не подозрительный человек.              Попала в точку.              — …Я и не думал, что ты…              Вопреки себе я засмеялась. — Но теперь думаешь?              — Ты выглядишь слишком молодой, чтобы быть злодеем.              — Но ты все равно сбил меня с ног, как будто я им была.              — Ты слишком быстро остановилась!              Я снова засмеялась, прижавшись щекой к прохладному деревянному полу. Мое дыхание наконец-то начало успокаиваться.              — С тобой все будет в порядке? — спросил он.              — Я просто немного устала после того, что произошло раньше. У меня был несчастный случай…              Прекрати говорить.              — Ты тренировалась?              — Для чего?              Уходи.              — Чтобы стать героем, а для чего же ещё?              — …              Каждый человек в этом доме жальче предыдущего. Как бездомные кошки, дрожащие под дождем.              Я открыла глаза, наклонив голову, чтобы хорошенько разглядеть младшего брата Тои.              Все стало ясно, когда мы встретились взглядами.              Каждая часть головоломки встала на свое место. Все, что Тоя сказал мне… маленькие подразумеваемые кусочки информации, все, что было заявлено прямо.              Большое количество детей. Тоя сказал мне, что дети могут унаследовать факторы причуды обоих родителей. Почему отец выбрал одного ребенка… самого младшего, наконец, чтобы тренировать. Даже их похожсть на Юкиху, у которой была большая семья.              Я все поняла, когда увидела внешность младшего. Красно-белые волосы, разделенные посередине. Один голубой глаз и один серый глаз.              Огонь и лед.              Желчь поднялась в моем горле, когда я увидела легкие травмы, покрывающие его тело. Больше, чем обычно для мальчика его возраста. Я проглотила кислоту и заговорила.              Что еще есть?              — Головоломки, каллиграфия, игры, такие как шахматы или сёги, борьба сумо, спорт… есть много вещей, к которым можно тренироваться. О, мне нравится смотреть на исполнителей ракуго. Это то, к чему люди тренируются. Бесконечно.              Он наклонил голову. — Ты чем-нибудь из этого занимаешься?              Я сложила руки за головой. —Нннннееет! — Я выделила конец слова. — Я свободный дух, который должен быть в постели к девяти.              Его глаза расширились. — Я должен ложиться спать намного раньше.              Да, я довольно крута.              Я села, и на секунду потемнело в глазах. — Угк.              — Как ты получила травмы?              — Я затеяла драку с диким животным. В этом мире тяжело. — Я встала, пошатываясь на дрожащих ногах, и в моих глазах снова потемнело.              Мальчик все еще сидел на полу, когда посмотрел на меня. — Ты уходишь?              Трудно переоценить, насколько милым он выглядел, моргая мне. Опасно, этот ребенок был опасен! Если они выпустят его на улицу, все молодые женщины, которые его увидят, сразу же захотят иметь собственного ребенка, и проблема снижения рождаемости в Японии решится сама собой. Мне пришлось отвернуться, чтобы противостоять его магнитной силе.              — Я не могу оставаться слишком долго. Я всего лишь гость, и мне скоро нужно уходить. — Тоя, вероятно, сходит с ума прямо сейчас.              — Подожди!              Я замерла на месте… глядя на его протянутую руку.              — Как тебя зовут? — Внезапно смутившись, он встал и добавил. — Я Шото Тодороки. Я забыл тебе сказать.              Я отмахнулась от него. — Нет, я должна была представиться первой. — Я просто не хотела. — Я Миё Мируме.              — Миё…              — Что?              — Ничего! Я просто сказал.              Мило. У него были эти круглые щечки, которые хотелось ущипнуть и потянуть, пока они не стали яблочно-красными.              Шото опустил взгляд, и легкий румянец все еще покрывал его щеки. — Миё…              — Ты просто повторяешь это снова?              Он указал на мою обожженную руку. Я сразу же спрятала ее за спиной.              — Это сделало дикое животное?              — Просто несчастный случай! — Я помахала своей неповрежденной рукой. — Я схватила что-то с горячей плиты, я такая тупая. Я из тех, кто хлопает дверью по собственному хвосту! Мне серьезно ничем не помочь. — Я помахала своим хвостом для убедительности.              Если до родителей Тои дойдет, что он обжег меня, даже случайно, они могут больше не разрешить ему видеть меня. Черт, если они найдут меня поцарапанной и грязной, как сейчас, они могут сложить два и два и понять, что мы посещали пик Секото. Неудивительно, что он так скрытен. Может быть, я просто вылезу в окно и…              Два разных по цвету глаза Шото бегали из стороны в сторону, следя за моим нервным хвостом, хлещущим взад и вперед. Я замедлила его, двигая его по разным петлям… вверх, вниз, из стороны в сторону. То, как его голова двигалась, чтобы следовать за его дугой, напомнило мне кошку, смотрящую на перо на веревочке.              Отвлекающий маневр!              Я прочистила горло, и его глаза встретились с моими. — Хочешь потрогать его?              Он отвел виноватый взгляд. — Ч-что потрогать?              Я никогда не предлагала кому-то потрогать его, да и никто не проявлял к нему интереса. Он не был очень странным или навязчивым, насколько что это касалось уродств. Я бы предпочла притвориться, что его не существует, но такое пренебрежительное поведение привело к тому, что его заклинило между автоматическими дверями продуктового магазина.              — Если ты не хочешь, все в порядке. — Я отвернулась. — Мне действительно нужно идти…              — Я хочу!              Его руки были мягкими и легкими, как перышко… я видела, как маленькие дети гладят собак, и приготовилась, но это было совершенно другое. Мягко или нет, ощущение, что мой хвост трогает кто-то, кроме меня, все еще казалось странным.              — Т-тебе повезло, это привилегия, которую получают немногие, — сказала я сквозь стиснутые зубы.              Даже у Сайки были проблемы с тем, чтобы прикоснуться к нему… ей приходилось приставать ко мне, чтобы я правильно мыла его в те моменты, когда меня тошнило от самого его существования.              — Я не хотел быть грубым, — признался он. — По телевизору есть люди, и у некоторых моих одноклассников есть, ну, рога и мех, и все такое, и я знаю, что неправильно спрашивать.              — Ты ходишь в школу? — спросила я, удивленная. Они не позволяют ему разговаривать с братьями и сестрами, но все равно отправляют его в школу? Разве это не необязательно в этом возрасте?              — Да, а ты?              — Я же сказала тебе, я свободолюбивая душа. Меня нельзя сдерживать.              — Кажется, у тебя было бы много друзей, если бы ты пошла. Мы, наверное, не смогли бы разговаривать друг с другом.              — У меня было бы много друзей, но я все равно разговаривала бы с тобой, — сказала я, не задумываясь. — И мои друзья были бы твоими друзьями. — Это было беспечное, случайное заявление, но Шото все равно вдумчиво обдумал эти слова, держа мой хвост.              Он снова указал на мою опухшую руку. — Я могу помочь с этим, смотри… — Шото протянул свою правую руку. Правую сторону своего тела… сторону с белыми волосами и серыми глазами. Он вытянул руку еще дальше, и на его коже образовалась легкая изморозь. — Я могу охладить ее.              У него, наверное, тоже есть опыт с ожогами…              Я чуть не ударила себя. Тоя!              — О-о, мне действительно нужно возвращаться…              — Мы можем подержаться за руки по дороге туда.              Я отвела взгляд, но было слишком поздно. Его очаровательное лицо уже застряло в моей голове.              — Тебе лучше? — спросил он, когда его рука обвилась вокруг моей.              — Холодно. — И ностальгично.              — Слишком холодно?              — Нет, идеально. Мне намного лучше.              В ответ он одарил меня застенчивой улыбкой.              Мне нужно убираться отсюда к черту.              — Было бы неплохо, если бы ты могла пойти со мной в школу, — сказал он, когда мы шли рука об руку по коридору.              — Разве у тебя нет много друзей? — спросила я, уже зная ответ.              — Это сложно…              В отличие от Тои, он, кажется, не отгораживается от своих сверстников по своей воле.              — Просто улыбайся и разговаривай с людьми. Ты милый, поэтому люди будут особенно добры к тебе.              — Но я никогда не знаю, что сказать.              — Просто копируй других детей. — О чем сейчас говорят дети? — У тебя есть любимый герой?              Ребенок замолчал, задумавшись. — Мне… вроде нравится Всемогущий.              — Видишь? Это не так уж и…              — Никому не говори, это секрет, — поспешно добавил он.              — Это не должно быть секретом, об этом можно говорить с другими. Всемогущий популярен, поэтому…              Он покачал головой из стороны в сторону. — Нет, я не могу.              Мне очень хотелось расстроиться, надавить на этот вопрос и потребовать, чтобы он увидел это по-моему, но я не могла.              Он терял свое детство из-за героизма, и когда он выходил из дома, единственное, что он слышал от других детей, это поклонение героям. Конечно, он чувствовал себя отчужденным.              Я даже не общалась с другими детьми, но я это видела. Игрушки, продаваемые им, шоу по телевизору, игры, в которые они играли на детской площадке…              В современную эпоху первый мир, который знает ребенок, его семья… вторые герои.              Конечно, это легкие деньги для производителей игрушек, но герои подают пример всем пользователям причуд. Конечно, они хотели подавать детям хорошие примеры для подражания, особенно тем, кто проявлял разрушительные силы в нежном возрасте четырех лет.              Наставь юношу при начале пути его: он не уклонится от него, когда и состарится.              Вместо этого я почесала затылок и вздохнула. — Ну, мой тоже своего рода секрет. Если кто-нибудь спросит, я говорю, что Всемогущий, но на самом деле… — Я наклонилась ближе, понижая голос.              — Это Сотриголова.              — Кто? — В голосе ребенка послышалось замешательство.              Я ухмыльнулась. — Никто. Он стесняется камеры, поэтому никогда не будет популярным. Он также совершенно хромой ворчун, несмотря на то, что он молод.              — …и тебе он нравится?              — У него есть очарование жалкой, мокрой собаки, — гордо сказала я.              Иногда ему удается быть крутым. И всякий раз, когда бродячая камера умудрялась запечатлеть его крутым, я тыкала ему этим в лицо. Ты проверял новости сегодня? Очень особенный мальчик попал в газету.              — Это… хорошо?              — Видишь? Ты в замешательстве. Вот почему я лгу и говорю, что мой любимый это Всемогущий. Иногда нужно немного солгать, чтобы все прошло гладко.              — Но тебе даже не нравится Всемогущий. — Он не сформулировал это как вопрос.              — Э-э…              Я чуть не врезалась в Шото, когда он остановился передо мной. Он повернулся ко мне, застенчиво. — Тебе пора возвращаться?              — Эм, меня кое-кто ждет. — И я не думаю, что он тебя очень любит. Я даже не знала имени Шото, пока не встретила его лично, несмотря на то, что Тоя свободно говорил о своих других братьях и сестрах. Эта семья была такой испорченной. Разговор об Айзаве почти отвлек меня от моей миссии, убраться отсюда к черту.              — Ты уверена, что не можешь попросить? Я закончил тренировку сегодня, так что его здесь больше не должно быть.              — К-кого?              Половицы заскрипели за мной.              — Шото, тебе нужно отдохнуть… кто это?              Голос был глубоким, мужским. И судя по настороженному выражению лица Шото, вероятно, отцом.              Я сглотнула.              Игрок, поставивший все на генетический игровой автомат.              — Это Миё, — сказал Шото, — она заблудилась, поэтому я помогаю ей.              Я повернулась, чтобы посмотреть в лицо человеку, одобрения которого Тоя отчаянно искал… и, казалось, ненавидел.              Он был огромен самым ужасающим образом. Мне было бы трудно увидеть его целиком, если бы он не стоял на расстоянии. Даже когда я была взрослой, у меня болела бы шея, если бы я пыталась встретиться с его взглядом. Масса мышц, втиснутых в его рубашку, как арбуз в носок, выглядела достаточно плотной, чтобы иметь свое собственное гравитационное поле.              Его глаза надавили на меня, пригвоздив к полу. Такие мужчины не должны меня пугать… по крайней мере, я не хотела, чтобы пугали.              — Я Миё Мируме. — Я учтиво поклонилась. — Извините за беспокойство, я гостья Тои. У меня случилась небольшая неприятность, поэтому мы заскочили очень быстро. Вот почему меня еще не представили.              Этот мужчина вызывал у меня страх, но герой не представлял никакой разумной опасности для гражданского ребенка, такого как я. Нет, дело было в том, что среди его драконьего богатства и его кажущегося невероятного статуса было что-то очень важное для меня.              Он держал в своих руках хрупкое чувство собственного достоинства Тои.              А если у кого-то есть что-то важное для тебя, ты должен играть по его правилам, разве не это я сказала Тое?              Правильно, вот чего я боялась, а не самого человека.              Это неприятное, беспомощное чувство, подумала я, глядя на него снизу вверх со скромной улыбкой. Оно слишком знакомо при общении с семьей Юкихи.              — Ты та самая девочка. — Выражение его лица было нечитаемым. Его зверское лицо было самым неудачным аспектом его внешности… он мог бы быть красивым, если бы расслабился. Но мне казалось, что он человек, который никогда даже не думал об улыбке… и если бы он подумал, то, вероятно, списал бы это как тривиальную бессмыслицу.              Я сохраняла вежливую улыбку на лице. По моей шее скатилась капля пота.              — Ты знаешь Тою? — спросил Шото с намеком на волнение.              Прежде чем Шото успел задать еще один вопрос, его отец снова заговорил. — Шото, иди обратно в свою комнату и отдохни. Мне есть что показать тебе позже.              Тренировка? Я взглянула на травмы Шото. Разве ему недостаточно? Неудивительно, что Тоя не боялся навредить себе… и даже, казалось, гордился тем, как далеко он мог зайти, чтобы выжать все из своего тела.              И не в первый раз обвивающий мой живот жуткий стебель отчаяния обвился вокруг меня.              Шото сузил глаза, его рука крепче сжала мою. — Но ей нужна помощь.              — Я позабочусь об этом. — Шаги его отца гулко отдавались по твердому полу. Каждый шаг заставлял землю дрожать. — У тебя есть более важные дела.              Шото взглянул на меня, но я ничего не могла сказать.              Я ничего не могу сделать, кроме как ухудшить ситуацию. Мне следовало подождать Тою. Если бы я не выходила из ванной, если бы я не пошла по этому коридору, если бы я не осталась поговорить с Шото…              — Я не думаю, что это такая уж плохая идея, — сказал женский голос, — Позволить Шото направить ее. — Из-за спины отца вышла женщина.              Дыхание перехватило горло.              Призрак… другого способа описать это не было. Женщина была точной копией Юкихи. Старше, и с другой стрижкой, но если бы я удосужилась отыскать Юкиху позже в жизни, я бы представляла ее именно такой.              Тонкий налет льда покрыл след на ее лице.              Еще один классический ход Юкихи.              На короткое, ужасное мгновение на лице отца появилось выражение вины… он переводил взгляд с синяка на лице жены на маленькую девочку через коридор… но оно вернулось к его стандартному ожесточенному выражению.              Мой рот зашевелился, но звука не последовало. Я посмотрела в пол, волна жара нахлынула на меня. Моя ладонь потела в руке Шото. Мягкий холодок поднялся из его руки, охлаждая мою.              — Он не проводит много времени с детьми своего возраста… — Сказал призрак, — И он закончил свои уроки на сегодня…              — Рей, — перебил ее отец, — Она принадлежит Тое.              Между ними промелькнуло безмолвное понимание. Женщина опустила взгляд, смягчаясь.              Рей, какое красивое имя. Я украдкой взглянула на нее из-под челки. И красивая женщина, неудивительно, что ее дети такие милые. Мое сердце затрепетало. Секунды спустя мои глаза вернулись к полу.              Родители пришли к пониманию, но Шото увидел поддержку своей мамы и надавил дальше. — Я тоже могу увидеть Тою! Мы могли бы поиграть вместе… ведь будет в порядке всего один раз, правда?              Этот ребенок разбивал мне сердце. Но… ах, больше, чем отца, я не хотела видеть призрака… я не могла…              Шото сжал мою руку.              Моя голова подскочила. — Я…              Ты слаба. Ты должна умолять людей, чтобы тебя слушали.              У меня не было ничего, что я могла бы дать. Конечно, не достаточно сильна, чтобы взять. Недостаточно знаю, чтобы манипулировать. Торг был невозможен. Насколько я знала, единственное, кем этот массивный мужчина видел меня, было инструментом, чтобы отвлечь своего старшего сына от поиска внимания у него… и я даже не делала этого должным образом.              — Я бы хотела поиграть с Шото. Он милый.              Но я все еще могла попытаться. Умолять.              Шото повернулся к Рей. — Видишь? Она хочет!              — Нет. — Отец ответил за нее. — Она не такая, как ты.              Ах… не показывай свой живот.              — Все в порядке, Шото. Я отличаюсь от тебя. — Я грустно улыбнулась ему, помахивая хвостом. — У меня есть это и это… — я указала на свои рога. — Это некоторым людям неудобно.              Этот подход не сработает, но было хорошо немного заставить мужчину корчиться, верно?              — Это… — Большой человек запнулся. — Я не это имел в виду…              — Кому какое дело? Мне не неудобно. Мне нравится это, — Шото казался озадаченным… почти оскорбленным от моего имени. — И у нее два цвета волос… как и у меня».              —Кроме того… — Его глаза сузились. — Ей не нравится Всемогущий. Значит, она должна тебе понравиться.              Я покрылась холодным потом. — Э-э… эй, подождите минутку…              Шото повернулся ко мне. — Ты была по телевизору. Ты сказала, что костюм Всемогущего выглядит нелепо. Все дети в школе говорили об этом.              — Ха…ха… — Я подняла руку, защищаясь, помахивая ею. — Ч-ч-что ж, это не значит, что мне не нравится Всемогущий! Я просто подумала, что его форма немного безвкусная, вот и все! Ха-ха-ха! — Почему меня внезапно так закружилась голова? Таяла! Я таяла! Пот лился по моему телу занавесом. Мои конечности превратились в липкое желе.              — Я… на самом деле, если вы прочитаете «От капюшонов к накидкам, Эволюция костюма героя» доктора Ватанабэ Санзо, произошел замечательный сдвиг в определенных тенденциях японского дизайна костюмов героев во время роста популярности Всемогущего. Цвета и узоры количественно увеличиваются в сложности и начинают синхронизироваться с американским стандартом броских и ярких костюмов. Доктор Ватанабэ является экспертом в области социологии героев… в книге он предполагает, что Всемогущий испытал влияние во время своего пребывания в Америке и привез с собой основные элементы из их культуры героев… что-то вроде того, как шеф-повар привозит кулинарные техники и рецепты из других стран. Японские герои увидели, что публика благосклонно отреагировала на Всемогущего, и изменили свой внешний вид, чтобы удовлетворить требования рынка… героизм, в конце концов, это бизнес! Выводы доктора Ватанабэ широко приняты другими в своей области, и, поскольку его поддерживают данные, не многие оспаривают его теории.              Слова вылетели из моего рта, как рвота. Девочка из «Экзорциста» ничто по сравнению со мной.              — Т-так что, в основном, суть в том, что у меня нет проблем с костюмом Всемогущего… у меня проблема с культурным захватом Соединенными Штатами Японии и всего мира. Ничего общего со Всемогущим..!              Я закончила, задыхаясь от смеха. Я прочитала эту книгу как тест. Я завладела ею, используя свою причуду, одновременно используя свои два глаза, чтобы читать другую, чтобы увидеть, смогу ли я сохранить информацию из обеих. Думаю, получилось.              В коридоре воцарилась тишина. Моя тирада сорвала разговор… наш поезд потерпел крушение, и выжившие пассажиры выходили из обломков, все еще в шоке.              Я сохранила пустую, ничего не подозревающую улыбку на своем лице.              Шото нарушил тишину. — Ты хочешь быть героем?              — Я собираюсь копать канавы, когда вырасту.              — Но ты много знаешь о героях.              — Поклонники Всемогущего в Интернете вежливо сказали мне, что я должна получить образование, так что…              — Ты довольно умна, — сказала Рей, так же ошеломленная моей вспышкой, как и все остальные.              — Я-я… все, что я могу сделать, это повторить то, что я прочитала, ничего умного в этом нет! И у меня много времени… так что…              — Её причуда, должно быть, даёт ей IQ выше обычного, — пренебрежительно ответил отец. Было хорошо, что существование причуд помогало сглаживать подобные углы.              — Ты… как Тоя оказался с тобой связан? — спросил он прямо… в его словах ощущался намёк на обвинение.              Он думал, что я что-то замышляю? Да ладно вам!              — Он тебе не рассказывал? — Я потёрла затылок. — Боже, мне правда стоит вернуться к нему…              — Я здесь.              Тоя вышел из-за угла, напротив коридора от своего отца. В один потрясающий, божественный момент я почувствовала, что снова могу дышать. Мне хотелось броситься к нему в объятия и умолять вынести меня из этого дома. Затем мой мозг зарегистрировал выражение его лица.              — И я уже сказал маме… — Тоя обратился непосредственно к своему отцу. — Я помог ей найти дорогу домой. Не думал, что тебе это интересно.              Энергия в комнате гудела под тонким слоем напряжения. Если бы что-то изменилось, например, упала булавка или слегка изменилась температура, комната взорвалась бы в безумие.              Тоя посмотрел на мою руку, все еще переплетенную с рукой Шото, с нечитаемым выражением на лице. С виноватым взглядом на Шото я выскользнула рукой из его и поспешила к Тое.              Он положил руку мне на плечо. — Мы скоро уходим. С ней произошел несчастный случай, поэтому мы зашли, чтобы взять кое-что.              — Приношу извинения за беспокойство, — пробормотала я. Прости, Шото. В конце концов, я все еще беспомощная дура.              — О, дорогая, я могла бы…              — Все в порядке, — перебил свою мать Тоя. — Ты и сама неважно выглядишь. — Он многозначительно посмотрел на синяк на её лице.              Рей улыбнулась тугой, тонкой линией на лице. Выражение лица отца не изменилось, но на его шее вздулась толстая вена. Шото переводил взгляд между всеми нами, затем, наконец, подошел к своей матери.              Да, что-то назревало.              Вот почему важно убедиться, что от вашего местоположения до двери всегда есть четкий путь. Это маленькое правило спасало мою шкуру больше раз, чем я готова признать. Прямо сейчас мой единственный выход был…              Я потянула Тою за рукав. — Я хочу домой… и съесть пудинг. — Просто, по-детски.              Тоя моргнул, словно его вырвали из гипнотического транса. — Да, пошли. — Он схватил меня за руку, и его брови нахмурились, когда он почувствовал ее неестественную прохладу.              — Нам пора идти, пока, — отрывисто сказал он, не оглядываясь на своих родителей.              Я помахала рукой. — Пока-пока, спасибо за ваше гостеприимство. — И за атмосферу, заставляющую грызть ногти.              Шото грустно помахал в ответ. Его глаза были устремлены на спину Тои, лицо было полно тоски. Рей кивнула мне. — Конечно, в любое время.              Никогда, никогда, никогда больше!              Когда мы завернули за угол, Тоя ускорился, потянув меня за собой так быстро, что я чуть не споткнулась на собственных ногах.              — Мне жаль, — сказала я, — Мне не следовало покидать ванную, но я волновалась…              — Это не твоя вина, — почти прорычал Тоя, — Ты не делала их такими.              Мы больше не теряли времени. Тоя схватил то, что ему было нужно, и чуть ли не вынес меня за дверь. Уже не в первый раз сегодня он был на грани слез.              — Я тебя совсем не понимаю, — сказал он, когда потащил меня дальше по улице.              — Тоя, моя рука…              — Ты не хочешь быть с другими детьми твоего возраста, но вдруг тебе с ним хорошо?              Моя локтевая ямка пульсировала от каждого рывка, и я с трудом выдохнула ответ.              — Что? Ты про Шото? Я…              — Он просто замена. Это единственная причина, по которой он родился, потому что мой отец думает, что я не могу…              — Ты меня не слушаешь! — закричала я. — Мне больно! — наконец, я вырвалась из его хватки.              Я постояла мгновение, опираясь на колени и хватая ртом воздух.              Легкий ветерок пронесся по моим волосам. Я наслаждалась свежим, прохладным ощущением в легких. Когда я подняла глаза, небо было ясным и голубым. Мое тело все еще болело, и мне хотелось упасть замертво от истощения, но я, наконец, выбралась из этого ужасного дома. Все было кончено.              — Прости, — дрожащим голосом сказал Тоя, глядя на тротуар. — Мне очень жаль.              — Сделай глубокий вдох, — сказала я, потирая плечо.              — Ты не собираешься меня бросать, правда?              — Нет?              Он сделал несколько осторожных шагов вперед, опускаясь на колени передо мной. — Ты только сказала, что хотела поиграть с Шото, потому что тебе было его жаль.              Я отвела взгляд, чувствуя себя виноватой. — Он просто… казалось, что ему нужна помощь. Как будто он был одинок…              — А как насчет меня? Ты подумала о том, что я буду чувствовать? — Слезы навернулись на его глаза. — У меня никого нет. — Его голос дрогнул. — Ты мне нужна больше, чем ему.              Если бы я была тем, что тебе нужно, ты бы не был таким.              — Если бы я организовала встречу с твоим братом, ты бы тоже смог его увидеть, — рискнула я. — Я думаю, что он ждал этого больше, чем…              — Они бы мне не позволили. Я же тебе говорил, нас держат отдельно.              — Позволить брату подойти к нему не должно быть проблемой, если они позволяют поиграть с ним чужому ребенку.              Глаза Тои забегали, брови сведены вместе. — Я облажался. Всего один раз.              — Это произошло, когда Шото был ребенком, я… это была ошибка, я знаю, что не должен был этого делать, — Он потянулся вверх, дергая себя за волосы. — Я просто подумал, если бы его не стало, то у него не было бы другого выбора, кроме как смотреть на меня…              Ожог в коридоре всплыл в моей голове. В доме не было других признаков повреждения от огня.              Глаза Тои встретились с моими, и я, наконец, смогла увидеть всю глубину его отчаяния.              — Ты понимаешь, да? Я не хотел, чтобы меня заменили. Все мое существование…              Я потянулась к его руке, но он отдернул ее. — Слишком горячо, — пробормотал он.              — Я на твоей стороне.              Я мало что могла сделать, кроме как протянуть Тое спасательный круг. Даже если я была не тем, чего он действительно хотел. Даже если этого было недостаточно.              — Я не могу сильно помочь, но я на твоей стороне. Так что не беспокойся о том, что я брошу тебя ради кого-то другого.              — Я думал, если ты почувствуешь, что Шото нужен тебе больше, чем я…              — Не Шото, не кто-либо другой. Наши отношения не строятся на чувстве вины или жалости. Я думала, ты это знал.              Его лицо смягчилось. — Я знаю, что ты ненормальная. Ты выглядишь как ребенок, но ведешь себя как ребенок только иногда. Мне трудно тебя понять.              — Ха. — Он был слишком прямолинеен. — Тогда просто спроси, если ты о чем-то беспокоишься, серьезно.              — Мне очень жаль. — Он нерешительно коснулся моей обожженной руки, прежде чем взять ее в свою. Смахивая слезы с глаз, он продолжил: — У тебя был ужасный день из-за меня. И я привел тебя в этот ужасный дом. Я больше никогда этого не сделаю. Я обещаю.              — Прекрати извиняться. Я уже знаю, что ты искренен, увеличение количества раз, когда ты говоришь это, ничего не изменит.              Ладь с твоим братом, ты ему нужен. Я не сказала того, что хотела сказать. Как я могла? Ядовитое чувство ревности и обиды мешало ему видеть в Шото кого-либо, кроме своей замены. Единственное, что могло остановить утечку гноя из этой раны, это отец. Если бы он перестал видеть в своих детях инструменты, тогда у нас была бы тяжелая отправная точка. Тогда Тоя мог бы принять Шото как своего младшего брата.              Но этот человек был… ну, у него уже было четверо детей в кармическом долге. Он не стал бы слушать меня как взрослого, тем более как ребенка.              Если бы Тоя не считал, что вся его жизнь зависит от одобрения отца… если бы он мог найти счастье где-то в другом месте…              — Я отвезу тебя во множество мест!              Тоя вырвал меня из моих мрачных мыслей своей улыбкой.              — Ты говорила, что у тебя настроение для путешествий. Мы не можем уйти далеко, но если ты сможешь что-нибудь придумать, я отвезу тебя туда! Мне еще нужно восстановиться после ожогов, так что нам не обязательно сразу возвращаться в Секото.              — Это неплохая идея. — И для тебя, и для меня.              — Пока что, — сказал он, нежно поднимая меня. — Пойдем обратно к тебе домой. Держу пари, ты устала.              Я кивнула, зевая. Сегодня был полный отстой. Если бы я была взрослой, я бы сделала крепкий напиток, включила радио и лежала в постели, глядя в потолок.              — Есть кое-что, чего я не понимаю, — спросила я, стараясь не заснуть в автобусе по дороге домой. — Почему твой отец все это сделал? У него уже много денег… наверное, еще престиж и власть, так зачем?              Тоя молчал, так что я не была уверена, что получу ответ. Затем он откинулся на своем сиденье. — Ты знаешь, что такое брак по причуде?              — Это то, как они называют… штуку со смешиванием причуд? Типа генетический игровой автомат?              — Это хороший способ выразиться. Выбираешь человека и надеешься, что он родит ребенка с определенной причудой. Мою маму заставили выйти замуж, потому что ее семья была бедной. Они продали ее.              — Пиздец.              Определенно семья Юкихи. Ее планировали выдать замуж за наследника успешной корпорации еще в начальной школе, но ее мета-способность сорвала все это. В конце концов, ее выдали замуж за дальнего родственника, у которого тоже развилась мета-способность… оба были изолированы, чтобы защитить престижную родословную своей семьи.              Но эти способности позволили им продолжать сдавать в аренду эту родословную. Иронично.              Интересно, были ли у Рей какие-нибудь мечты, кроме того, чтобы в конечном итоге выйти замуж за того, кого выберет ее семья. У нее было образование? Работала ли она когда-нибудь? Она все еще разговаривает с друзьями из средней школы?              Мир это страшное место, когда семья это все, что ты знаешь.              — Значит, это твой отец добивался брака.              — Он хочет превзойти Всемогущего. Он не смог сделать это сам, поэтому у него были мы.              — Всемогущего? — Объясняет, почему Шото вдруг поднял этот вопрос. Недоверчивый смех вырвался из моего горла. — Разве это невозможно?              Буквальный непобежденный чемпион, самый сильный человек, который когда-либо жил… тот самый Всемогущий?              Он смотрел в окно. — Он так не думает.              — Я все еще не понимаю, почему Всемогущий? Есть какая-то история? Злоба или что-то в этом роде?              Брови Тои нахмурились, и он нахмурился. — Ты не можешь понять? Это довольно очевидно.              — Нет, это не так?              — Обычно ты быстрее улавливаешь недосказанное. Я не могу поверить, что мы вообще ведем этот разговор. — Он отвернулся, и только тогда я поняла, что он пытается подавить смех.              — Н-ну… — Я запнулась. — У него есть проблема с тем, что наше общество поддерживается одним несущим столпом? Типа, он хочет создать кого-то могущественного, чтобы предотвратить неизбежный социальный переворот, когда Всемогущий умрет или уйдет на пенсию или что-то в этом роде?!              Ни один другой герой не сравнился со Всемогущим. Он был единственным, одиночным символом мира. Его присутствие давало всем ощущение легкости. Их вера в него означала веру в героев в целом… но ни один герой не мог заменить самого человека. Даже все они вместе взятые. Если бы он исчез однажды, это была бы катастрофа.              Тоя разразился смехом. — Это милосердный взгляд на парня, который относится к своим детям как к неудачным экспериментам.              — Это проблема, которую я испытываю ко Всемогущему, — сказала я с вызовом. — Что, черт возьми, не так с твоим отцом?              Тоя посмотрел на меня, изо всех сил стараясь не улыбаться. — Ты не узнала его?              — Да ладно тебе, ты знаешь, насколько он высок? Я едва видела его лицо! Просто скажи мне!              — Ты возненавидишь себя за то, что не догадалась первой.              Я схватила его за руку, потянув вперед и назад. — Скажи мне, или я заставлю водителя остановить автобус! Я устрою такой огромный инцидент, что им придется вызывать Всемогущего.              Тоя снова засмеялся, качая головой. Он достал свой телефон, напечатал несколько слов и протянул его мне.              — Узнаёшь этого парня?              Я попыталась сглотнуть, но во рту вдруг пересохло. Не может быть. Мои губы приоткрылись… затем закрылись. Неможетбытьнеможетбытьнеможетбыть…              Это слишком тяжело.              — Извини, я не сказал тебе раньше, я думал, это было довольно очевидно. — Один уголок его рта скривился. —Мой отец это Старатель. Герой №2.              

***

             Это была тупая, чертова огненная борода.              Откуда мне было знать, что он носит ее только на работе? Откуда мне было знать, что он вообще может ее выключить?!              Разница была как день и черт возьми ночь.              Я зашла слишком далеко в чем-то, что едва могла понять.              Иметь детей для того, чтобы превзойти парня, который будет в пенсионном возрасте, когда эти дети вырастут, было непостижимо до такой степени, что это было по-Лавкрафтовски для меня.              Моя неспособность понять его мотивы наполняла меня гневом.              Маленькая деталь, которая бросилась мне в глаза, когда я исследовала прошлое Старателя, заключалась в том, что его отец умер, когда он был моложе, но это травмирующее событие, безусловно, не имело ничего общего с кражей будущего у всей твоей семьи.              Ключом к счастью Тои может быть смерть его отца, и я была почти готова пойти к нему домой и убить его сама.              Каждый раз, когда я видела улыбку Тои, в мою голову закрадывалась мысль. Как собака Павлова, пускающая слюни при звуке звонка.              — Смотри на меня!              — Я смотрю! — крикнула я из леса. Я собирала хворост для нашего костра.              — Я могу смотреть, используя свою причуду… ты видишь кролика? — мистер Биг, чучело кролика, на котором Сайки настояла, что я люблю его. — Он следит за тобой. — Мистер Биг помахал ему.              — Жутко.              Вероятно, это была психологическая вещь, но обладать и видеть сквозь что-то с «глазами», даже если это были пуговицы было намного проще, чем наблюдать через книгу или камень. Объект также мог легче передвигаться с конечностями, значительно увеличивая дальность моей причуды. Маленький кролик объездил весь пик Секото.              — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, а не на этого мерзкого кролика!              — Это обидно, кролик это тоже я. — Несмотря на это, я пробилась сквозь кусты на поляну.              Как только Тоя увидел меня, он ухмыльнулся и выстрелил большой струёй огня в нашу кучу собранных дров. Пламя вспыхнуло больше чем на шесть футов. В мгновение ока огонь утих, а затем погас совсем, оставив только пепел и обугленные дрова.              Мы тупо смотрели на почерневшие камни, где должен был быть наш костер.              Тоя потер затылок. — Думаю, я немного разволновался.              — Я думала, нам придется использовать огнетушитель!              Сайки работала в очень позднюю смену, поэтому Тоя предложил нам сделать что-нибудь немного другое.              — Как ты относишься к кемпингу? — спросил он меня, когда я встретила его на улице.              — Почему кемпинг?              — Ты увидишь, — ответил он с улыбкой на лице.              Когда он привел меня на пик Секото рано вечером, я чуть не взорвалась, прежде чем он заверил меня, что это не имеет ничего общего с тренировкой причуды.              Никто из нас ничего не знал о кемпинге… но благодаря различным переживаниям в моей прошлой жизни я знала, как сделать полуфункциональный костер в основном в металлических бочках для тепла, но основы были относительно одинаковыми… Тоя принес с собой одеяла и еду, а также наше обычное снаряжение.              — У тебя никогда не бывает хорошей начинки, — сказала я, когда попробовала сливу, откусив рисовый шарик. Мы решили немного передохнуть после того, как наконец-то развели огонь. — Тунец с майонезом, вот это да.              Его лицо скривилось. — Я не люблю рыбу.              — Мы живем на острове. Это единственная еда, к которой тебе не стоит придираться.              — Ты ворчишь, как старик. А как насчет тебя? Я никогда не видел, чтобы ты от чего-нибудь отказывалась.              — Я не люблю выбрасывать еду.              — Дедуля!              Он не заставил себя долго ждать, чтобы понять, почему Тоя вытащил нас сюда.              Когда солнце село, звезды начали усеивать пурпурное небо. Катясь с востока на запад, лавина огней рассыпалась по темноте. Поднимаясь в гору, иногда можно было увидеть город внизу сквозь толпу деревьев, но искусственный свет не достигал нас на вершине. Открывался вид на беспрепятственный Млечный Путь.              — Довольно здорово, правда? — спросил он, звуча уверенно, что уже знает мой ответ.              — Да, — выдохнула я. — Это потрясающе… — Мне хотелось сказать: «Один из лучших, что я видела, но…» — Это лучше, чем что-либо, что я видела раньше.              Миё раньше не видела этого вида.              В моей старой жизни, когда электричество отключалось по той или иной причине, я выходила на улицу или забиралась на крышу, чтобы хорошенько рассмотреть небо. В темную, безлунную ночь почти невозможно было увидеть свою руку перед лицом. Это возвращало тебя к твоим первобытным корням, несмотря на то, что ты был окружен 90-градусными углами и бетоном. Иногда сосед тоже выходил на улицу, и мы делились пивом или сигаретой, восхищаясь тем, как городской горизонт вырезает темные пустоты на звездном горизонте… насколько бесполезны были наши карманные зажигалки и фонарики для проникновения в черноту.              Но на улицах могло быть немного дико во времена вроде этого… если они еще не были таковыми… поэтому я никогда не тусовалась долго. Когда я видела зарево горящего здания, я немного наблюдала, чтобы убедиться, что оно не движется в мою сторону, а затем ныряла обратно внутрь. Может быть, чтобы достать фотоаппарат, может быть, чтобы послушать радио, может быть, просто для глубокого сна.              — Я заметил это давным-давно, когда допоздна тренировался однажды ночью. Это удивило меня, — сказал Тоя. — Я просто упал, и вот оно.              — Должно быть, было потрясающе в первый раз, когда ты это увидел.              После изнурительной тренировки он валится на землю. Лежа на спине, у него нет иного выбора, кроме как смотреть на небо, и у него перехватывает дыхание, когда он видит Млечный Путь. Впервые в жизни он чувствует что-то вне его, больше, чем его крошечное чувство собственного «я» или его отца-ублюдка…              Что-то вроде этого?              — Нет, не совсем, — пожал он плечами, как можно более небрежно. — Я привел тебя сюда не потому, что мне это нравится, я подумал, что тебе это понравится.              О?              По правде говоря, раньше я ничего не чувствовала, когда видела их. Лучше смотреть на вещи, которые можно потрогать, чем тоскливо смотреть на вещи, находящиеся вне твоей досягаемости.              Именно Йоичи дал мне слабое понимание их ценности. У него была книга с созвездиями и названиями звезд, и он указывал их для меня. Он также мог выдать кучу фактов о газовых гигантах и сверхновых звездах, и о лунах, окружающих Юпитер, и о логистике того, как человек мог бы жить на Марсе… но он также знал, что меня это не очень волнует. Он придерживался мифов и легенд, окружающих звезды. Человеческое прикосновение, которое заставило меня понять, насколько они особенные.              Он был так терпелив со мной, даже когда я раздражалась, когда не могла понять, на что он указывает.              Он был расплывчатой тенью в моей памяти, но вид Млечного Пути вернул его с поразительной ясностью, как будто я, наконец, навела резкость на объектив фотоаппарата.              Я снова посмотрела вверх, пытаясь вспомнить, чему он меня учил.              …              Хм…              …              Некоторые были знакомы… наверное.              …              Вместо того, что он сказал, все, о чем я могла думать, это то, как он выглядел, когда пытался что-то объяснить. То, как его лицо озарялось, когда он касался темы, которую находил интересной. У него была добрая, терпеливая улыбка, которую не так часто увидишь.              Но теперь, когда я думаю об этом, было много и грустных, тоскливых улыбок.              За сто лет звезды почти не изменились. Прошло бы достаточно времени, и они бы исчезли, но время между моей прошлой жизнью и этой было ничтожно мало по сравнению с длиной их существования. Они будут там еще долго после того, как закончится моя новая жизнь.              — С тобой все в порядке? — спросил Тоя.              — Да, — я вытерла несколько слезинок с глаз. — Я буду в порядке.              Пока я тосковала, глядя на звезды, Тоя укутал нас одеялом. Было тепло, почти как под котацу. Я еще больше прижалась, понимая, что источником тепла был он.              — Здесь тепло, ты как обогреватель.              — Хмф. Ты и так знаешь, что я могу больше, чем это. — Его ухмылка исчезла. — Но раньше мне было трудно сделать что-то подобное, пока я не встретил тебя.              Вспомнился наш разговор, когда мы впервые встретились. У него были проблемы с регулированием температуры, когда я задала ему вопрос о его причуде.              — Ты говорила раньше, что я тебя не слушаю, но я слушал, — сказал он, — С самого начала. — Он положил руку мне на голову, притягивая меня ближе. — Поэтому я хочу знать, есть ли у тебя что-то, чем ты хочешь заняться.              — Ммм… — Быть под одеялом с ним действительно было как под котацу, от этого меня клонило в сон. — Я всегда была довольно откровенна в том, чего хочу.              — Я имею в виду не то, какой перекус ты хочешь из магазина, я имею в виду… мечту. На будущее. Я хочу поддержать тебя, так как ты поддерживаешь меня.              — У меня нет ничего, что можно было бы назвать мечтой.              А было ли когда-нибудь? Взрослые всегда плакали о состоянии дел, вели себя так, будто мир собирается рухнуть. В детстве я не думала, что у меня есть будущее.              — На данный момент я хочу делать много нового, посещать новые места. — Это то, что я делала в своей прошлой жизни. — Сейчас я могу видеть только несколько перспектив. Я хочу увидеть и испытать много вещей и встретить людей, живущих здесь. Я хочу научиться… — я остановилась, не закончив. Новый мир был очень похож на чужую планету.              По крайней мере, я могу сама увидеть, как изменился мир.              — Что ж, что бы ты ни решила делать, я поддержу тебя. Но… — Он немного подтолкнул меня. — Не засыпай, мы не остаемся на ночь.              — Ммм, прости.              Огонь несколько раз потрескивал и брызгался. Я открыла один глаз, чтобы проверить его. Увидев, что он все еще горит сильно, здоровым оранжевым цветом, я снова закрыла его.              — Я могу попросить о чем-то эгоистичном?              — Никогда не называй свою просьбу эгоистичной, — сказала я, — Тогда другой человек узнает, насколько ты это ценишь, и он сможет торговаться за большее взамен.              Тоя шлепнул меня по голове. — Просто слушай!              — Угх… слушаю, слушаю. — Я открыла глаза на рой звезд над головой… и глаза Тои, яркие на фоне пламени.              — Ты можешь… — он отвел взгляд, почти смущенно. — …продолжать смотреть на меня?              Я засмеялась, затем потянулась и взъерошила его волосы. Он почти отдернулся, но остановился на том, что просто надулся.              — Если у тебя есть эгоистичная просьба, то я предъявляю свою, — сказал он, — Это справедливо… ты сама так сказала.              — Я понимаю. — Я снова засмеялась. Я попросила его заботиться о себе, чтобы продержаться долго. — Сейчас я мало что могу сделать… но это я могу.              Я смотрела на наш костер.              Так близко было хорошо. Это было так безопасно. Комфортно.              Я слегка боднула Тою головой. Он хмыкнул, но ничего не сказал, довольный тем, что гладит меня по голове.              Через некоторое время костер догорит, и мы отправимся домой, пахнущие дымом. Но пока что волшебное заклинание, наложенное звездами, могло удержать нас в нашем собственном маленьком мире. Без отцов, пропавших людей или неудобных истин. Близко и уютно у костра. Но не слишком близко.              — Эй, я знаю историю об этом созвездии, не хочешь послушать?