Глава 15

      Глава 15. Инвазивные виды              Жизнь с Мицуги приучила меня просыпаться в движущемся транспорте. Сидя на пассажирском сиденье, пейзаж за окном расплывался, как будто камера была не в фокусе, а гул автомобиля убаюкивал меня. Измученная его поздними ночными тирадами, я не шевелилась, пока солнце не поднялось высоко, и я не смогла игнорировать яростный свет, пронзающий мои глаза. Когда я посмотрела в окно, там был тот же расплывчатый пейзаж. Тот же низкий гул колёс, вращающихся по асфальту. Ничего не изменилось, даже когда усталость больше не мешала мне.              Жизнь таким образом придавала дням ощущение разобщённости, которое не соответствовало нормальному 12 или 24 часовому циклу. Никакого чувства времени, только то, что произошло перед сном, и то, что произошло после. Тот же автомобиль и всё более неразличимый пейзаж.              Мой мозг был таким же изношенным и гладким, как речной камень, наблюдающий за течением воды и рыбами, свободно скользящими над головой, неспособный понять значение чего-либо из этого.              Прожив на одном месте, ты получаешь представление обо всём, что можешь потерять… своё имущество, работу, отношения… саму свою личность. Это привязывает человека к земле.              Даже так, я ничего не почувствовала, проснувшись в машине после нескольких недель жизни в квартире.              Лишённая ощущения пробуждения, я могла понять только разницу в местоположении… сначала в одном месте, а потом в другом. Как переход слайдов во время презентации скучного лектора. Моргание, новый слайд. Информация была другой, но у меня не было сил понять, почему.              Это была лихорадка.              Лихорадка мешала мне подсчитать всё, что я потеряла, не говоря уже о том, чтобы выяснить, как всё вернуть. Не то чтобы было что терять в первую очередь. Единственное, что стоило сохранить, это моя слабая связь с Томурой.              Солнце светило сквозь мои веки. Я хотела наклонить голову, но моё тело не слушало меня.              Было слишком жарко. Независимо от того, в какую сторону, как мне казалось, поворачивала машина, тепло и свет от солнца не прерывались тенью. Как будто я была туго завернута в дюжину шерстяных одеял. Я попыталась дышать, но усилие почти не стоило полученного взамен кислорода.              Мой глаз чесался, но я не могла его почесать. Инфекция?              Одна сторона моей головы была тяжелее другой. Мне казалось, что мой глаз вот-вот выскочит, как будто кто-то засунул камень в мою глазницу.              Я не могла думать сквозь жар или тяжесть. Я едва могла открыть глаз. Только самые основные мои мысли или импульсы могли соединиться из одной точки в другую. Забудьте о том, чтобы быть приземлённой, я была воздушным шаром, который какой-то ребёнок выпустил по импульсу.              Мицуги что-то сказал мне со стороны водителя. Это звучало как скрежет камней друг о друга.              Помоги мне. Больно. Я даже не могла умолять.              Лихорадка, вероятно, была вызвана инфекцией, которую я получила от травмы возле моего глаза. Глаз, не защищённый кожей, был восприимчив к гниению, нетерпеливым микробам. Я задавалась вопросом, не впервые, не потеряю ли я его.              Знал ли Мицуги, как чистить и перевязывать рану? Будет ли он менять бинты, наносить нужное лекарство?              Может быть, первое. Нет для второго.              Не то чтобы я в последнее время сделала много, чтобы заслужить его расположение. Удивительно, что он вообще удосужился взять меня с собой со всеми проблемами, которые я вызвала. Я думала, что он сбросит меня своей девушке, пообещав, что вернётся, а затем никогда не вернётся. Как предмет, выброшенный из крытой повозки на Орегонской тропе. Отделённый от любой сентиментальной ценности, которую он мог бы иметь, из-за простого неудобства перетаскивания его на тысячи миль через всевозможные трудности. Боль может запятнать самые драгоценные вещи.              Каждый вздох требовал усилий. Я звучала как Томура, когда он нервничал. Я попыталась отогнать сон, чувствуя, что не было ничего иррационального в том, чтобы думать, что я могу больше не проснуться.              Но всё же я провалилась в потные, бредовые кошмары.              

***

             Легко смотреть свысока на людей, использующих насилие для достижения своих целей.              — Мы, люди… — я стукнула себя в грудь, — …цивилизованные существа! Мы, которые поднялись над всеми другими живыми существами, чтобы возделывать землю, исследовать землю, разгадывать тайны космоса и жить так роскошно, что многие из нас живут просто для создания искусства, можем делать это только потому, что сотрудничаем друг с другом!              Я глубоко вздохнула, остаток моей сигареты сгорел до пепла. Прежде чем выдохнуть, я отбросила остаток, наблюдая, как красные угольки поглощаются тьмой внизу. Может быть, он упал в воду… или на какие-нибудь камни или песок… я не могла сказать, было слишком темно.              — Тебе бы слезть оттуда, — сказал Энни, не обращая внимания на мою тираду. Я поднялась на невысокую стену только для того, чтобы доказать кое-что о его странном росте…              И доказать, что я определенно не пьяна. Я даже немного потанцевала, как только добралась до вершины.              После этого я шла рядом с ним, пока мы разговаривали, наклоняясь над ним, когда подчеркивала какой-нибудь момент, чтобы дать ему почувствовать его же лекарство. Это было забавно первые несколько минут, но как только земля по другую сторону обвалилась, мне следовало спуститься.              Но когда ты подвыпил, ты чувствуешь себя непобедимым.              Я выдохнула остатки своей сигареты.              — Причинить вред кому-то ради собственной выгоды это значит нарушить общественный договор! Это античеловечно и антицивилизованно! Те, кому нужна чистая сила, чтобы выжить, должны быть менее развиты, чем наши предки из эпохи неолита.              — Ты собираешься упасть.              — Не-а.              Я отпила из своей баночки с кофе. Еда из торгового автомата, но непревзойдённая после выхода из бара. Добавьте к этому перекур, и вы получите идеальное завершение вечера.              Вместо того, чтобы отправиться прямо домой, мы решили прогуляться по живописному маршруту вдоль океана. Ночью здесь было красиво. Чёрная тьма, кроме огней города, их отражения покачивались, как обломки на поверхности. Слабые тени лодок едва виднелись на горизонте, их собственные слабые огни скользили по чёрной воде.              Между нами и океаном была всего лишь невысокая стена, едва достигавшая моего бедра.              С нашей стороны было битое стекло, смятые алюминиевые банки и мусор, который люди небрежно выбрасывали. Ржавый велосипед без шин торчал из кучи чёрных мешков с мусором, выглядя как белый флаг района.              Даже я не была настолько глупа, чтобы бродить по такому месту ночью. Улицы были обманчиво пустынны, но это не означало, что кто-то не может скрываться в тени. Энни подкупил меня банкой кофе и обещанием приличного вида. Он настоял на том, чтобы мы ушли из бара пораньше, потому что я «слишком много выпила» и «смущала его». «Свежий ветерок отрезвит тебя.»              — Беспорядочное насилие непродуктивно, я признаю это, — сказал он, наконец обращаясь ко мне.              Я приподняла бровь. Энни редко что-либо «признавал».              Энни смотрел на насилие по-другому, но, учитывая его воспитание… или его отсутствие… меня это не удивляло.              — Но тебе не хватает воображения. Если нет другого способа получить то, что ты хочешь…              — Ой, ой, ой! — Я развернулась и ткнула в него пальцем, почти потеряв равновесие. — Вот о чём я и говорю, избивать кого-то, потому что у них есть что-то, что тебе нужно, это нецивилизованно.              Энни с забавным видом наблюдал за мной, пока я покачивалась.              Подо мной, где упала моя сигарета, была неизвестная пустота. Предположительно, днём был виден пляж… но уличные фонари были либо слабыми, либо перегорели, и я не могла видеть больше метра или около того вниз.              — Ты бы чувствовала себя иначе, если бы я изменил «хочу» на «нужно»?              — Немного.              — Хм. — Он наклонил голову, с хитрой ухмылкой на лице. — Когда я пришёл в бар, у тебя уже был пустой стакан. Кто-то купил его тебе. Мужчина, держу пари?              — Э, да. — Я помолчала, поднося банку с кофе совсем близко к губам. — Откуда ты знаешь?              Он вынул руку из кармана пальто, держа между пальцами салфетку с написанным на ней номером телефона. Она шла в комплекте с мартини… квитанция для девушек, которые не платят по счетам.              Все ещё подвыпив, я изо всех сил пыталась понять значение того, что она сменила местоположение из бара на карман Энни. — Он не собирается покупать тебе выпивку. Не думаю, что он гей.              Энни проигнорировал меня, неодобрительно щёлкнув языком. — Готов поспорить, он был разочарован, когда понял, что ты была в баре только для того, чтобы встретиться с другим мужчиной.              Я ухмыльнулась: — И что? Не моя вина, что мужчины слишком напуганы тобой, чтобы спросить, свободна ли я. Вот почему я должна приходить рано, чтобы осмотреть местность.              Я потянулась за салфеткой, но он отвёл её с изяществом фокусника, держа её подальше от меня. — Тебе не было плохо после того, как ты поиграла с ним?              — Не-а, дай мне ее, — сказала я, протягивая руку. Если бы я отказалась от преимущества высокого положения и спрыгнула со стены, чтобы начать погоню, то он держал бы её в недосягаемости, как хулиган. Будучи великаном даже среди мужчин, он пользовался нашей разницей в росте всякий раз, когда представлялась возможность… он постоянно делал это дерьмо с моими сигаретами и зажигалкой. Членосос.              — Что? Ты просто оставила их там, кто угодно мог взять их. — У него была эта глупая самодовольная ухмылка на лице. — На самом деле, почему бы мне не позвонить ему прямо сейчас? Я скажу, что я твой отец, и я хочу организовать собеседование для заключения брака.              Я развернулась на каблуках с удивительной грацией, учитывая ширину стены, и ушла.              Он последовал за мной. — Моей непокорной дочери нужна сильная рука, чтобы направить её на правильный путь.              Я откушу эту руку.              — Пожалуйста, позаботьтесь о ней вместо меня и держите её подальше от неприятностей… о, это дало бы мне душевное спокойствие, может быть, мне действительно стоит ему позвонить?              Чтобы избежать его вовлечения, я залпом выпила остатки кофе.              Позади меня зашуршала одежда, когда он полез в карман пальто, предположительно за телефоном.              Я развернулась и бросила в него банку. Он наклонил голову в сторону, и она пролетела мимо, приземлившись в куче мешков с мусором позади него.              Импульс заставил меня споткнуться, но я восстановила равновесие.              — Энниии, просто переходи к делу.              — Тебе не нужна была выпивка, — продолжал он, не обращая внимания на мою ужасную меткость, — Но я уверен, что ты всё равно подмигнула ему. Ты хорошо выбираешь свои цели. Каким-то образом ты всегда определяешь в комнате людей, которые нуждаются в компании.              — Попробуй пофлиртовать, прежде чем сравнивать это с кровопролитием, — фыркнула я, — Ты всё ещё мальчик, поэтому ты не понимаешь игры, в которые играют мужчины и женщины.              — Ты приятна на вид и составляешь хорошую компанию… и ты используешь эти дары, чтобы получить то, что хочешь.              — Это была ужасная попытка флирта.              — Но, — он наклонился ближе, салфетка дразняще дрейфовала в пределах досягаемости, — Ты всё равно пользуешься чужим одиночеством… разве к этому всё и сводится? Люди, у которых есть, пользуются людьми, у которых нет.              — Как я и сказала, — пробормотала я, отказавшись от салфетки и скрестив руки. — Ужасно.              Порыв ветра с моря взъерошил мои волосы, и я глубоко вдохнула, вбирая в себя полный нос резкого, солёного воздуха. Я ещё крепче обняла себя руками.              — Интеллект, деньги, внешность… если у кого-то есть преимущество, он дурак, если отказывается его использовать. Почему люди, рождённые с силой, должны пресмыкаться перед теми, кто слабее их?              Я наклонилась вперёд, пристально глядя ему в глаза.              — Может быть… ты родился не в ту эпоху.              — О? — Он приблизился. — Я бы сказал, что это время и место идеально подходит для меня.              — Я не согласна. Мы должны найти кого-нибудь с мета-способностью отправить тебя обратно в кембрийский…              Я выхватила салфетку из его руки и отшатнулась назад.              — …период! Ха..!              Мой единственный триумфальный крик оборвался, когда мой импульс бросил меня назад. Моя нога выскользнула из-под меня, и мой желудок подступил к горлу. Я столкнулась с зияющей чёрной пустотой за стеной.              Я наклонилась вперёд. Пустота поднялась, чтобы встретить меня.              Большая рука схватила меня за запястье, осторожно наклоняя меня обратно в вертикальное положение. Я сделала несколько неуверенных шагов, чтобы найти опору на каменной стене. Я не заметила, что место, где я стояла, было скользким от воды.              — Рискованный ход в пьяном виде.              Я отвела взгляд, и румянец на моих щеках был больше от смущения, чем от внезапного прилива адреналина. О салфетке забыли в суматохе, она была потеряна в океане. — Спа… спасибо.              Он немного наклонился, оглядывая меня с головы до ног. — Тебя трясёт.              — М-мне просто немного холодно. — Мои ноги дрожали. Я вдыхала и выдыхала, пытаясь успокоить своё сердце, остро осознавая пустое пространство позади меня. Когда он поднял свою свободную руку, я схватила её своей. С моими коленями, стучащими друг о друга, выглядело так, как будто он поддерживал меня во время неудачного занятия катанием на коньках.              Он засмеялся и шагнул ближе. — Ты можешь положить свои руки на мои плечи, если это заставит тебя чувствовать себя лучше.              Мои руки нашли его плечи, когда я попыталась успокоить своё дыхание. Он даже не покачнулся, когда я оперлась на него. Это был Энни, такой же твердый и устойчивый, как скала. Его руки опустились и легли мне на талию.              Я ожидала, что он поставит меня на землю, но вместо этого он улыбнулся мне. Я не привыкла видеть его с этого ракурса, подумала я рассеянно. Как макушку его головы или его глаза, смотрящие вверх.              — Ты слабая, поэтому тебе трудно понять, почему кто-то использует насилие. Но… — Одной рукой он указал на себя… не только на море или на заброшенные здания, гниющие позади него, но и дальше. На всё, что находится вне поля зрения. Моему наполовину пьяному сознанию казалось, что его руки достаточно велики, чтобы держать весь мир.              — Всё изменилось. Посредственная мета-способности отличает тебя от большей части человечества. Люди, которых учили насмехаться над применением насилия, хватаются за возможность использовать его, как только думают, что у них есть преимущество. — Его рука снова нашла мою талию. — Как ты это назвала? Надежда, которая превращает мужчин в дураков? Но сильным людям не нужна надежда.              Он наклонился ближе. Я не откинулась назад. Наши носы почти соприкоснулись.              — Ты восхваляешь цивилизацию, искусство и технологии, которые она создала. Насколько легче слабым людям жить в современную эпоху. Но те, кто не может найти спасение внутри себя, должны научиться выживать в одиночку, используя все свои дары. Отвергая метов, общество посадило семена своего собственного разрушения.              Ах.              Он ухмылялся, словно выиграл наш маленький спор. Может быть, так оно и было.              Я погладила его по голове, проводя пальцами по его коротким, пушистым волосам. Он откинулся на несколько сантиметров, широко раскрытыми, пустыми глазами внимательно читая моё лицо.              — Прости, Энни. Мне следовало подумать о том, что ты почувствуешь, прежде чем я всё это сказала. Магазин с вкусными сэндвичами возле моей квартиры был разрушен ранее на этой неделе во время какой-то глупой территориальной стычки между конкурирующими бандами. Владелец не думает, что снова откроется. Я просто раздражена. — Я улыбнулась ему. — Я высокого мнения о тебе, знаешь ли.              Он фыркнул, немного смущённый. — Я не был оскорблён.              — Ты сделал то, что должен был сделать, и я рада, что ты это сделал, потому что ты сейчас здесь со мной.              В детстве насилие, должно быть, было его единственным ответом. Если бы я могла помочь им тогда, я бы отдала руку и ногу.              Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, но в течение этих нескольких секунд он снова уставился на меня пустым взглядом. Выглянула полная луна, как и в ночь нашей встречи. Бледный свет, отражающийся от его белых волос и глаз, придавал ему сверхъестественное сияние. Когда я впервые увидела его, я подумала, что он призрак. У него были странные глаза. Казалось, что радужную оболочку и зрачок покрывает молочно-белая плёнка. Очень отличается от ярко-зелёного цвета глаз Йоичи. Это создавало впечатление, что он слеп или у него катаракта, но он прекрасно видел.              — Ты пьяна.              Я нахмурилась и ущипнула его за щёку. — Ты не пещерный человек из-за того, что использовал насилие. Ты пещерный человек, потому что не можешь принять искренние чувства дамы. Я изливаю тебе душууу… ик..!              — Если я пещерный человек, то ты едва ли леди… о, не плачь теперь.              Мысли о прошлом вызывали у меня слезы. Обычно этого не происходило, но…              Он был прав, я была пьяна.              Он отвёл мою руку от своей щеки, потирая мои костяшки пальцев большим пальцем. — Что я буду с тобой делать? — У него не было тона, будто он стонет над трудной работой, скорее он осматривал фуршетный стол, состоящий исключительно из его любимых блюд… он не знал, с чего начать.              — Ты настоящий садист. Полагаю, мои слезы делают тебя счастливым?              — Всё в тебе делает меня счастливым.              У меня перевернулось всё в животе, и я внезапно почувствовала себя снова в средней школе. Это было неловко, но мы были так близко, что я не могла отвернуться или скрыть своё лицо.              — Из всех людей, которых ты когда-либо знала, я тот, кто думает о тебе больше всего, — сказал он, — Никто другой. Я ценю тебя больше, чем кого-либо из них, я надеюсь, ты это понимаешь.              Я кивнула и вытерла последние случайные слезы с глаз.              — Чувствуешь сонливость?              — Мм.              — Давай спустим тебя оттуда, хм?              Я подчинилась, позволив ему помочь мне спуститься на землю. Даже когда обе мои ноги коснулись земли, он крепко держал меня за руку. Я снова была ниже его, мне нужно было смотреть вверх, чтобы увидеть его лицо.              — Можешь подумать о том, как отблагодарить меня за спасение твоей жизни по дороге домой.              — Энни.              — Ничто в жизни не даётся даром.              — Я слишком пьяна, я совершенно забуду, что это вообще произошло~              — Хм, тогда завтра я скажу тебе, что одолжил тебе крупную сумму денег с крутой процентной ставкой. Ты будешь у меня под каблуком до конца своей жизни.              — Фу, ты зло.              Прогулка домой прошла в основном без происшествий. Тихие дороги, мерцающие уличные фонари, редкая неоновая вывеска. Но потом я вспомнила кое-что, что Энни упомянул во время нашего форума, и я хотела поднять это снова.              — Если дети, отвергнутые цивилизацией, это те, кто разрушает её… ну, это же классическая поэтическая справедливость, да?              — Это не конец, — плавно сказал он, — Просто начало нового начала. Новой цивилизации. — В его голосе была страсть, которую я редко видела в нём. Или, может быть, это было честолюбие.              — Птица пробивается из яйца. Яйцо это мир. Кто хочет родиться, должен разрушить мир, — процитировала я книгу, которую прочитала в средней школе. — В новой цивилизации будут фильмы?              — Меты ценят искусство так же, как и так называемые нормальные люди.              — Если бы единственный мета, которого я знала, был ты, — сухо сказала я. — Я бы предположила, что они этого не делают. Я не могу показать тебе фильм, который никогда раньше не видела, потому что тебе станет скучно и ты начнёшь меня отвлекать. Это совершенно портит впечатление.              — Выбери более интересный фильм, тогда. Тот, где злодей побеждает.              — Злодеи всегда побеждают в реальной жизни… коррумпированные политики и миллионерам сходят с рук всё, что захотят. Причина, по которой большинство историй заканчиваются триумфом героя над злодеем, это простое исполнение желаний. Если бы только все наши проблемы можно было решить, ударив одного парня по лицу.              — У злодея не должно быть счастливого конца?              — Получение всего, чего ты хочешь, не всегда означает счастливый конец. Ни для героя, ни для злодея.              Он помолчал. Я могла время от времени выбить его из колеи, но он всегда приходил в себя с той же старой ухмылкой. Как я уже сказала, он почти никогда не уступал, он просто смещал фокус. Он улыбнулся мне. — Как ты и твои сигареты.              — Ха! Конечно, почему бы и нет. У этого героя будет ещё одна сигарета.              Прежде чем я успела достать свою пачку из кармана куртки, он выхватил их. С ещё более широкой улыбкой он помахал ими передо мной.              — Злодей, укравший твои сигареты, победит на этот раз. Для твоего же блага.              Я могла бы сказать, что только один из нас наслаждался остальной частью прогулки домой, но это было бы ложью.              

***

             Угх. Были вещи, о которых мне хотелось бы, чтобы Энни рассказал мне, прежде чем я опрометчиво размахивала своей причудой, как оружием.              Использование силы и запугивания эффективно, но используйте это один раз, используйте это каждый раз. В отношениях, построенных на страхе, нет доверия. Нет ни любви, ни милосердия. Они не дадут тебе ни на йоту больше, если ты не захочешь поддерживать давление. Образ тебя в их сознании должен оставаться твёрдым, как скала… кого-то сильного и готового причинить боль. Позволь ему дрогнуть хоть на мгновение, и они исчезнут в мгновение ока. Или хуже.              Таким образом, так же, как и люди, которых ты принуждаешь, ты тоже становишься узником насилия.              Эта квартира была тюрьмой моего собственного изготовления.              Мицуги открыл шлюзы, но я позволила тому, что могло быть небольшой струйкой, превратиться в бурный поток.              В течение долгого времени я думала, что могу умиротворить его только тем, что буду подыгрывать его настроениям, подстраиваясь под него наилучшим образом. Я была так сосредоточена на этом, что потеряла счёт времени, и события нашей поездки слились воедино в неразборчивую кашу из эмоциональных взлётов и падений. Я могу сравнить это только с долгим кошмаром, который ты не можешь вспомнить после пробуждения. Плавая на краю твоего сознания, только пот и ужас напоминают тебе о его существовании.              Я проснулась, когда он ударил меня в первый раз.              Как я говорила ранее, легко смотреть свысока на кого-то, кто использует насилие для достижения своих целей.              Когда я вернулась из кафе, немного беспокоясь, что больше не увижу Томуру, Мицуги ждал меня. Он обнял меня и извинился… «Мне жаль, я так сильно люблю тебя, что мне больно, когда ты игнорируешь меня. Это больше никогда не повторится..! Я запру эту версию Папы. Я защищу тебя…» всё это время он тёрся лицом о мои волосы. От него пахло алкоголем.              Я приняла проявление нежности, не отвечая взаимностью, хотя он продолжал бросать на меня маленькие вопросительные взгляды. Вероятно, он хотел извинений, но я не была в настроении развлекать его.              К счастью, его девушка вернулась за то время, пока меня не было, и он был занят тем, что пытался вернуть её расположение. Несколько пустых банок её любимого пива и наполовину съеденные блюда из магазина у дома теснились вместе на столе в гостиной.              От одного взгляда на стол у меня начинала болеть голова. Удар был болезненным, и у меня уже была лёгкая головная боль, но я не могла её переспать, так как они занимали диван. В квартире была только одна спальня, и она принадлежала им. Я провела ночь в гостиной.              — О, Мими… — Его девушка перестала тереться лицом о его грудь, чтобы обратиться ко мне. — В холодильнике есть… я приготовила… Перестань! — Она разразилась смехом, когда Мицуги притянул её ближе и поцеловал в шею. Наклонившись, чтобы заглянуть через голову Мицуги, она попыталась продолжить. — Мы купили тебе кое-что из магазина у дома… это щекотно! — Она шлёпнула Мицуги и засмеялась. С немного растрёпанными волосами и вишнёво-красными щеками она почти сияла.              Женщины были самыми красивыми, когда они были влюблены. Думаю, однажды мне сказал это парень, с которым я встречалась всего несколько недель.              — Спасибо.              — Я добавила кое-что, тебе понравится.              — Ты слишком балуешь её, а я что? — пробормотал Мицуги в её плечо              — Мими оценит это больше.              Иногда она начинала использовать то же глупое прозвище, которое Мицуги использовал по отношению ко мне. Обычно в хорошем настроении. Она была в основном хорошей. Даже готовила мне еду в те короткие периоды, когда она и Мицуги ладили.              Мне не удалось поесть.              Какой-то предмет задел мою голову, ударив под углом и отлетев на пол. Я нырнула под стол, мой хвост ударился о край и сбросил пустую еду и контейнеры для напитков на пол. Мои глаза метались по комнате, остановившись только тогда, когда я услышала звук смеха.              — Прасты! Я просто пытался привлечь твоё внимание. Я не хотел ударить тебя… — Это было единственное, что я могла разобрать сквозь взрывы смеха.              У меня не болела голова, но я почувствовала влажное ощущение на лице. Слишком тёплое, чтобы быть кровью. Я промокнула капли на лбу, а затем понюхала свои пальцы. Пиво.              Я выползла из-под стола. Поперёк комнаты валялась смятая алюминиевая банка. Та, что ударила меня.              Унижение ранило больше, чем пустая банка.              — Мне очень жаль… но! Если бы ты обращала внимание, ты бы услышала меня — сказал Мицуги. Мне казалось, что я видела на его лице самодовольную ухмылку с выражением «так тебе и надо»?              — Не мог бы ты не бросать ее в доме? Мой домовладелец взбесится, если она оставит пятно, — сказала его девушка, шлёпнув его. Она положила руку мне на голову. — Прости. Мими, не могла бы ты это подобрать?              Мицуги продолжал ухмыляться. Что ты собираешься с этим делать?              Её палец потёрся о чувствительное место на моей голове, и я отпрыгнула.              — Спасибо, — засмеялась она, — Ты такая хорошая девочка.              Пытаясь не слишком много думать об этом, я использовала свою причуду, чтобы собрать мусор с пола.              «В конце концов, это была её квартира» подумала я, открыв крышку мусорного бака и выбросив туда мусор. И я всё ещё надеялась увидеть Томуру снова. Я просто хотела, чтобы они не вели себя как дети, сговорившиеся против учителя-замены.              Я уже собиралась захлопнуть крышку мусорного бака, когда заметила его.              Мои глаза метнулись к Мицуги. Его девушка разговаривала, но он смотрел на меня. Он положил подбородок на её голову, чтобы лучше видеть.              Он хотел увидеть мою реакцию.              Выхватив знакомый кусок ткани из кучи и проведя по нему пальцами, у меня не осталось сомнений.              Это был шарф, который Сайки сделала для меня.              Кто-то разорвал его в клочья.              Когда я посмотрела с него на разорванную ткань и обратно, Мицуги пожал плечами. На его лице застыла пустая улыбка. Как будто он не имел к этому никакого отношения. Как будто он не оставил его там намеренно, чтобы я увидела.              Мусорный бак перевернулся и высыпал своё содержимое на него. Его девушка взвизгнула, когда на них посыпались обёртки от еды, пустые банки из-под пива и клочки разноцветной ткани.              Всю дорогу домой я думала о своём отце. Какой бы странный медовый месяц мы ни пережили, он закончился. Мне нужно было придумать, что делать, если он снова ударит меня.              Но в тот момент я не думала о планах на будущее, последствиях или морали. Я просто была взбешена.              Я надела бак ему на голову, используя его, чтобы вывести его из равновесия.              Одолеть взрослого мужчину было нереально, даже с причудой. Но короткая стычка с человеком, который провоцировал Томуру, научила меня кое-чему.              Мицуги пошатнулся назад, его ноги тяжело ступали по деревянному полу. Он восстановил равновесие и сбросил мусорный бак. Короткий звук удивления сорвался с его губ, прежде чем его голова резко дёрнулась туда-сюда, не в силах разглядеть, что его окружает, в темноте.              Во время его борьбы я выключила свет.              Должно быть, это был шок… в комнате было так же темно, как и под мусорным баком. Единственным освещением был уличный фонарь, видимый из окна, но шторы были задвинуты, и комната погрузилась в ещё большую темноту.              Его девушка снова взвизгнула, умоляя его что-нибудь сделать.              — Миё! Ты… — Он развернулся на месте, его глаза дико метались по каждому углу комнаты. Страх оступиться помешал ему броситься к выключателю.              Я тоже мало что видела, только мечущуюся тень в полумраке. Но с моей причудой я могла чувствовать его… его одежду… и окружающую комнату.              — Что, чёрт возьми, ты делаешь? — В отчаянии он наконец споткнулся в направлении выключателя. Его нога наступила на банку из-под пива, и он поскользнулся назад.              Что это? Я попала в фильм «Один дома»?              Почувствовав, что я достигла своей цели, я включила свет с другого конца комнаты. Мицуги вскочил, красный от злости. Прежде чем он успел восстановить равновесие, неоткрытая банка пива врезалась ему в горло. Он упал на колени с хрипом, схватившись за шею.              Держась на удобном расстоянии, я использовала свою причуду, чтобы вытащить его кошелёк из его кармана.              — Ты?! Я думала, это злодей! К-как ты могла сделать это со своим отцом?! — Его девушка съёжилась на полу, её лицо побледнело. Она спрыгнула с дивана и свернулась калачиком, чтобы защитить свой живот. Её инстинкты выживания не были ужасными.              — Это оказалось проще, чем я думала. — Я перебирала его кошелёк, пролистывая купюры. — Хм.              — Ч-что? Ты не можешь использовать свою причуду, чтобы…              Стакан для питья разбился о стену позади неё. Я сунула приличное количество наличных в свой карман и бросила кошелёк на пол.              — Я ребёнок, поэтому закон не привлечёт меня к ответственности за всё, что я делаю. — Я коснулась места, где он ударил меня. Всё ещё саднило. — Поднять руку на своего ребёнка тоже не делает тебя преступником. — Мои губы скривились в усмешке, когда я посмотрела на Мицуги, всё ещё пытающегося отдышаться на полу. — Так что это между тобой и мной, ясно?              Он ещё не отдышался, но у него всё ещё было достаточно энергии, чтобы злобно посмотреть на меня.              — Т-тебя всё равно поймают, у тебя будут проблемы! — Она подползла к Мицуги, положив руку ему на спину. — Тебя запрут в месте с другими плохими детьми! Они отправят тебя обратно к твоей матери!              Я закатила глаза к небу в притворном раздумье, на моём лице была ухмылка. — Папа, — обратилась я к Мицуги, — Я возвращаюсь к маме?              — Нет! — прошипел он с пола.              Я повернулась обратно к ней, моя улыбка была тонкой, как бритва. — Ну, это зависит от него! Он не хочет, чтобы меня забрали, поэтому он не сообщит об этом. — Я подмигнула ей. — Кстати, он никогда не выберет тебя вместо меня. Ни по какой причине. Ты не знала?              Вбить клин между ними было неплохой идеей. Очевидно, что вести себя сочувственно и терпеть мучения, как Золушка, не сдвинет её с места. Может быть, выяснить, что она не более чем удобный ключ от квартиры, поможет.              Я сунула деньги в карман. — Считайте это компенсацией за ущерб. В следующий раз будет хуже.              Я небрежно оглядела квартиру, позволяя своим глазам блуждать по каждому предмету. Я была не такой пугающей, как Энни. Не такая высокая, внушительная или сильная, но я могла имитировать отношение.              И одна необходимая мысль, которую я должна была повторять:              Это всё моё.              — Меня здесь недостаточно уважают. Всё должно измениться.              Мицуги поднялся на колени. — Ты…              Другая банка врезалась ему в голову. Он рухнул на пол. Я неодобрительно щёлкнула языком, мои губы всё ещё были изогнуты в ухмылке.              Я многозначительно посмотрела на его девушку. Она вздрогнула.              — Я ожидаю, что это будет убрано к завтрашнему дню… пол должен быть безупречным. — Я поправила себя. Нужно быть конкретным с требованиями. — Или, э… — Я указала на осколки стекла. — Я засуну это тебе в глотку, поняла?              Она уставилась на меня непонимающе.              — Что ж? Я ребёнок. Вы же не ждите, что я буду убирать за собой, да?              Она не двигалась.              — Что ты будешь делать? Звать героев? Полицейских? Рассказывать им, что тебя избивает маленький ребёнок? Очнись. — Я хлопнула в ладоши. — Если я проснусь завтра и увижу хоть что-то не на месте…              Другой стакан разбился о стену. Я улыбнулась ей.              — К счастью для тебя, меня, вероятно, не будет дома большую часть дней, но если тебе понадобится, чтобы я что-то подобрала, дай мне знать. Ты это сделаешь, верно? Я бы не хотела причинять тебе неудобства.              Она покачала головой, а затем кивнула, её глаза постоянно метались обратно к Мицуги, всё ещё стонавшему на полу. — Х-хорошо…              — Отлично! Давайте попробуем поладить. Общение это ключ. Мы можем обсудить больше моих ожиданий от вас двоих завтра. — Я указала на Мицуги. — Когда он будет более вменяемым.              — Ему… Ему, возможно, нужно в больницу.              Я присмотрелась. Тёмно-красные капли усеяли паркетный пол под его головой.              Моя собственная голова заболела, и моя усмешка расширилась. Смотри, папа! Мы подходим друг другу! Как и наши крашеные волосы.              Её голос дрожал. — У него кровь… идёт кровь.              — Да, это так. — Я выпрямилась. — Черепно-мозговые травмы имеют тенденцию больше кровоточить, даже если они неглубокие. Ты знаешь первую помощь?              Она покачала головой.              — Тогда я советую тебе научиться. Если он сохранит это отношение, ему это понадобится.              Я не собиралась помогать.              — Я буду пользоваться спальней сегодня ночью и каждую ночь после сегодняшней, — сказала я.              — Но как же мы? — Она отшатнулась, когда я посмотрела на неё.              — У тебя есть запасной футон, так ведь? — беспечно сказала я. — Кстати, я пользовалась диваном, так что есть ещё один вариант.              Я открыла дверь в спальню. Она была сделана из дешёвого дерева и могла быть сломана с небольшим усилием, но на ней был замок. Лучше, чем ничего.              — Совет, — окликнула я, — Я почти уверена, что единственный способ заставить его заботиться о тебе больше, чем обо мне, это если ты забеременеешь от него. Но пока что… — Прежде чем запереться, я повернулась и одарила её ещё одной улыбкой. — Мы втроём можем быть одной большой счастливой семьёй, разве это не звучит мило?              Дверь закрылась за мной, замок щёлкнул. Я сделала несколько дрожащих шагов вперёд, бесполезно царапая простыни, прежде чем рухнуть на землю. Они упали на пол вместе со мной, и я обняла этот свёрток, как человека, похоронив лицо в складках и тяжело дыша, как зверь.              Моё сердце колотилось в горле. Оно казалось слишком быстрым и нервным, чтобы быть моим собственным.              Чёрт побери.              Я никогда раньше ничего подобного не делала.              Не было недостатка в метах, которые использовали свои способности, чтобы заставить других подчиниться, я не раз оказывалась в роли получателя угроз и принуждения. Эти встречи были направлены в моё собственное представление.              Я затолкнула поднимающуюся горечь обратно в горло. Конечно, я полагалась на свою причуду, даже после того, как высмеивала людей, которые делали это сами.              Мой кулак сжал простыни, дрожа так сильно, что я едва могла удержать их.              Нет, это не единственное, что может делать причуда Миё. Это только на данный момент, она нужна мне на данный момент.              Я сделала большой вдох.              Энни определённо посмеялся бы над моим представлением. Может быть, саркастично сказал бы «хорошая работа~» за то, что смогла запугать кого-то, несмотря на мой размер. Но даже люди, которые ничего не знали, нервничали при первой встрече с ним. Он был огромным парнем.              Так что несправедливо критиковать меня, придурок. Запугивание это одно из немногих человеческих взаимодействий, которые даются тебе естественно.              Давалось естественно. Прошедшее время.              Я тоже подражала ему, он бы обиделся, услышав это. С той работой, которую ты только что проделала? Пройдёт сто лет, прежде чем ты сможешь сравниться со мной.              Он был страшным парнем, но Энни всегда был добр ко мне… по сравнению с тем, как он обращался с другими, по крайней мере. Я никогда по-настоящему не видела, каким пугающим он мог быть, а только слышала об этом из вторых рук.              Йоичи предупреждал меня…              …              Лёжа на животе, прижав сторону лица к полу, я пыталась понять, что я имела в виду под этим. Мой разум был гудящей телевизионной помехой. Нечётким. Онемевшим. Нет сигнала. Побочный эффект от чрезмерного использования моей причуды.              Йоичи предупреждал меня?              Когда? О чём? Я изо всех сил пыталась вспомнить. Что-то важное. Что-то неприятное. Чёрный цвет заполнил края моего поля зрения.              Это был долгий, долгий день. Если бы моя причуда была мышцей, она бы кричала на меня.              Воспоминания о Йоичи были мимолётными. Словно кто-то пробил дыроколом мою жизнь, оставив лишь клочки и большие дыры в форме Йоичи.              Может быть, произошло что-то, что испортило наши приятные воспоминания.              Он не согласен с тобой… с тем, как ты живёшь, голос Энни поднялся из моего подсознания, Он говорит, что это безответственно и эгоистично. Ты знаешь, какой он. Такой своевольный и идеалистичный.              Йоичи был бы разочарован во мне за сегодня, держу пари. За многое.              Но я не могла пойти на компромисс в отношении своего образа жизни, так же, как он отказывался идти на компромисс в отношении своих идеалов. Если бы мне пришлось бороться за это, то я бы боролась. Если бы мне не пришлось бегать и прятаться, то…              Нет смысла слишком много думать об этом. Я закрыла глаза, поддавшись изнеможению.              

***

             Чем дольше затягивалась ситуация, тем больше трещин появлялось в моём фасаде, тем больше вероятность того, что я оступлюсь. Война на истощение, в которой мне суждено было проиграть.              И я бы проиграла. Но до тех пор я жила, как инвазивный вид. Дикий зверь, живущий в мире, созданном не для него, способный процветать из-за странности нового мира, а не вопреки ей. Я не была тем питомцем, которого предпочитал Мицуги.              Когда он не слушал, я разрушала вещи, когда он причинял мне боль, я причиняла боль ему в ответ. Ценности были спрятаны, острые предметы заменены закруглёнными.              В квартире не было места, до которого я не могла бы добраться более чем за тридцать секунд. Помимо того, что я убрала все мелкие предметы в квартире, у меня всегда были снаряды в пределах досягаемости.              Я спала в их спальне, все попытки вернуть её у меня были бесплодны. Часто я просыпалась, когда хотела, или когда солнце делало невозможным продолжать спать. Иногда Мицуги включал музыку из динамика на полной громкости за дверью. Это было неожиданно, но я почти всегда могла сломать его или выключить с того места, где я спала. Мой сон также прерывался его стуком в дверь или стену.              Я не собиралась оставаться в долгу, и если мне удавалось удержаться от того, чтобы сломать эту чёртову штуку, то я оставляла её громко играть в спальне, пока не возвращалась домой, запирая дверь изнутри.              Спальня всегда была заперта, открыта только тогда, когда я входила или выходила. Спать под открытым небом было небезопасно. Я могла легко запереть и отпереть её без ключа, с любой стороны двери, по милости моей причуды.              Когда он попытался снять петли, я небрежно заметила их домовладельцу… «Папочка делает ремонт..!» Затем слушала, как их отчитывают с безопасного расстояния.              У Мицуги было много прилично оценённого оборудования… стоящего намного меньше после того, как я до него добралась. Устройства для записи звука, GPS-трекеры, скрытые камеры. Всё для его работы. Если я чувствовала, что он ведёт себя слишком агрессивно, я ломала что-то из этого или относила в ломбард. Ломбард был моим любимым местом.              Если я не брала деньги прямо из кошелька Мицуги или его девушки, я пополняла свой доход, продавая вещи за меньшую цену, чем они стоили. Лицо владельца ломбарда загоралось каждый раз, когда он видел, как я вхожу. В конце концов, его совесть догнала его, и он попытался дать мне советы о том, как не быть гигантским лохом размером с кальмара, но я заверила его, что всё в порядке. Речь шла не о деньгах.              Обычным зрелищем в квартире был хрупкий предмет, летящий по комнате и разбивающийся о стену, уже поцарапанную от дюжины или около того других предметов, ударившихся о неё.              — Мне не пришлось бы этого делать, если бы мы могли просто поладить, — говорила я немного раздражённо. — Как будто смотреть, как кто-то спускает деньги в унитаз. Ты живёшь как победитель лотереи.              Как и следовало ожидать, Мицуги редко принимал это лёжа. Каждый раз, когда я возвращалась домой после проведённого времени с Томурой, я должна была остерегаться засады. Но обычно он просто кричал на меня. Мы все устали, и ни у кого не было сил вступать в физическую перепалку.              Если дело доходило до драки, я должна была покончить с ней быстро. Вывести его из строя, прежде чем он сможет взять верх. Я узнала некоторые ограничения своей причуды, тренируясь с Тойей и играя с Инасой, но я по-настоящему расширила границы, живя в квартире.              Было несколько недостатков, связанных с чрезмерным использованием моей причуды. Самый непосредственный эффект ощущался в моих рогах. Они немели и, как компьютер, перегревались, если я использовала её слишком долго или пыталась воздействовать на объект за пределами моей обычной весовой категории.              Перемещение чего-то с помощью моей причуды было похоже на то, как если бы я делала это сама. Я могла бросить что-то с большей силой, чем могли мои детские конечности, но я тратила больше энергии, чтобы компенсировать это.              Точно так же, чтение двух книг одновременно расходовало столько же энергии, сколько и фактическое чтение двух книг, я просто прочитала две книги за тот же промежуток времени, который требовался для прочтения одной.              Я никогда не говорила с врачом об этом, но я полагала, что использование моей причуды требует энергии, калорий. Чрезмерное использование означало потерю веса, поэтому, даже если я ела три приличных блюда и немного перекусывала между ними, я всё равно могла терять больше калорий, чем получала. Использование её, чтобы сохранять бдительность и защищать себя, делало меня вечно измождённой.              Хороший ночной отдых и приличная еда были лекарством. К сожалению, еда в квартире была равносильна передвижению по минному полю.              Возможность обладать объектом и наблюдать через него была бесценной. Моё время с Мицуги заставило меня лучше познакомиться с ней. Знать его настроение до того, как он войдёт в дверь, была ли я его послушной дочерью или диким зверем, было тем, чего я не хотела не знать. И, как я узнала из своей прошлой жизни, сбор информации и осознание своего окружения были ключом к выживанию в сомнительной ситуации.              Иногда я практиковалась, когда гуляла с Томурой, наблюдая за интересными или потенциально проблематичными фигурами. Я могла наблюдать с нескольких точек, удерживая внимание на Томуре. Это было почти как нанять охранников для просмотра камер видеонаблюдения и попросить их сообщать мне о необычных происшествиях.              В менее завуалированной форме я использовала это, сидя за пределами комнаты или квартиры, пока Мицуги и его девушка говорили обо мне. Мне нужно было знать, во что я ввязываюсь, поэтому я всегда подслушивала перед тем, как войти.              Во время одного из таких случаев я узнала, какая у его девушки причуда. Он убеждал её использовать её на мне.              — Я смог спасти её от её матери только благодаря твоей причуде. Она не смогла поднять шум.              — Ты использовал мою причуду, чтобы похитить её? У меня могут быть серьёзные проблемы! Я не давала тебе эту пробирку, чтобы совершить преступление, это было для самозащиты.              — Это было не похищение, я спас её. Ей промыли мозги, и ей нужна помощь! Я всего лишь прошу тебя сделать ей что-нибудь… она не привередлива, она съест всё!              Крайне раздражающая мысль возникла, пока я слушала. Почему, несмотря на их флирт, я никогда не слышала, чтобы они что-то делали? До того, как Мицуги ударил меня, я почти никогда не покидала квартиру. Они бы не смогли с этими тонкими стенами. До этого я полагала, что они ходили в отель.              Далее…              Почему она так охотно кормила меня, когда их отношения складывались хорошо? Она всегда была такой милой, когда готовила мне что-нибудь, призывая меня съесть всё. Ты такая худая, тебе нужно есть больше!              Её причуда лишала людей сознания, как и у Немури.              Очевидный вывод… она вырубала меня, чтобы они могли заниматься сексом без перерыва.              Все люди с причудами сна были сексуальными вредителями?              Раньше я чувствовала с ней некоторое родство. Она была идиоткой, которой манипулировал мой отец ради дешёвого жилья. Ему было всё равно на неё. Но это сочувствие иссякло задолго до того, как я выяснила её причуду.              Она нервничала рядом со мной после того, как я использовала свою причуду, чтобы стать главой семьи. Она нервничала тогда, когда я подползла, чтобы сесть рядом с ней на диване в тот день, когда Мицуги не было дома. Я уставилась на неё с пустой улыбкой на лице. Она скрестила ноги, а затем руки, делая всё возможное, чтобы не встречаться со мной взглядом. Если я двигалась или меняла положение, я слышала, как она сглатывает.              Быть пугающим в детстве требует другого подхода, чем во взрослом возрасте. Безразличный взгляд в течение длительного времени был различным началом.              Только когда я начала возиться с диктофоном, она наконец сбросила свою дерьмовую маску безразличия.              — Это твоего отца, да?              Я не ответила.              Она сглотнула. — Ты должна… вернуть его. Я знаю, что ты расстроена, но… если ты будешь продолжать делать то, что делаешь, я беспокоюсь, что ты можешь пойти по неправильному пути. Ты можешь стать зло…              — Ты использовал мою причуду, чтобы похитить её? У меня могут быть серьёзные проблемы! — Тонкий голос, несомненно её собственный, заиграл из маленького динамика на диктофоне.              — О, я поняла…              Она бросилась к нему. Уже подготовленная, я подбросила его в воздух своей причудой. Она встала на диван, но он выскользнул из досягаемости.              — С моей причудой довольно легко делать такие вещи~              Как будто вспомнив, что я там, она схватила меня за плечи и толкнула вниз, прижав меня к дивану.              — Отдай это мне.              Дерьмо.              Я не думала, что она станет применять физическую силу.              — Я просто хочу поговорить… — сказала я, — Злодейка со злодейкой.              — Я не злодейка.              — Потому что тебя ещё не поймали?              Её ногти впились мне в плечи.              — В-всё в порядке… — сказала я, пытаясь сохранить невозмутимое лицо, — Мы обе совершали плохие поступки.              — Твоя причуда всё ещё будет работать, если ты потеряешь сознание? — пробормотала она себе под нос. Её глаза были пустыми.              — Ты… уооо… — прохрипела я, когда она надавила коленом на мою диафрагму, тщетно извиваясь, когда она выталкивала воздух из моих лёгких. Затем она обхватила руками мою шею.              Чёрт. Чёрт! Чёрт!!!              Она не останавливалась. Даже когда я извивалась и пыталась вцепиться в неё зубами и дёргала её за волосы. Мелкие предметы бесполезно отскакивали от неё, я не могла собрать силы, необходимые, чтобы сбросить её.              — Если ты думаешь… — Мой голос напрягся. Чёрные пятна затуманили моё зрение. — …это… единственная… копия…              Непосредственно перед тем, как мои глаза закатились, она отпустила меня.              Я задыхалась, давясь пеной и слюной.              — Боже… — закашлялась я. Мой голос звучал как карканье. Хриплый и ломкий. — У тебя больше огня, чем я ожидала. — Глупая сука. Несколько прядей её волос запутались в моих пальцах.              — Где они? — потребовала она, задыхаясь.              — Я не ожидала, что ты поведёшь себя, как загнанное животное. — Я потёрла горло. Больно было просто дышать. — Даже не угрожала тебе должным образом. Ты испортила всё настроение, которое я создавала.              Её рука обвила моё плечо и рывком привела меня в сидячее положение. — Если я вырублю тебя и позвоню твоему отцу, всё будет кончено. Твоя причуда не так уж и впечатляет, когда ты находишься на расстоянии захвата.              Тогда почему ты этого не делаешь?              — У меня есть несколько записанных признаний… вы, ребята, довольно свободно говорите, когда меня нет рядом. Дерьмовые аудиозаписи это ещё не все доказательства, которые у меня есть. Ты ещё тот предприниматель, да?              Она стиснула зубы, её губа скривилась в оскал.              — Продажа вещества на основе причуды без надлежащего утверждения или лицензии… и люди, которым ты это продавала, используют это на других без их согласия. Я могу только представить, что полиции пришлось бы сказать.              — Это было… я… я… мне просто нужно было немного дополнительных денег…              — Меня не волнует, почему, — сказала я, — Всё, что мне нужно знать, это то, что ты не хочешь в тюрьму.              Она внезапно сдулась, поникнув над коленями. — Чего ты хочешь?              — Сначала убери свои руки от меня.              Она подчинилась, её руки переместились ей на колени. Я бы увеличила расстояние между нами, но мои ноги подкосились бы, если бы я попыталась пошевелиться.              — Ты пыталась придумать, как избавиться от моего отца и меня.              Она сжала кулаки, а затем разжала их со вздохом. — Ты можешь винить меня?              Я кивнула. — Вполне понятно. Отстойно, когда ты не руководишь квартирой, за которую платишь арендную плату. Но у меня есть дела, которые нужно сделать в этом районе. Я не могу позволить Мицуги уехать прямо сейчас.              — Какого чёрта ребёнку делать в таком месте?              — Почему у ребёнка вообще должны быть дела? Мне просто здесь очень весело.              — …Мне раньше было тебя жаль.              — Нам обеим будет так же больно, как и тогда, когда тебе было меня жаль.              Она не ответила.              — С этого момента я не хочу слышать ни слова о том, чтобы вы выгнали нас. Мы семья, да? По крайней мере, вы можете использовать это время, чтобы спланировать свою месть.              Ничего.              — Мне нужно услышать «да».              Её руки сжались так сильно, что её костяшки пальцев побелели. — Д-да… Я позволю тебе остаться здесь. Я не буду пытаться избавиться от тебя.              — Или причинить мне вред.              — Или причинить тебе вред.              Я попыталась выдавить из себя улыбку, но моё лицо не сдвинулось с места. Теперь у меня было два врага.              Как только ты применишь насилие, невозможно вернуться к тому, как всё было раньше. Мне предстояло выяснить, стал ли новый мир, который я создала, лучше или хуже.