Глава 17

      Глава 17. Миё затроллили              Правда или Ложь: Дискриминация по отношению к людям с метаспособностями это расизм.              Ложь. Для этого существует какой-то другой термин.              

Отрывок из «Распространенных мифов, окружающей метадискриминации» или «Могут ли держать бизнес действительно показывать в найме сокращение части населения при нынешнем уровне рождаемости в Японии?» (Первоначально опубликовано в BizarreEro)

             

***

             Кран протекал. Медленный темп капель воды, барабанящих по металлической раковине. Вначале я пыталась сделать из этого игру, перечисляя песни, которые могли бы соответствовать ритму, но продолжительность удовольствия была короче, чем у подёнки.              Это было не то, что я могла бы игнорировать. Тишина была абсолютной… только гудение люминесцентных ламп над головой сопровождало звук капель воды. Без этих двух звуков я бы жила с такой тишиной, которая заставляет галлюцинировать, чтобы заполнить пустое пространство.              Я использовала свою причуду, чтобы разобрать кран. Это была простая проблема, но её невозможно было решить без запасной части. Я собрала его обратно.              Иногда я разбирала его снова просто чтобы было чем заняться.              Худшее было не в тишине, не в одиночестве, не в скуке и не в протекающем кране.              Это был слабый, неизбежный химический запах, насыщающий комнату. Даже тонкие простыни на койке, на которой я спала, впитали его, поэтому использовать их, чтобы прикрыть нос, не представлялось возможным.              Всё, что я могла, это надеяться, что пары не сделают меня ещё глупее, чем я уже была.              

***

             Чисаки Кай. Так звали человека в маске якудза, который охотился за моим отцом. Он не представился, когда я впервые пришла. Вместо этого он направился в ванную комнату отеля и начал тщательно мыть руки, не говоря больше ни слова.              — Якудза принимает в свои ряды членов, которые сходят с ума, когда пачкают руки? Неудивительно, что они приходят в упадок.              Он снова бросил на меня взгляд, а затем вернулся к своим рукам.              Стоические, бессмысленные типы были забавными. Они кажутся непроницаемыми с самого начала, с толстой кожей и отсутствием легко наблюдаемых слабостей. Конечно, это всегда заставляло меня хотеть сорвать с них маску и взглянуть на их незащищённую реакцию. Наблюдать за тем, как кто-то выходит из образа, было одним из простых удовольствий жизни. Что это было? Гэп моэ? Не могла насытиться этим. Как закрытая коробка или комната, в которую тебе не следовало заходить… задача найти слабое место была почти такой же забавной, как увидеть их настоящее лицо.              Но…              Он продолжал тереть руки. Я вздохнула.              А потом у них появляется какая-нибудь простая слабость, например, боязнь микробов. Да ладно. Сделайте это немного сложнее для меня. Ключевым словом здесь было «кажутся», полагаю. Они кажутся почти непроницаемыми. Коробка открывается без сопротивления, книга читает себя тебе, кнопки коммутатора кропотливо подписаны.              Я думала, что он надел перчатки из-за своей причуды, и он отмахнулся от маски как от средства профилактики аллергии… но, увидев, как он так разволновался, что у него появилась крапивница, я сложила все кусочки пазла аккуратно вместе.              Хвалить якудза и микробы… эти две вещи заставляли его таять. Я отложила это на потом.              Я откинула одеяло… шокирована тем, насколько бодрой я себя чувствовала… и спрыгнула с кровати. На полу я едва достала до того, чтобы заглянуть через кровать в ванную, поэтому я обошла угол, к изножью кровати.              — Хочешь немного дезинфицирующего средства для рук? Там, вероятно, есть что-нибудь… Господи Иисусе! — Я отскочила назад, когда моя нога коснулась чьей-то руки.              Мицуги лежал лицом вниз на полу. Его конечности были раскинуты в разных направлениях по выцветшему ковру, согнутые под неловкими углами. Казалось, он упал и не удосужился встать… или никто не удосужился сдвинуть его.              Он не двигался.              — Он не умер, — рявкнул Чисаки, выйдя из ванной, вытирая руки полотенцем. — Не надо суетиться из-за пустяков. — Он скомкал полотенце и бросил его на кровать. Сыпь перестала распространяться. Она уже начинала выглядеть менее раздражённой.              Я ещё раз взглянула на Мицуги. Затем я легонько пнула его по рёбрам. Он застонал и слегка пошевелился. Я не могла сказать, в сознании он или нет.              Наши сумки были аккуратно сложены в углу комнаты, и я взобралась на Мицуги, чтобы добраться до них. Что бы ни случилось с ним дальше, ко мне это не имело никакого отношения, я была свободна.              — В любом случае, насчёт этого дезинфицирующего средства для рук… — Я достала его и протянула ему.              Он восстановил какое-то подобие самообладания, но всё ещё злобно смотрел на меня. — Ты грязная.              Достаточно грязная, чтобы загрязнить дезинфицирующее средство для рук? Рубашка, которую я носила, всё ещё была в пятнах от рвоты… и он, вероятно, видел в детях ходячие фабрики микробов в хороший день. Я подняла воротник над носом и понюхала.              Фу.              Немного смутившись, я перешла на сухой тон: — Не нужно паниковать, вот. — Бутылочка поднялась из моих рук и приблизилась к нему. — Я могу накачать её, даже не прикасаясь к ней. — Я ухмыльнулась. — Не нужно суетиться из-за пустяков.              Он принял это без выражения и втёр его в руки до закатанных рукавов на предплечьях.              — Это полезно. — Его голос был резким, но я не заметила сарказма.              Мицуги снова застонал.              — Ты тот парень, который меня починил? — Я коснулась области рядом с моим глазом, удивлённая, но не расстроенная, почувствовав рубцовую ткань. — Сделал отличную работу, я вижу кристально ясно.              — Дальнейших осложнений быть не должно. Ты бредила в жару, когда мы добрались до тебя.              — А… — Я что-нибудь странное сделала? Надеюсь, нет. — Что ж, спасибо за дальнейшее наблюдение, доктор…              — Просто Чисаки.              Какой сюрприз, он дал мне своё имя… имя. Он же лжец, помнишь?              — Спасибо за дальнейшее наблюдение, доктор Чисаки.              Он не ответил, внимание и отвращение привлёк грибок, растущий на стене рядом с вентиляционным отверстием. Пока он думал, я схватила небольшую сумку и перебрала наши вещи, засовывая самое необходимое внутрь. Лучше уйти, пока дорогой старый папа не проснулся. Интересно, знал ли он, что я донесла на него?              — Я не знал, что у тебя есть старший брат.              В моих движениях произошла заминка, когда его слова вывели меня из равновесия. — Нет… насколько я знаю. Кто знает, чем занимается папа. — Уф. Надеюсь, нет. Я не могу справиться с большим количеством членов семьи прямо сейчас.              — Ты говорил это во время лихорадки. Ани, ани, ани.              О. Я снова смутилась.              — Это просто прозвище друга. На самом деле это английское имя, Энни. Он был старшим братом, но не моим.              — Понимаю. Как странно.              — Не нуждаюсь в комментариях от зрителей. Это было давно.              — Никакого кровного родства, — сказал он почти рассеянно, — Ты умоляла его не трогать тебя.              Моё лицо вспыхнуло от жара. Я развернулась, уронив сумку. Несколько предметов выпали и разбросались по полу.              — Он просто приставучий!              — Мм.              — Э-это было не так!              Он снова натянул перчатки, не обращая на меня никакого внимания. — Мне всё равно.              Лживый ублюдок!              — Ты спросил!              Он посмотрел на меня этим знакомым, раздражённым взглядом. Прежде чем он успел что-либо сказать или я снова запротестовать, дверь в отель распахнулась.              В отличие от Чисаки, который мог легко затеряться в толпе, мужчина… нет, парень, вошедший внутрь, скорее привлёк бы чьё-то внимание.              Хотя в этом обществе со сверхспособностями, полагаю, его внешность была непримечательной.              Первое, что бросалось в глаза, это его дурацкие волосы. После того, как дверь закрылась, он снял капюшон своей куртки, белые волосы уложены так, что заканчивались наконечниками стрел вниз. Повседневная мода не сильно изменилась за сто лет, но у этого парня был авангардный вкус. Во-вторых, то, как молодо он выглядел. Я никогда не определяла возраст Чисаки из-за его маски, но этот парень опустил свою маску до подбородка, и у него было довольно детское лицо.              Подросток? Или очень молодой взрослый. Я ещё раз окинула взглядом Чисаки. Может быть, его голос обманул меня, заставив думать, что он старше, чем я думала? Или, может быть, он руководил этим новым парнем.              Глаза этого парня с причудливыми волосами ненадолго остановились на мне, прежде чем обратиться к Чисаки. — Я обыскал машину. Там есть кое-какие ценности, которые мы можем использовать, но я уверен, парни скажут разбирать ее.              Они говорили о делах. Пора уходить. Я бросила в сумку камеру, которую получила от Тои, Свич Сайки и щедрую сумму денег из кошелька Мицуги и несколько из других его тайников. Помимо самого необходимого, мне много не нужно.              — Разве он не должен двигаться нормально сейчас? — Чисаки указал на Мицуги.              — Я ударил его часовой стрелкой, лучше перестраховаться, чем сожалеть. Разве ты не можешь просто сбросить его?              «Часовая стрелка? Как часы? Связана ли его причуда как-нибудь с его волосами или он уложил их так из-за своей причуды?» подумала я, собирая предметы, которые выронила.              Куда мне пойти сначала? Куда-нибудь, чтобы принять душ и переодеться. Ещё не прошла неделя, так что я могла зайти к Томуре и объяснить ситуацию. Мы могли обменяться контактной информацией, а затем я могла позвонить Айзаве… или…              Может быть, я могла бы взять отпуск? Немного попутешествовать? Импульсивная мысль вскружила мне голову. Было много вещей, которые я не успела сделать в своей прошлой жизни… из-за нехватки времени, денег… или недоступности занятия или места, потому что цивилизация вроде как рушилась.              — Почему ты мне не сказал? Это гостиничное мыло… — Чисаки прищурился. — И почему ты опустил свою маску? Ты не можешь избежать всех камер видеонаблюдения.              — Ты хочешь, чтобы я понёс его? — Он, казалось, совсем не был обеспокоен раздражённым тоном Чисаки.              — Нет, я сделаю это.              Если бы я выскользнула за дверь тогда, я, возможно, и успела бы.              Вместо этого я заколебалась. Как работала причуда Чисаки? Он мог лечить? Сбрасывать? Я хотела знать, как он меня починил… нет, сделал лучше. Лучше, чем я чувствовала себя в течение нескольких недель… даже месяцев. Как долго я была с Мицуги? Или боль началась раньше этого? В любом случае, я чувствовала себя потрясающе.              Едва коснувшись ручки двери, я оглянулась.              Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мицуги взрывается.              Его тело лопнуло, как воздушный шарик, надутый кровью и внутренностями.              Я отшатнулась от кусочков моего отца, разлетевшихся по комнате, инстинктивно зажмурив глаза. Я ожидала почувствовать себя так, словно я была в брызговой зоне на шоу дельфинов в аквариуме… но прошло несколько секунд, а я всё ещё была сухой, я приоткрыла один глаз.              Комната была неизменной. Никакой крови, размазанной по стенам, или крови, впитавшейся в ковёр. Ничего не указывало на ужасное событие, которое только что произошло. Просто нормальный, грязный гостиничный номер с моим нормальным, ужасным отцом, лежащим посреди пола.              Я несколько раз моргнула.              Срань господня. Что это за хуйня, блять, была?!              Это вообще произошло?              Это произошло так быстро, что я даже не успела изменить выражение лица, и в итоге тупо уставилась на Мицуги… который двигался.              — Она не кричит. Это хорошо, — сказал Чисаки. Он не был таким встревоженным, как когда я впервые проснулась. Всё ещё слегка раздражённый.              — Может быть, она в шоке, — сказал беловолосый парень. Он указал на Мицуги, стонавшего на полу. — С твоим отцом всё в порядке.              Мицуги поднялся в сидячее положение. С грустными, щенячьими глазами, устремлёнными на меня, он сказал: — Мими… ты пнула меня…              — По рёбрам… — осторожно сказала я. Значит, он это помнил… помнил ли он, что его только что превратили в жижу из крови? Случалось ли это со мной до того, как я проснулась? Сон закончился всплеском сильной боли.              Поскольку я чувствую себя намного лучше, я не расстроена… но вау! Какой шок.              — Я думал, ты сказал, что можешь вернуть её в норму, — сказал Мицуги, — Почему там шрам?              — Она здорова, у тебя не должно быть никаких претензий.              Он покрутил плечом и спиной, хмыкнув, когда оно хрустнуло. — Вы, ублюдки… это было больно.              — Видя, что ты пытался убежать, у нас не было другого выбора, — сказал беловолосый мужчина.              — Но зачем ты сделал это снова?! — огрызнулся он, — Я сказал, что буду сотрудничать, если ты действительно сможешь её починить. Уф. — Он сузил глаза. — Как давно вы следите за нами? Вы ждали, пока её состояние ухудшится, пока я не буду достаточно отчаянным, чтобы принять помощь от вас?              — Ждал? Можно сказать, я ждал, — глаза Чисаки скользнули ко мне.              Я напряглась под его взглядом, а затем потёрла затылок, притворяясь смущённой. — Э хе-хе. Извините.              Мицуги всё ещё сидел на полу на одном уровне со мной. Его голова моталась взад и вперёд между нами двумя. Похоже, Чисаки не посвятил его в курс дела… но я слышала, как шестерёнки крутятся в его мозгу.              — Ах да, — встрял беловолосый парень, — Я чуть не забыл. — Он подошёл к гостиничному мусорному ведру рядом с моей кроватью и вытащил из него кучу бинтов.              Чисаки сморщил нос. — Я знаю, тебе нужно было найти место, где он не мог бы найти это, но это лучшее, что ты мог придумать?              Беловолосый мужчина бросил грязные бинты обратно в мусорное ведро, когда нашёл то, что искал. В его руке остался GPS-трекер, который я спрятала под кучей, которой обернула свою голову.              — Э-это моё… — Голос Мицуги звучал с перебоями, его слова покинули его с шипением, которое звучало как заслонка космического корабля, закрывающаяся в каком-нибудь халтурном научно-фантастическом фильме. — Ты сломала его.              Я покачала головой. — Я нет. — Если и было время, когда можно было самодовольно выставить напоказ свой генеральный план, как злодей Джеймса Бонда, то это было сейчас, но моё сердце не лежало к этому. Я не хотела ничего ему объяснять. Я вообще не хотела с ним разговаривать.              Я знала, что Мицуги снова будет в движении. Даже если бы я могла передать наше местоположение Чисаки, не было никакой гарантии, что он доберётся до нас вовремя. Поэтому в электронном письме я сообщила ему местоположение камеры хранения, где я спрятала приёмник, а также комбинацию, необходимую для его открытия. Я вымогала деньги у своего отца не только для того, чтобы сходить в кино.              Не было никаких гарантий, что какая-либо часть этого сработает… единственным его преимуществом была простота, без всяких излишеств. Любой мог прочитать мои намерения… даже незнакомец.              — На нём всё ещё осталась какая-то слизь, — заметил беловолосый мужчина, поворачивая предмет на свету. — Если бы ты должным образом заботились о своём ребёнке, ты бы заметил это.              — Так это была ты, — прошипел Мицуги, уставившись на меня, — Ты сделала это! Ты знала, что за мной охотятся плохие люди. Но ты…              — Ты меня ненавидишь? — спросила я тоном, предназначенным для обсуждения погоды со знакомым.              Чисаки отступил назад, когда Мицуги, пошатываясь, поднялся на ноги. Он выглядел так, будто смотрит скучную драму по телевизору, а не живет в ней, на его лице за маской застыло отстраненное, нечитаемое выражение. Беловолосый мужчина схватил Мицуги за плечо и силой опустил его обратно на колени. — Никаких резких движений. Хочешь, чтобы я снова порезал тебя?              Ха! Якудза всё ещё могут делать то, что делают якудза!              — Я сейчас действительно, очень зол на тебя, — прошипел Мицуги сквозь зубы, не сводя с меня глаз. — Но я всегда буду дорожить тобой.              — Понимаю, это очень плохо. — В прогнозе погоды говорилось, что в мой выходной будет дождь, ужасная неудача.              — Ты стала лучше благодаря мне, и всё, что я получил взамен, это пинок под рёбра. Я прощу тебе всё, но я хочу, чтобы ты подумала о том, как загладить свою вину, — пробормотал он.              — Я не буду чинить её, если ты снова сломаешь её, — предупредил Чисаки с тем же ровным голосом.              Холод в его голосе отрезвил меня, как купание в ледяной воде. Сердечный разговор, который у нас был раньше, заставил меня забыть, что он сумасшедший и преступник и ему плевать на то, что произойдёт со мной. Мне нужно убираться отсюда.              Моя причуда открыла дверь, луч солнечного света ударил мне в спину. Небо было лоскутным одеялом из серых облаков, свет, проникавший сквозь них, был мягким и тёплым. В воздухе пахло свежестью и сыростью. Недавно прошёл дождь, неизвестный мне в моём лихорадочном состоянии. Неужели весна уже не за горами? Сколько времени я потеряла из-за него?              Надежда зашевелилась внутри меня, и я выдохнула, напряжение в моей груди спало. Новое начало… это то, что пообещало мне небо.              — И куда это ты собралась?              Прежде чем сделать шаг вперёд, я оглянулась на Мицуги с ухмылкой.              — К горячему источнику. Я собираюсь расслабиться, прежде чем снова увижу маму.              Глаза Мицуги вылезли из орбит. Не отворачиваясь от меня, он сказал: — Эй, тебя зовут Кай, верно?              Чисаки взглянул на него. — Ты ведёшь себя слишком фамильярно.              — Ты моложе меня, я думаю, я буду называть тебя как захочу… что ещё более важно, как я могу помочь вам, джентльмены, если я не знаю, в безопасности ли моя глупая дочь? Всегда попадает в неприятности, суёт свой нос, куда не следует… — Он усмехнулся, когда двое мужчин обратили свой взгляд на меня.              Свежий воздух, развевающийся в моих волосах, внезапно стал насмешливым. Всё это время это была шутка.              — Любовь отца сильнее любой другой, я буду слишком напряжён, чтобы пошевелить пальцем.              Моё лицо вытянулось. Ты ублюдок.              — Миё, — обратился ко мне Чисаки, впервые назвав меня этим именем, — Давай поможем друг другу в последний раз.              Глубокий вдох. Свежий воздух. И выдох.              — Как я могу отказать старому другу?              Не говоря больше ни слова, я использовала свою причуду, чтобы закрыть дверь. Снова в затхлый, болезненный воздух гостиничного номера.              

***

             Мне следовало попытаться убежать, когда у меня был шанс? Посмотрим, сохранишь ли ты такое самодовольное отношение в той же ситуации. Кто собирался сказать «нет» парню, который мог заставить кого-то взорваться одним кончиком пальца? Ты, очевидно.              Слабые подчиняются сильным, чтобы выжить… причуды вернули нас к этому естественному порядку. Тебе просто нужно было подчиниться правильному парню. Для большинства людей Всемогущий был самым простым выбором. Соблюдайте закон, и вы не окажетесь под его кулаком.              Если вы не могли вписаться в большинство, то вам приходилось рисковать с каким-нибудь злодеем.              Человека, живущего в обществе, принуждают ходить на работу и зарабатывать деньги, чтобы выжить, это то же самое.              Это не означало, что я должна была притворяться, что получаю от этого удовольствие.              Кран всё ещё протекал. Это заставляло меня думать о небе после дождя… о последнем небе, которое я видела… ну, здесь не было часов. Оно было слишком тусклым, чтобы быть моим самым свежим воспоминанием о небе. Не солнечно, не облачно. Непростительно бесхребетно, как будто не могло решить, что надеть.              Но я не была бы довольна никаким небом в том настроении, в котором находилась. Солнечное небо было бы насмешливым, облачное депрессивным.              Я просто хотела поворчать.              Свободу повесили передо мной, как голодному псу, которому протянули стейк прямо за прутьями его клетки. Такая жестокая шутка обязательно заставит кого-нибудь впасть в депрессию.              Космическая ирония снова работала надо мной. Думать о том, чтобы втиснуть отпуск в ограниченное время, когда люди беспокоились обо мне… или нуждались во мне. Что ж! Вот мой расслабляющий отпуск вдали от людей, которым я небезразлична.              В комнате, в которую меня поместили, не было ни намёка на настроение или стиль. Люминесцентный свет, равномерно расположенный вдоль потолка, был почти клиническим по своей яркости, напоминающим больницу. Эффект заключался в том, чтобы чувствовать себя уязвимой, даже если моя голова была засунута в подушку или моё тело было спрятано под одеялом… слишком тонким, чтобы защитить меня от света. Я могла выключить свет, но тогда комната погрузилась бы в полную темноту. Не было никакого естественного света.              Может быть, единственное небо, которое удовлетворило бы меня, которое я видела в последний раз, было звёздным, которое показал мне Тоя. Моя голова снова погрузилась в подушку, и я потёрла лицо о колючую ткань, пинаясь ногами о кровать. Я действительно была худшей.              Если бы я просто позвонила Айзаве, когда у меня был шанс, убежала, когда у меня был шанс, воспользовалась бы любым шансом вообще, боролась немного сильнее…              Но я хочу решить это сама. Без какой-либо помощи. Я не ребёнок, которому нужно, чтобы взрослые диктовали мне мою жизнь. Если бы я могла просто решить для себя… хотя бы один раз, пожалуйста! У меня есть своя воля!              Что там писал Мураками? Лодка со сломанным рулём, возвращающаяся в то же место, просто возвращающаяся к себе на берег. Но я выгребла и вернулась, так где же та «я», которая должна была ждать моего возвращения?              Если бы я когда-нибудь выбралась из этой ситуации, возможно, жить как призрак было бы моим лучшим вариантом, земля живых была не для меня.              Просто открыть дверь и выйти из этой комнаты было не невозможно, но я даже не удосужилась. Мало того, что предварительные поиски с моей причудой показали, что снаружи лабиринт… люди, знавшие, как ориентироваться в нём, не были склонны позволить мне уйти.              Я встречалась только с двумя из них, и они были молоды, но эти якудза явно находились на совершенно ином уровне, чем мой бесхребетный отец. Если бы они поймали меня, драка была бы невозможна. Они бы выиграли без проблем.              Чисаки был особенно страшным.              Его причуда могла восстанавливать, но был шанс, что он мог просто… и не сделать этого? Можно ли оставить кого-то в виде кашеобразной массы, не собирая их обратно? Я действительно, очень, очень не хотела этого узнать.              Важно отметить, что параллельно стенам, окружающим середину комнаты квадратом, проходили тонкие дренажные решётки. Вдоль стен проходили открытые трубы, вероятно, для подачи воды, поскольку в этой комнате, по крайней мере, была ванная.              Слить тело от крови, разрубить его и должным образом утилизировать…              Если бы когда-либо это помещение воняло кровью, то этот запах был бы заглушен едким запахом химических чистящих средств. Наклонившись ближе к решётке, чтобы хорошенько понюхать, жгучее ощущение стало настолько сильным, что казалось, будто волоски из носа вырвали.              Якудза есть якудза в конце концов, и они всё ещё занимаются делами якудза.              Но самое страшное в Чисаки заключалось не в том, что он был членом якудзы, или даже в его причуде.              Это было впечатление, которое он произвёл на меня. Это чувство щекотания в затылке каждый раз, когда он смотрел на меня. То, что меня взвешивают на весах против чего-то неизвестного, и если они хоть раз перевесят в неправильную сторону…              Он был амбициозен и, казалось, готов сделать почти всё.              Я могла справиться с холодными и расчетливыми глазами, даже с теми, которые, казалось, не придавали особого значения человеческой жизни… но с чем я не могла справиться, так это с сочетанием хотя бы одной из этих черт с амбициями.              Я не могла сказать, было ли лучше или хуже, что он был молод и менее опытен. Я, чёрт возьми, не хотела бы встретиться с ним позже в жизни.              По крайней мере, у него были красивые ресницы. Это его единственное достоинство.              К счастью, я не видела его с тех пор, как была здесь. Этот беловолосый парень… кажется, его звали Куруно… был единственным, кто приносил мне еду. В первый раз, когда он это сделал, он напугал меня до усрачки, захлопнув дверь. Я подпрыгнула и издала звук вроде «Хулл-оу?!» И он засмеялся и ответил «Хулл-оу?». Как будто это была забавная шутка.              Это произвело на него такое впечатление, что он прилагал усилия, чтобы говорить это каждый раз, когда входил в комнату. Он также не слишком часто носил маску, поэтому, естественно, казался более представительным, чем Чисаки… не то чтобы я доверяла этому парню больше, чем ему.              Помимо этого, он не был склонен к разговорам. Только однажды он сказал мне…              — Мне немного жаль тебя, но как только Кай выдохнется в этом предприятии, ты сможешь уйти. Пусть это послужит уроком, чтобы не связываться с якудза, хорошо?              В этом предприятии? Были и другие предприятия?              У меня было много свободного времени, поэтому, когда я не отвлекалась на Свич они позволили мне оставить его, так как он не мог подключиться к Интернету здесь или не спала, я думала о том, зачем он хотел Мицуги.              Его причуда? Она была сильной, и, поскольку термин «якудза» больше не пугал людей, им, вероятно, нужен был более существенный шантаж, чтобы вести свои маленькие вымогательства… но если бы он мог знать только одно о моём отце, так это то, что он не был надёжным источником дохода… или чего-либо ещё вообще.              Может быть, у них была вражда с людьми, преследовавшими моего отца, и они использовали его в качестве наживки? Казалось, это было продумано… и Чисаки не казался тем типом, который организовывал ненужно переусложнённые планы.              Может быть, немного и того, и другого?              В любом случае, поскольку общение с Мицуги было похоже на переговоры с младенцем, я уверена, что у него было полно дел, даже с такой страшной причудой, как у него.              Я перевернулась на спину, пытаясь вспомнить разные сцены с главными героями фильмов в плену. Движение сверху привлекло моё внимание.              Паук медленно спускался по своей паутине прямо надо мной. Он уже был примерно на полпути от потолка до моего лица.              Это было захватывающее событие… спустится ли он до конца? Приземлится ли он на моё лицо?              Я не была поклонницей пауков, но я не возражала использовать чашку и клочок бумаги, чтобы вернуть их обратно на улицу. Однако! Мысль о том, что его восемь лапок заскользят по моему лицу, вызвала дрожь по моему телу.              Я закрыла глаза на несколько секунд, а затем открыла их.              Он был всего лишь немного ближе.              Теперь мы играли с огнём.              В этой игре не было никакого смысла. Ни приза, ни выгоды. Это было бесполезное занятие, порождённое полной скукой. Просто позволить моему сердцу бешено колотиться было достаточной наградой.              Если он приземлится на меня, я оставлю его себе.              Здесь было холодно… не морозно, но достаточно, чтобы было комфортно. Тип холода, который проникал в кости и делал их слишком тяжёлыми, чтобы двигаться. Вялая от холода, я, вероятно, больше спала здесь, чем бодрствовала. Эта среда, должно быть, хуже для паука, верно? Я не знаю, что он здесь делал. Я не видела никаких жуков, которых он мог бы съесть, поэтому я не могла не чувствовать, что это было немного глупо.              Я была так сосредоточена на пауке, что почти не услышала, как распахнулась дверь. Она не захлопнулась, и не последовало никакого «Хулл-оу!», поэтому я ненадолго задумалась, не стоит ли спросить Куруно, хорошо ли он себя чувствует.              Но паук был потревожен внезапным изменением воздуха и остановил своё спуск, поэтому я проигнорировала его, чтобы продолжить наблюдение.              Я не сводила глаз с паука и ждала, когда дверь снова закроется. Так и произошло, но вместо капающего крана я услышала, как ко мне приближаются шаги.              У них не было той же походки, что и у Куруно. Звучали по-другому. Другая обувь, может быть.              — Ты на удивление хорошо себя ведёшь.              Мои глаза сузились. Вот же сукин сын.              — Твой отец, кажется, думает, что ты дикое животное, — сказал Чисаки, шаги остановились посреди комнаты, — Он продолжает настаивать на том, что ты попытаешься сбежать или причинить кому-нибудь вред. Он рассказал мне несколько историй.              Его глаза следовали за направлением, в котором я смотрела, на паука. Я не смотрела на него, отказываясь дать ему понять, что он привлёк моё внимание, но было достаточно просто выбрать объект, чтобы наблюдать за ним. Например, подушка под моей головой.              — С нашей первой встречи я также был склонен верить, что ты будешь немного трудно управляемой.              Я фыркнула. — Ты более разговорчив, чем раньше. Чувствуешь себя уверенно, потому что мы на твоей территории?              — Что-то вроде этого. Как тебе здесь?              — Опыт на одну звезду. Ты портишь мне якудза. Верни мне мои надежды и мечты.              — Хм. — Он прикрыл перчаткой уже замаскированное лицо и отвёл взгляд, как будто глубоко задумался.              Я знаю, что ты пытаешься не рассмеяться!              Я повернулась с потолка к стене, отменив свою причуду. — Что тебе нужно?              — Ты дуешься?              — Я полагала, ты предпочёл бы сразу перейти к делу. Разве я не полезная молодая леди?              — Я бы так не сказал. Но в конце концов ты преуспела.              Я щёлкнула языком, злобно глядя на стену. — Ты получил то, что хотел, и всё ещё жалуешься? Если ты не можешь удержать девушку, то вот почему. — Я могла использовать паутину, чтобы бросить в него пауком. Я могла!              Я не собиралась этого делать. Но я буду думать о его возможных реакциях, чтобы пережить это испытание.              — Почему ты так долго ждала, чтобы связаться со мной? Ты была со своим отцом в течение долгого времени, наверняка были возможности?              — Это не должно иметь значения. Думай только о конечном результате, ты кажешься именно таким парнем.              Он вздохнул. На мгновение не было слышно ни звука. Мои уши насторожились, когда ножки стула заскребли по полу, затем послышался вздох старой древесины, скрипящей под весом. Казалось, он поставил его посреди комнаты. Как будто он пытался быть непринуждённым и представительным, сохраняя при этом как можно больше дистанции. Если бы ситуация была иной, я бы высмеяла его.              — Ты более логична, чем другие дети. У тебя также есть деловая хватка. И признательность за услугу за услугу.              — Время это деньги. — Я знаю, что это не комплименты.              — Хмф. Я хочу прийти к пониманию. Удержание тебя здесь не было частью плана. Это неподходящая комната для маленькой девочки.              — Но ты бы обустроил подходящую, если бы знал заранее? — Я наконец села и повернулась к нему, саркастическая улыбка расплылась по моему лицу. Он сидел, сложив руки на коленях. — Это так мило с твоей стороны. Чисаки, ты настоящий порядочный парень, можно мне пожать тебе руку?              Я хотела спросить его, выберусь ли я когда-нибудь отсюда, но он солгал мне раньше. Нет смысла доверять словам преступника.              Стул заскрипел, когда он наклонился вперёд. Он коснулся места под своим левым глазом. — Ты знаешь, почему я оставил этот шрам на твоей щеке?              Моя рука непроизвольно нашла повреждённую плоть. Несовершенство на гладкой, детской коже. Он оставил его там намеренно?              — Чтобы каждый раз, когда ты смотришь в зеркало, ты думала обо мне и о том, что я для тебя сделал.              В ванной было зеркало. Я была удивлена, что они не убрали его, так как его можно было легко разбить и использовать в качестве оружия, поэтому Чисаки, вероятно, не лгал о том, что не ожидал принять меня.              Я осмотрела шрам в зеркале раньше. Проходя от верхней части моего века до уголка возле родинки под моим глазом, он немного походил на шрам Томуры. Я также заметила, что мои волосы вернулись к своему нормальному цвету. Его причуда удалила коричневую краску.              Это было немного раздражающим. Каждый раз, когда я видела его в зеркале, я действительно думала о нём.              — Это было не для меня, — огрызнулась я, — Это было для моего отца. Я была объектом в этой сделке. Ты мог бы починить машину, к которой он был привязан.              — Если бы это была машина, он задолжал бы это в качестве залога, если бы не смог выполнить работу.              Ик!              — Тебе страшно?              Настолько страшно, что я не удосужилась помешать себе напрячься или скрыть выражение лица.              — Н-нет! Я всё равно не могла принести тебе много денег. — Я резко повернула голову, чтобы снова посмотреть на стену. Я действительно была просто объектом. Дети были собственностью своих родителей, поэтому меня держали до тех пор, пока Мицуги не сделает то, что должен был сделать. Если он слишком боялся пойти в больницу, значит, он слишком боялся пойти в полицию.              — Но… — Мои глаза нервно металислись между Чисаки и пауком, который отступил к потолку, чтобы закончить свою паутину. — Скажи, если это дело с моим отцом провалится, как бы ты собирался возмещать расходы?              Я была слишком молода, чтобы работать в борделе. Продали бы они меня извращенцу, предложившему самую высокую цену? Кому-нибудь из-за границы, чтобы меня было трудно отследить? Подождите, продать мои органы было бы проще, так ведь? Стоят ли детские органы чего-нибудь?              — Я уверен, мы можем что-нибудь придумать.              Иииииииик!!!!              — Т-так, ты хочешь сказать, что… — Я закрыла глаза и заправила прядь волос за ухо, надеясь, что это создаст впечатление, что я глубоко задумалась, а не взволнована. — …в моих интересах, чтобы всё шло гладко с моей стороны? Сотрудничать с тобой?              Он кивает. — Не создавать проблем со своей причудой. Я помог тебе, ты помогаешь мне. — Он снова коснулся места под своим глазом.              — Достаточно легко понять. — Неужели рассказы Мицуги действительно дошли до него?              Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Если повезёт, стул рухнет под ним.              — Но есть кое-что, что меня беспокоит, — сказал он, глядя в пустоту.              Уф, просто уходи, чтобы я могла разработать план побега.              — Твой отец не спешил делиться подробностями… что ты сделала?              — Это тоже часть нашей услуги за услугу?              — Это обычный разговор. Я знаю, что ты на это способна.              — Чтобы наладить взаимопонимание и… доверие?              Он пожал плечами. — Мне любопытно. Большинство детей не додумываются использовать свои причуды против собственных родителей. Ты слышишь истории, но это не так распространено, как ты думаешь.              Я просто хотела снова быть человеком.              — Он причинял мне боль, так что… — Я прижала колени к груди, пряча половину лица за скрещенными руками и позволяя моим глазам злобно смотреть на него. — Я не позволю тебе сказать мне, что я была неправа. Кто-то сильный, как ты, не поймёт этого.              Кто-то сильный, как ты, может принимать собственные решения.              — Полагаю, я должен быть рад, что ты так высоко обо мне думаешь, — сказал он, не звуча ни радостно, ни недовольно. — Ужасающая причуда отличает человека от других.              — Дело не в причуде.              — Лгунья.              Я покачала головой, не глядя на него. — Я знала с нашей первой встречи, что у меня не будет шансов против тебя. Потому что ты сумасшедший.              — Сумасшедший? — Интонация в его голосе не выдала, был ли он удивлён или обижен.              — Причуда может быть страшной, но если пользователь кроток, то это не большая проблема. Если бы я не думала, что ты способен на… э-э… — Я прочистила горло. — Смысл в том, что, если бы я думала, что ты не используешь её против меня, я бы сбежала.              Я была рядом со многими людьми со страшными причудами. Чёрт возьми, у гетероморфов могли быть одни из самых страшных причуд, но многие из них были послушны, как ягнята.              Я взглянула на него. Его поза всё ещё была расслабленной, но его глаза были такими же напряжёнными, как и прежде. Эти ресницы были потрачены впустую на мужчину, который прикрывал больше половины своего лица.              — Я бы. — Он наклонил голову. — Даже если бы я оставил тебя без травм, я не могу стереть твою память. Это бы… усложнило нам жизнь в будущем. Но в тот момент, если бы ты убежала, я бы не думала о долгосрочных последствиях.              Я сглотнула, подавляя дрожь. — Э-это… хорошо знать себя так хорошо… но также хорошо составить план, который учитывает твои, э-э, слабости…              — Мне говорили это раньше.              В комнате воцарилась та же гнетущая тишина… как будто я всё ещё была одна. Это была тишина, которая давила на тебя и позволяла слышать, как электричество гудит по зданию, нарушаемая только звуком протекающего кра…              Я выпрямилась. Он приподнял бровь при этом внезапном движении.              — Эй.              — Что?              Я указала на раковину за ним. — Ты мог бы починить этот кран своей причудой? Если уж мы говорим об услуге за услугу, он меня действительно раздражает, и я была бы очень признательна.              Он долго смотрел на меня. Когда кран снова закапал, он повернулся на стуле, чтобы хорошенько рассмотреть его.              — Знаешь, протекающий кран может стоить тебе тысячи долларов на оплате счетов за воду, — сказала я, — И если у якудза в наши дни дела идут не очень хорошо, ты не можешь себе этого позволить… — Я продолжала болтать, когда он встал. — Но послушай, я думаю, что поняла в чём проблема, картриджа…              — Тихо.              Я закрыла рот.              Он снял одну из своих перчаток и коснулся кончиком пальца изгиба крана. Это было элегантное движение, но не было времени оценить его. Трещины расползлись по поверхности, и он разлетелся на осколки. Повреждение распространилось на раковину и на трубы, соединяющие её со стеной. На захватывающее дух мгновение они повисли в воздухе, прежде чем осколки снова слились воедино, вернувшись в своё первоначальное состояние без каких-либо признаков повреждения. Старая раковина выглядела как новая, лучше, чем раньше. Любые признаки износа исчезли.              В отличие от сборки моего отца, я ни разу не отвернулась и не моргнула. Органический и неорганический материал. Это действительно была потрясающая причуда.              Он проверил ручки, пустив воду, прежде чем снова выключить её. Она остановилась немедленно.              — Хорошо. Проблема была не в давлении воды. — Он снова надел свою перчатку. — На этом мы поквитаемся, так как ты сэкономила нам так много денег.              — Э… — Акцент на услугах напомнил мне Энни, но голос Чисаки был таким ровным, что было трудно сказать, шутил ли он.              Он повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Я пришёл не только поболтать, я хотел сделать тебе предложение.              — Да?              — У тебя, вероятно, заканчивается чистая одежда, которую можно носить. Неудобно носить что-то дважды подряд.              — Мм.              Создать проблему, а затем предложить способ её решения? Простейшая тактика манипулирования из книги. Я не дам тебе ни одного балла за усилия.              — Рядом есть комната со стиральной и сушильной машинами, ты хотела бы воспользоваться ею? — Когда я не ответила сразу, он раздражённо вздохнул. — Я мог бы попросить кого-нибудь сделать это, но ты молодая девушка. Я полагаю, странный мужчина, прикасающийся к твоим вещам, заставит тебя чувствовать себя некомфортно. Я знаю, что ты знаешь, как стирать свою одежду.              — Знаю…              Даже если он собирался каким-то образом перекрутить этот жест, чтобы извлечь выгоду для себя, это было на удивление заботливо. Требовалось приличное количество эмпатии, чтобы прийти к такому выводу.              — Да, я бы хотела это сделать. — Я развела руками. — У меня много свободного времени, поэтому я готова пойти в любой момент.              Он кивнул в сторону двери. — Сейчас.              За пределами комнаты слабый химический запах исчез, но воздух всё ещё был спертым.              Комната и коридор без окон, затхлый воздух, нескончаемый холод и то, как разносился звук, создавали у меня впечатление, что мы находимся под землёй. Я не стала бы упоминать об этом Чисаки, если бы была права.              — Откуда ты знаешь, что я умею пользоваться стиральной и сушильной машинами? — сказала я, таща за собой сумку. Чисаки шёл немного позади меня, вероятно, чтобы я не могла предпринять ничего смешного.              — Ты достаточно взрослая.              — Это когда ты шпионил за мной и мамой?              Он замолчал на мгновение, его шаги замедлились, чтобы соответствовать моему более короткому шагу.              — Да.              Ха-ха, он не хотел выглядеть как извращенец.              Я усмехнулась. — Что ещё ты узнал обо мне?              — Что ты очень самостоятельная маленькая девочка. Поторопись, у меня не так много свободного времени.              Он так сказал, но как только стиральная машина затряслась и застонала, как будто издавала свой последний предсмертный хрип, он прислонился к стене и уставился на меня.              «Эта машина, возможно, старше меня» подумала я, садясь на скамейку напротив неё.              В комнате были те же выцветшие серые стены и открытые трубы, что и в комнате, где я жила. Она была намного меньше, но места было достаточно для стиральной машины, сушилки, кладовой и скамейки. Что ещё важнее, было достаточно места для Чисаки, чтобы держаться на расстоянии… так же важно для меня, как и для него.              Уловив запах моющего средства, я вспомнила, как ходила в прачечную с Сайки. Это почему-то огорчало меня. Тоска по дому была обычным явлением, но редко по месту, которому было меньше ста лет.              Сайки читала старый журнал, оставленный прошлыми клиентами, и показывала мне всё, что её заинтересовало. В ожидании мы ходили по магазинам неподалёку. Она всегда хотела купить что-нибудь бесполезное. Иногда она позволяла мне смотреть то, что показывал телевизор перед магазином электроники, пока она бегала по другим делам… но это случалось редко. У меня больше признательности к её паранойе после встречи с Мицуги.              Следуя нити тоски по дому, ты запутываешься в узлах одиночества. Но Сайки больше не было, и моим единственным компаньоном был…              Я посмотрела на Чисаки, на машину и обратно. Он всё ещё смотрел на меня, как будто чего-то хотел. От этого у меня волосы на затылке вставали дыбом. Сегодня воскресенье? У якудза бывают выходные?              — Твой хвост…              Неприятное придаток напрягся, и я притянула его поближе к себе. — Да?              — Он двигается в зависимости от твоего настроения. Как у животного. — Его лицо было нечитаемым, но он сердито смотрел на него во время нашей первой встречи.              Сравнение меня с животным не обязательно было оскорблением. Некоторые дети в детском саду говорили то же самое, когда восторгались тем, какой он милый. Я не возражала, но учитель всё равно ругала их. В конце концов, Миё это человек.              Люди всё ещё были чувствительны к этой теме. У меня было нормальное лицо, поэтому я, вероятно, не столкнулась бы с какими-либо препятствиями, но гетероморфам всё ещё было трудно интегрироваться в общество.              — Ах, возможно, ты заинтересован в том, чтобы прикоснуться к нему? — Я помахала им туда-сюда. — Я разрешу тебе за 1000 иен.              Он скривил нос, встал и прошёл мимо меня, опуская гладильную доску, прислонённую к стене.              — Жадюга.              — Меня не интересует платить деньги, чтобы прикоснуться к маленькой девочке.              Я выпалила. — Пфф… ха ха!              — Это было смешно? — спросил он, не оглядываясь, его внимание было занято установкой гладильной доски и сопровождающего её утюга.              — Ах… немного.              — Я просто упомянул это, — сказал он, ставя утюг вертикально на доску, — потому что тебе, кажется, он не нравится.              Я ничего не сказала, но мой хвост поджался под колени. Было неприятно, что он был уверен в том, чего я никому не говорила. Его наблюдательность была на высоте.              — Думаешь удалить его?              — Тонкие хвосты легче удалить, но есть осложнения. Многим людям, перенёсшим операцию, нужно заново учиться ходить, не нуждаясь в хвосте для равновесия.              — Ты провела исследование.              Пар поднялся из отверстий в подошве утюга.              — Это… неудобно. Для выбора нарядов. Я же девочка, в конце концов.              Он щёлкнул выключателем на стене, и вентилятор, встроенный в потолок, заработал. Лопасти лениво поворачивались, прежде чем запуститься как следует, скорость делала их невидимыми. Если это помещение было под землёй, им понадобилась бы вентиляция.              — Полагаю, раз я не девочка, я не понимаю, — он указал на стопку рубашек, разложенных над сушилкой. Они уже были на вешалках, готовые к шкафу. — Я ношу только похожие вещи. Это удобнее.              При ближайшем рассмотрении все рубашки были чёрными с пуговицами. Я подумала, что кто-то просто стирал тёмные вещи. Я никогда не видела, чтобы он носил что-либо, кроме чёрной рубашки на пуговицах, даже сейчас.              — Даже тёмно-синей?              — Нет. Твоя причуда телекинетического типа?              — В основном.              Вероятно, было хорошей идеей, что никто, кроме Тои, не знал, что я унаследовала способности Мицуги. На всякий случай, Чисаки использовал причуду моего отца для чего-то… нет, он не стал бы основывать важный бизнес якудзы на плечах ребёнка. Это было бы глупо.              — Насколько она точна?              — Примерно настолько же точна, как использование моих рук… эй, ты должен рассказать мне о своей причуде, если хочешь узнать больше о моей.              Он проигнорировал мои протесты. — Она не кажется опасной или даже сильной. Почему ты колеблешься использовать её?              Я мило улыбнулась. — Очевидно, я люблю её использовать. Мой отец это хорошо знает.              Он промычал, и у меня сложилось впечатление, что он мне не верит. — Я заметил это только после нашего первого разговора. Когда я вспомнил о том, как наблюдал за тобой, ты редко ею пользовалась… почти никогда на людях. — Он указал на парящий утюг. — Опасность исходила бы от объекта, которым ты владела.              Он хотел, чтобы я..?              — Я не видела её должным образом.              Я отшатнулась назад и вытянула руки перед собой, чуть не упав со скамейки. — Ни в коем случае! Ты меня смущаешь! — Я отвернула голову, чтобы он не видел моё красное лицо.              Это вызвало у него первое настоящее озадаченное выражение лица, которое я когда-либо видела. — Это смущает?              — Типа… — Я отвела взгляд, сжав руки, с смущённой улыбкой на моём лице. — … люди знают, что у тебя есть способность, и подробности… это не то, чем ты делишься с незнакомцами…              — Это… — Мне удалось вывести из себя такого парня, как Чисаки. Я бы отпраздновала, если бы не была так унижена… вдвойне, поскольку моя реакция была ненормальной.              — Ты использовала её передо мной раньше, — сказал он, наконец взяв себя в руки.              Шланг и дезинфицирующее средство для рук. — В первый раз это было случайно. Но во второй раз было, потому что, знаешь, ты меня починил.              — Это вряд ли было расплатой.              — Это было не поэтому! Только вроде как… — Я потёрла большой палец о сжатые руки. — Я хотела, чтобы ты знал, что я благодарна и что я не собираюсь причинять тебе боль… или пытаться.              Я не врала. Давным-давно ты делился своей мета-способностью только с теми, кому доверял. Я до сих пор не преодолела эту инстинктивную реакцию. Может быть, я охотно использовала свою способность перед Чисаки, потому что хотела, чтобы он понравился мне. Он использовал свою причуду, и я поделилась своей в ответ. Возможно, именно поэтому это было более неловко, чем должно было быть.              Со своей стороны, ему удалось сохранить невозмутимость. — Даже так, это бы меня успокоило, увидев ее в действии. Эта деятельность требует приличной ловкости.              Гладить рубашки?              И я тоже буду обращаться с опасным предметом. Чтобы доказать, что я не попытаюсь ничего даже с доступом? Неужели он действительно думает, что я причиню столько неприятностей? Что, чёрт возьми, Мицуги ему наговорил?              Я глубоко вздохнула. Просто покончи с этим, и он оставит тебя в покое. — Ладно. Но я хочу что-нибудь взамен. Я не собираюсь гладить рубашки бесплатно.              — Попроси что-нибудь разумное, и я предоставлю это.              Более теплое одеяло. Это начало.              — Ладно, ладно.              Я не могла видеть утюг с земли, поэтому я шагнула на скамейку.              — Слезай оттуда, — огрызнулся он, — это не для того, чтобы стоять.              Я отскочила назад, чуть не врезавшись в стиральную машину. Прижавшись к машине, я сказала: — Мне нужно видеть складки. — Я одарила его нервной улыбкой. — Я слишком маленькая.              Он перестал раздражаться. Спокойная видимость восстановлена, он расслабил плечи. — У тебя противная обувь… дай я найду тебе что-нибудь, на что можно встать. — Он оглядел комнату, слегка раздражённый, когда ничего не нашёл.              — Жди здесь.              Я прижалась к машине, когда он проходил мимо, расслабившись только после того, как он вышел из комнаты.              Сделав несколько глубоких вдохов, я собралась с мыслями. Помни, с кем ты имеешь дело. Якудза, преступник, боязнь микробов и мощная причуда.              Ты сможешь это сделать. Это было далеко не самое страшное, с чем я когда-либо сталкивалась.              Он оставил дверь открытой. Он был уверен, что я не попытаюсь уйти. Часть меня была раздражена, но только потому, что он был прав.              Я ждала, пока он вернётся со табуреткой.              — Выглядит достаточно хорошо. — Казалось, он уже был в лучшем настроении.              Этот момент оставил липкую неловкость, нависшую надо мной, настолько сильную, что я чуть не забыла смущаться, что он наблюдает за мной.              — Помни, ничего не трогать.              — Да, да. — Про себя я саркастически пробормотала, разглаживая ткань своей причудой. — Я покажу тебе, какая я крутая.              Чисаки был достаточно уверен в себе, чтобы небрежно прислониться к стене, пока я пользовалась обжигающим утюгом. Должно быть, он может использовать свою причуду на себе, так как самым логичным местом для броска утюга была бы его голова.              Видите? Я тоже могу анализировать.              Когда я закончила первую рубашку, я повесила её обратно на вешалку и посмотрела на него. Он ответил, указав на оставшуюся стопку.              — Я хочу посмотреть, как долго ты сможешь сохранять свою точность. — Он наклонил голову к стиральной машине. — И у нас есть ещё время.              Уф.              — Одна рубашка считается одним одолжением.              — Я думал, ты хочешь продемонстрировать мне свою признательность?              — Это когда я остаюсь здесь, не создавая проблем! В противном случае, я бы определенно… я бы определенно…              Я попыталась придумать что-нибудь, что я могла бы сделать.              Ничего не приходило на ум.              — Твоя причуда не работает, если ты слишком много думаешь?              — Конечно, она работает, — огрызнулась я. Следующая рубашка слетела с вешалки и приземлилась на доску. — Я сделаю это, но тебе лучше быть готовым, если ты не выполнишь то, что обещал.              — В разумных пределах.              — Что для тебя значит «в разумных пределах»? — спросила я. Тот факт, что я могла сказать, что он был доволен, несмотря на маску, начинал доставать меня.              — Мне немного жаль, что ты не спросила об этом раньше. Лучше всего обсудить условия до начала, чтобы обе стороны знали, чего ожидать друг от друга.              Якудза это просто злые бизнесмены, так ведь?              Он указал на готовую рубашку. — Он позволял тебе стирать свою одежду.              — Видишь? — Я кипела. — Ты просто решаешь любые условия, которые тебе хочется, так есть ли смысл в обсуждении?              Чисаки пожал плечами. — Если я не доставлю, ты можешь отказаться. Я не буду тебя принуждать. Но у многих пользователей телекинеза нет такого контроля, как у тебя. — Его глаза впились в меня. — Ты полезна из-за своей причуды, разве не к этому все стремятся в наши дни?              Я повернулась, чтобы посмотреть на него, хвост с хлопком хлестнул по ножкам гладильной доски.              — Нет! — огрызнулась я. — Это отвратительно, кто бы этого хотел?              Гладильная доска наклонилась в сторону, чуть не опрокинувшись, прежде чем я схватила её своей причудой и дёрнула обратно в вертикальное положение.              Это был не первый раз, когда член якудзы говорил мне, что я полезна только из-за своего тела. Ситуация была другой, но от этого я не чувствовала себя менее грязной.              — Эта причуда это инструмент. Я использую её, потому что мне это нужно или потому, что это удобно. — Я указала на рубашку, накинутую на гладильную доску. — Это согласие больше никогда не говорить такую скользкую чушь.              Вентилятор всё ещё гудел над нами, но я не чувствовала холода. Он напрягся во время моего всплеска, но, увидев, что я не делаю ничего, кроме как злобно смотрю, он заметно расслабился.              — Понимаю, — наконец сказал он, — Не буду. — Он смотрел на меня по-другому, чем раньше. Любопытство… и не то, что ты бережёшь для мимолётного развлечения. Я отвернулась, чтобы дать ему понять, что игнорирую его.              — Твой хвост дёргается взад и вперёд, когда ты взволнована.              Я стиснула зубы, стараясь, чтобы утюг оставался устойчивым, пока я водила им по ткани. — Я знаю.              Мой хвост пульсировал. Иногда я била им обо что-нибудь, когда слишком волновалась, и он покрывался синяками. Небольшой укол боли как напоминание о том, что это часть меня.              — Насколько я понимаю, большинство твоих сверстников хотят быть героями, — сказал Чисаки.              — Я похожа на такой тип? — Я устало вздохнула. — Ребёнок, который хотел бы быть героем, не предложил бы помощь якудза.              — Ты сама по себе довольно сумасшедшая.              В его голосе было такое впечатление, будто он усмехался. По крайней мере, одному из нас хорошо.              Я закончила следующую рубашку, повесив её обратно, когда я перевернула следующую на гладильную доску. — Кстати, а как насчёт тебя? С такой причудой ты мог бы делать что угодно, так что выбор в пользу якудзы это интересный выбор.              — Что угодно? Ты слишком высокого мнения обо мне. Если бы я был менее благосклонен, я бы нашёл твои предположения высокомерными.              Я продолжала сосредоточивать взгляд на своей работе. Его голос был спокоен, но… Он внезапно стал оборонительным. Мой хвост дёрнулся. К сожалению, Чисаки был прав, это выдало мой интерес.              Играть с этим парнем это плохая идея, но узнать о нём больше это не пустая трата времени.              — О, извини. Я тебя обидела? Но твоя причуда потрясающая. Ты исцелил меня мгновенно. — И если бы ты не был такой маленькой сучкой, ты бы даже не оставил бы шрама. — Я не пыталась намекнуть, чтобы ты делал что-то другое. Никого нельзя заставлять использовать свою причуду для чего-то, чего он не хочет. Это было бы как… удерживать кого-то против его воли.              — Хм. — Он промычал, как будто это сравнение полностью прошло мимо него.              Я продолжила. — Кроме того, разве ты не думаешь, что люди, которые говорят… эта причуда идеальна для героя..! лишены воображения? — Я наклонила голову, чтобы посмотреть на него, на моём лице появилась озорная улыбка. — Но ты герой для меня, хочешь ты того или нет.              — Ты действительно что-то с чем-то, да? — Его глаза, которые снова смотрели на то, как утюг двигается сам по себе, перескочили обратно ко мне. Он вернул себе хладнокровие, бесстрастное поведение. — Большинство не стало бы так быстро рассыпаться в любезностях перед человеком, который убил их.              — Убил? — Улыбка сошла с моего лица.              — Чтобы собрать обратно, я должен разобрать.              Я вспомнила, как Мицуги взорвался и как сильно болела голова, прежде чем я проснулась.              — Оооо, это. — Я вздохнула. — Умирать действительно больно, но, поскольку ты вернул меня, кажется неправильным поднимать из-за этого шум. — Я уже сделала это один раз, что сделает второй раз?              Но, возможно, он предупреждает меня, чтобы я не испытывала судьбу. У него эта фиксация на причудах… ещё одна вещь, которую можно отложить на потом.              Мы провели остаток времени в тишине, только шаткая стирка и гудящий вентилятор составляли нам компанию.              — Ты меня удивила, — сказал Чисаки, когда я почти закончила. — Я скажу твоему отцу, что у его дочери светлая голова на плечах.              И если ты не будешь делать то, что мы говорим, мы отрежем её… вот что ты скажешь?              — Я сказал ему, что позабочусь о тебе, и я позабочусь.              Я рассмеялась. Он проигнорировал меня.              — Но в конце концов он потребует снова тебя увидеть. Это затруднит работу с ним.              — Итак..?              — Но я также знаю, что ты не очень-то его любишь. Было бы безответственно с моей стороны приводить тебя к кому-то, кого ты не хочешь видеть.              Вероятно, он не был так внимателен, как мне хотелось бы верить… хотя я не могла понять, к чему он клонит.              — Делай всё, что считаешь нужным, — сказала я, — Я хочу уйти из этого места как можно скорее.              Он помолчал мгновение, прежде чем заговорить.              — Конечно. Я сообщу тебе заранее.              — Спасибо.              К этому времени я закончила, и моя собственная одежда была в сушилке. Я спрыгнула со стула, чтобы немного отдалиться, когда он подошёл к рубашкам, чтобы осмотреть их. Он стоял перед рубашками, скрестив руки, делая им последнюю оценку.              — Какие-нибудь проблемы?              — Это прилично для первого раза, — сказал он, протягивая руку, чтобы загладить складку.              …              Первый раз?              Он повернулся ко мне. — Должно быть, скучно сидеть в этой комнате весь день.              О.              — Тебе нечего делать.              О нет.              — Мне не нравится, когда другие люди трогают мои вещи, но с твоей причудой это не проблема.              — Не собираюсь заниматься домашними делами своего похитителя.              — Услуга за услугу. Я уверен, что наша гостевая комната не такая удобная, как могла бы быть. Я занят, поэтому мне не помешала бы помощь. — Он серьёзно посмотрел на меня. — И я не твой похититель. Твой отец доверил мне заботу о тебе, так как он занят другими делами.              — Ты не можешь говорить серьёзно.              — Ты сказала, что людям не хватает воображения, если они могут думать только об использовании своей причуды для героизма. — Он кивнул мне. — Я согласен.              Пришла моя очередь смотреть на него в ошеломительной тишине.              Всё это время… вся эта поездка в эту комнату под предлогом того, что мне разрешили постирать свои вещи…              Он просто проверял, насколько хорошо я могу стирать его одежду!              Я даже думала, что он хотел посмотреть, как работает моя причуда из-за Мицуги… но, должно быть, он услышал рассказы Мицуги о том, какой я ужасный человек, и сразу же подумал, как это было бы удобно для него.              Сумасшедший. Он был сумасшедшим.              Моё тело дрожало. Моё лицо, должно быть, стало красным, тело горело от смеси стыда и гнева.              Он снова меня переиграл! Который это уже раз?! Я была полностью побеждена. Выдрессирована, растоптана, ведена за нос! Даже если бы я не согласилась, он всё равно заставил бы меня погладить его рубашки хотя бы один раз!              Дело было не в его причуде, он просто был лучше меня!              — Тебе нужно время, чтобы обдумать это? Если бы я был на твоём месте, я бы не задумывался.              — Это звучит… — прошипела я сквозь зубы, — …как милое предложение. Я так признательна. Конечно, я соглашусь.              — Хм. Хорошо. О, и если ты будешь возиться с ними или думать, что сможешь обмануть меня… — Он посмотрел на меня сверху вниз с оттенком удовлетворения в своих золотых глазах. — …помни, в каком положении ты находишься. Ты добровольно согласилась на эту работу, и я на самом деле в тебе не нуждаюсь. Мне это просто удобно.              Я была бы впечатлена его наглостью, если бы не была так взбешена.