Глава 22. Часть 2

      Глава 22. Всё тот же (Неудачник). Часть 2              Она не хотела быть исключенной из колледжа.              Мидория, конечно, нервничал, когда на следующий день после школы пришел в ее кампус… все еще в униформе и сжимал ремешки своего желтого рюкзака, как спасательную веревку. Только когда он напряженно заставил свои ноги двигаться вперед, шагая, как фигурка боевика без коленных суставов, он понял, что у него нет направления. Ее выбранная область, какие занятия она посещала, места, где она тусовалась, ее друзья…              Они были одного возраста, но их жизни были настолько разными. Не подумают ли люди, что он извращенец, если он будет расспрашивать о ней?              Она ушла довольно быстро после появления Летающего Героя, все еще держа в руках блокнот Мидории. Прежде чем герой улетел, Мидория набрался смелости и спросил его, где она учится, ссылаясь на то, что у него есть предмет, который нужно вернуть. (В конце концов, у него все еще была ее гачапон-капсула.) И то ли из жалости, то ли из-за предыдущей лести Мидории, герой ответил правдиво без особых уговоров.              Конечно, девушка… теперь он знал, что ее зовут Мируме… могла бы избавиться от блокнота, как только поняла свою ошибку. Он все еще не был уверен, действительно ли она думала, что заметки принадлежат Бакуго, или нет… а ведь взрывной мальчик не произвел на нее большого впечатления.              Бакуго был странно тих на следующий день, угрюмо молчал, пока его друзья обсуждали свои планы после школы.              Мидория был рад, что она не пошла в Альдеру. Бакуго был скорее оппортунистом, чем тем, кто стал бы планировать сложную месть. У него было время остыть. Если они встретятся снова, у нее были связи с профессиональными героями. Даже Бакуго знал, что попытка что-то сделать может поставить под угрозу его будущую карьеру.              Он оставил Мидорию самого по себе в тот день, что означало, что у Мидории было достаточно времени, чтобы обдумать, что он собирается сказать Мируме.              Вот твой приз, спасибо, что не выбросила мои заметки, до свидания? Извини за Бакуго, он обычно только беспокоит меня?              Он был так поглощен их возможным будущим разговором, что даже не думал о том, как он ее найдет, чтобы поговорить.              Но его недостаток предусмотрительности не имел значения. Самая молодая студентка в кампусе обладала отличительной внешностью, косплеила школьницу и имела резкий характер, поэтому найти ее было совсем несложно.              Первые люди, которым он ее описал… студентки, которые спросили его, нужна ли ему помощь… с недоумением переглянулись. Прежде чем он успел извиниться за потраченное ими время, одна из них сказала…              — Думаю, вы говорите о Миё-сенпай?              — С-сенпай? Ей действительно мало лет… наверное, примерно мой возраст! — Девушка, называющая школьницу среднешкольного возраста сенпай, не моргнув? Это было абсурдно.              — Да, это похоже на Миё-сенпай. — Она рассмеялась. — Ты единственный другой человек здесь в униформе, поэтому я сразу подумала о ней, когда увидела тебя.              Она, по-видимому, была довольно популярна в кампусе. В каждом месте, куда ее тащили девушки, был хотя бы один человек, который так ее знал. Всегда как «Миё-сенпай».              — Если увидишь Миё-сенпай, можешь передать ей кое-что от меня?              — Миё-сенпай избегает меня, потому что проиграла пари.              — У меня есть то, что Миё-сенпай просила.              — Миё-сенпай помогает нам на этой неделе, но я не знаю, где она сейчас…              Его провожатые с великим удовольствием показывали его, как клоуна на представлении фриков. Сначала это было: «он ищет Миё-сенпай», потом: «он друг Миё-сенпай». Затем — «друг детства», пока, наконец, не приземлились на самую сочную потенциальную сплетню, «парень».              Это слово вызвало визг восторга у других, так что девушки только поощрялись продолжать его использовать. Его скрипучий, сорванный от нервов голос так и не прорывался сквозь их хихиканье, чтобы расставить все по местам.              Его ноги дрожали к тому времени, когда они нашли зацепку.              В ее клубной комнате… Клубе исторической документации… никого не было, но комната жила движением.              Пространство было довольно маленьким… или казалось маленьким. Мебель была сдвинута, как детали Тетриса, и ее приходилось перемещать и протискиваться между ними. Стопки бумаг, книг, папок и прочие смесь материалов были расставлены на полках и наполняли небрежно сложенные картонные коробки.              Ощущение облегчения было дано большим окном, выходившим в комнату. Даже поздним днем окно пропускало достаточно желтого вечернего света, чтобы не включать искусственное, и позволяло пространству раскрыться с иллюзорной глубиной.              Это был ветерок из окна, подумал он инстинктивно, когда он шевелил свободные бумаги, лежащие на столе в углу. Но окно было закрыто, мелкие пылинки, застрявшие в солнечном луче, были невозмутимы.              С любопытством, он подошел ближе к столу…              Книга метнулась ему в лицо, пролетев мимо его волос, когда она на последней секунде нырнула вокруг него. Он резко обернулся вовремя, чтобы увидеть, как она мягко опустилась на полку.              — Она, должно быть, где-то рядом, — сказала одна из девушек, — Мы пойдем ее искать… я уверена, она уже знает, что ты здесь.              Прежде чем он успел задать дюжину уточняющих вопросов, девушки выскользнули за дверь.              — Не волнуйся, она стала лучше не бить людей. Если она это сделает, то намеренно, — хихикнула другая, когда они ушли.              Он уставился на дверь, тело его было твердым, как доска. Брошенный на произвол судьбы на незнакомой территории.              Единственный знакомый предмет, ее черный плащ, был брошен на старый диван.              Она уже знает, что я здесь?              Означало ли это, что у нее был способ почувствовать его присутствие?              Комната ожила, как будто ждала, пока девушки уйдут. Предметы летали по воздуху. Лейка поливала растения, стоявшие рядом с окном. Клацала клавиатура компьютера. Он не мог видеть, оттуда, где он стоял (он не хотел, чтобы ему в лицо залетела еще одна книга), но если прищуриться, он мог увидеть, что она, вероятно, набирает эссе.              Сцена напомнила ему дом с привидениями, но Мидории невольно казалось, что вместо бедной души, неспособной обрести покой, комната была населена людьми, которых он просто не мог видеть. Невидимыми, но дружелюбными.              Это ее причуда. Даже если ее не было рядом, она наполняла комнату жизнью. Это была идеальная причуда для героя.              Многие, обладающие телекинетическими способностями, могли использовать свою силу только в том случае, если они имели глубокое представление о планировке комнаты. Но она могла реагировать на неожиданные элементы (такие как он сам) или изменения в окружающей среде, не присутствуя физически.              Его пальцы задергались в поисках ручки, и он вдруг почувствовал, что скучает по своему блокноту.              Он крепко сжал ремешки рюкзака. Как только он вернет ее, ему придется уйти.              Он так нервничал, что снова застрял в магазине (опять), прежде чем добрался до ее кампуса. Там он понял, что было бы вежливо принести подарок, и купил ей сладостей. Это были такие, которые легко сочетались с чаем, но теперь, когда у него было время обдумать это… он не хотел, чтобы она думала, что он чего-то от нее ожидает. Сесть и выпить чаю. Ответить на его вопросы.              Они даже не были в одном классе, их миры были далеки друг от друга.              На журнальном столике, расположенном между двумя диванами, лежала стопка журналов. Красочные, глянцевые страницы выделялись на фоне другого обычного беспорядка. Один был раскрыт поверх других. Он выглядел старым… местами помятым и выцветшим, уголки страниц закручивались… но название статьи привлекло его внимание. Речь шла о группе мстителей, о которой он уже слышал, совсем немного. Они были популярны до того, как герои стали опорой современного общества.              Он должно быть очень старый. Настолько старый, что он, вероятно, не должен был его брать, но любопытство взяло верх, и он перевернул страницу статьи. У него было время пролистать несколько страниц, прежде чем…              Он подпрыгнул, роняя журнал, когда услышал приглушенный голос из-за двери. Четкость голоса усилилась, когда Мируме проскользнула внутрь, стараясь изо всех сил прикрыть собой дверь от старших девушек снаружи.              — Я просто кое-что у него одолжила. Он пришел за этим! Ух, разве у вас нет дел получше? — Она захлопнула дверь перед ними, выглядя взволнованной, когда разглаживала юбку. На ней была другая форма, чем вчера. Она была немного милее и более явно косплейной, с оборками и милым бантом… то, что школа вряд ли выдала бы.              Она встретилась с ним взглядом, прежде чем ее глаза опустились на журнал.              — Нашел его интересным? — Ее намек на ухмылку вызвала у него напряжение. — Но неудивительно, ведь ты же подросток.              Он посмотрел на стопку журналов на столе. На обложке была девушка с перепончатыми руками и ярко-зеленой чешуей, поднимающейся по ее предплечьям. Но это было не то, что привлекло его немедленное внимание.              Это был купальник, обтянувший ее тело. Один из ее перепончатых пальцев стягивал его вниз. Приглашающие, полуприкрытые глаза намекали, что она вот-вот даст читателю заглянуть.              Его руки вспотели. Быстрый взгляд на обложку того, что он держал, выявил другую мутантку, изгибающуюся в другой, эротической позе.              Название журнала было BizarrEro.              Английские слова «Bizarre» и «Erotic» столкнулись.              Журнал выпал из его рук, теперь скользкий от пота.              — Это не так! Я-я увидел статью и подумал, что она интересная…              — Да, да, — она отмахнулась от него со знающей улыбкой.              — Я говорю правду!              — Мм-хм. — Она осмотрела журнал, пока он суетливо размахивал руками, ничего не выходило из его рта, кроме односложных писков.              — Ч-что он вообще здесь делает?! Разве такое должно быть в учебной среде?! — наконец выдавил он.              — Мы Клуб исторической документации, но это просто модное название для сбора старых вещей, которые нам интересны и которые мы сохраняем.. в основном, это что то написанное или это видио.              — О-о? — Он не смог сформулировать слова, чтобы спросить, почему софткор-материал был интересен или важен, но она уже предвидела его сомнение.              — Ты читал его, не так ли?              — Ну, да… но я не смотрел на картинки!              Она кивнула. — Ладно, ладно, я тебе верю. Думаю, это была моя вина, что я оставила его на столе, как будто это была комната ожидания, — сказала она, сметая его и несколько других документов со стола, а затем ставя их на книжную полку.              — С другой стороны, я не ожидала гостей.              Она застала его с поличным, а он даже не представился!              — Я Изуку Мидория! — сказал он, поклонившись слишком низко. — Приятно познакомиться… мы уже встречались, но… эмм… — Он снял рюкзак и порылся в нем, наконец, вытащив сладости, которые принес из магазина, и протянул ей.              — Простите за вторжение.              Она уставилась на них, ее лицо было пустым.              — Тебе не нравятся такие?              — Нет, просто… тебе не стоило.              — Я подумал, это будет приятно, поскольку я появился без предупреждения…              — Скорее, — медленно сказала она, как будто ее мозг пытался догнать. — Тебе не стоило.              — Прости! — Он засунул его обратно в сумку. — Пожалуйста, забудьте, что я…              Ее рука обхватила его предплечье, как тиски, глаза широко распахнулись и уставились на пакет с почти убийственной интенсивностью. Прежде чем он успел упасть на пол и молить о прощении, она повернула к нему лицо, с обезоруживающе сладкой улыбкой.              — То, что я сказала, тебе не стоило, не значит, что я их не хочу… я просто имела в виду, что тебе не стоило так утруждаться, понимаешь? Невежливо забирать подарок.              Он сглотнул и кивнул.              Не отпуская его, она отступила и провела другой рукой по комнате, как презентатор. — Я Миё Мируме. Добро пожаловать в Клуб исторической документации. Мы используем эту комнату для бумажной работы или для просмотра материалов. Как в административной. Садись.              Два дивана цвета кофе зажимали стол, на котором лежали журналы, и она потащила его к одному из них. Пальто, лежавшее на спинке, взлетело над их головами, чтобы накинуться на офисное кресло.              — Много работы делается в библиотечных архивах, но я никогда не работала бы там слишком долго. Ведь она в основном под землей. — Она покачала головой. — Нет естественного света, и там слишком холодно. У тебя есть предпочтения по чаю?              Он погрузился в диван. Он был старым и потрепанным, но таким мягким, что его напряженная спина тут же изогнулась в подушки. — Что угодно подойдет.              — Правда?              Накануне она спросила Бакуго, какой его любимый фильм. Оценивала ли она его по выбору чая?              — Эм… может, зеленый чай?              — Да! — Она хлопнула в ладоши. — Хороший выбор. Немного горечи, чтобы сбалансировать сладости.              Стены были сделаны из книжных полок, заполненных старыми книгами, папками, файлами и журналами. Между ними были вставлены этикетки… иногда с пометкой о содержимом, иногда о годах издания. Проходя мимо, она проводила руками по корешкам, и через секунду одна из книг вытягивалась с полок и перелистываясь… словно кто-то читал ее.              Порядок движущихся объектов… основанный на их расположении в комнате… тек, как течение. Только когда она проходила, как будто, бредущая в реку, течение нарушалось.              — Прости за беспорядок, мы кое-что делаем, — сказала она, с виноватой улыбкой отталкивая картонную коробку.              Она открыла шкаф над столом (тот, где стоял самопишущий компьютер), открывая обширную коллекцию чая, достаточную для небольшого бизнеса. Там также были чашки с лапшой и другие готовые продукты, которые можно было приготовить на скорую руку.              — Как ты узнал, куда я хожу в школу?              — Летающий Герой сказал мне.              — Хм, я не знала, что он знает, — сказала она, ставя электрический чайник кипятиться. — Но я полагаю, ты здесь за своим блокнотом? Это хорошо, я думала, когда закончу читать, мне придется поехать в Альдеру, чтобы найти тебя.              Мидория был рад, что она еще не дала ему чай, потому что он бы выплюнул его, как киноперсонаж. Это было бы из-за ее откровенного признания в просмотре его заметок, как будто она пролистывала библиотечную книгу, а так же из за того, что она утрудила бы себя, чтобы найти его потом.              — Спецификации героев довольно тривиальны, почти элементарны, но анализ битв был интригующим. Это твои собственные наблюдения, или ты делаешь заметки из статей и сообщений на форумах?              Существовали веб-сайты, интернет-форумы и газеты, полностью посвященные героям, многие из которых имели аналитиков (диванных и профессиональных). Это было похоже на спорт до того, как причуды стали обычным делом.              — Не все местные схватки, которые я видел, замечаются или подробно разбираются, поэтому я сам кое-что выяснил. Я в основном записываю свои собственные наблюдения, а затем проверяю, совпадают ли они с тем, что говорят более опытные люди.              — Перекрестное сравнение это умно, ведь там много дезинформации.              Он ведь мечтал? Он должен был. Она его хвалила. Его бесполезные заметки о героях. Что?              Он, должно быть, ответил слишком поздно, потому что она повернулась к нему с извиняющейся улыбкой. — Моя причуда немного чрезмерна, не так ли? Колледж дал мне разрешение использовать ее в кампусе, так как это помогает мне в работе, но она ограничена определенными действиями и местами. — Комната стала неподвижной. Больше не было клацающих ключей или шелестящих бумаг.              — Нет! Совсем нет. Моя мама может притягивать к себе мелкие предметы, так что я к этому привык. — Пульт, плывущий от журнального столика к ее руке, ее игрушки, подобранные без того, чтобы она наклонялась, черпаки и другая кухонная утварь, взятые невидимой силой и притянутые ближе.              Предметы, движущиеся без причины, были более утешительными, чем нет, и теперь, когда ученический фоновый шум прекратился, в комнате было тихо. Тишина только нарушалась шуршанием его обуви по ковру или старым диваном, стонущим под ним. Неловкие звуки обозначали неловкое молчание.              — Некоторые люди насторожены. Они боятся, что их ударят. И они думают, что невежливо, что я не уделяю им полного внимания, хотя я это делаю.              Намек на то, как работает ее причуда. Взгляд под капот заставил его оживиться.              — Я думаю, ты потрясающая! И ты уже так много делаешь, хотя ты еще так молода. Помогла ли тебе в этом твоя причуда… если ты не против вопроса?              — Хм, вроде того. Ничего особенного, у меня просто был небольшой старт, вот и все.              — Но ты же сказала, что ты гений…?              Гордо заявила об этом, прямо перед ним. Учитывая, что, вероятно, старшие люди называли ее сенпай большую часть ее жизни, высокомерие было ожидаемым, если не сказать несомненным.              — О. — То ли теплый свет комнаты окрашивал ее лицо, то ли она краснела? — Это, эмм… ты был… мы были… ха-ха. — Чайник закипел, и она с благодарностью повернулась.              Я ее смутил. Теперь я был смущен. Эффект домино смущения.              — Я пыталась тебя напугать, — пробормотала она, — Серьезно, после всего, что я сделала, ты еще и подарок принес… я ведь сделала тебе что-то ужасное, так ведь? — Она резко обернулась. — Это психологическая война? Чтобы заставить меня чувствовать себя виноватой?              — Нет?!              Она пристально смотрела на него несколько долгих секунд, он замер, как олень в свете фар. Затем она вздохнула и отступила, потирая затылок, хвост раздраженно дергался, как у кошки. — Ты действительно хороший мальчик, да?              Наступила тишина.              — Ты любишь курить? — сказал он, прежде чем прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы наказать себя. Она снова сердито посмотрела на него. Он посмотрел на свои руки на коленях.              — Ты думаешь, я выглядела так, будто мне это нравится?              — Прости… но… — Он хотел сказать то, чего не смог сказать вчера. Он глубоко вдохнул и выдохнул. — Я проверил переулок только потому, что услышал твой кашель. Сигареты вредны для здоровья. Тебе следует найти другие способы, чтобы, эм…              К этому времени чай, должно быть, настоялся, но она щурилась на него, как будто он предложил ей спрыгнуть с моста. Он снова отвернулся.              — В-вот что я бы сказал, если бы мы могли переиграть первую встречу. Я все время думал об этом, снова и снова.              Она вздохнула. — Ты хороший мальчик. До изнеможения. Мне следовало заставить тебя курить по-настоящему. — Она наконец повернулась, чтобы налить чай в соответствующие кружки. — Слишком любопытный для собственного блага.              — Отмечу, — продолжала она. — Я их не покупала. Коробка была оставлена на автомате гачапон перед магазином… ты ее видел, верно? Какой-то безответственный ублюдок оставил их там, чтобы нашел какой-нибудь бедный ребенок. Я взяла на себя обязанность их утилизировать. — Она посмотрела на потолок. — …Я думала о детях, понимаешь?              Она поставила чай перед его руками, одновременно используя свою причуду, чтобы открыть его подарочный набор с закусоками, после чего расставила салфетки на журнальном столике между ними.              Автомат гачапон был единственной причиной их встречи, так что она, должно быть, не заметила, как он слонялся в магазине, ожидая своей очереди. Она, должно быть, больше думала о том, чтобы забрать сигареты, стоявшие на автомате, чем о капсулах внутри… хотя у него были сомнения, забрала ли она их из за детей.              Но упоминание об их первой встрече напомнило ему…              — По крайней мере, ты не думал о нашем поцелуе, — сказала она, почти рассеянно, садясь на диван напротив него.              Кружка выскользнула из его рук, чай хлынул изо рта, как водопад.              Она перекрестила ноги и развалилась на диване. Кружка вернулась к нему в руки, не касаясь пола. — Неужели было немного горячо? Помедленнее и перекуси сладостями. — Ухмылка на ее лице давала ему понять, что она подняла этот вопрос намеренно.              Он закашлялся, вытирая рот салфеткой, которая тоже появилась у него в руке. — По… поцелуй? — Они ничего не делали? Если только, когда у него были закрыты глаза…              Мируме указала на свои губы и подмигнула. — Непрямой поцелуй. Мы курили одну сигарету.              Он умрет. Его руки дрожали, он едва мог удержать чай от проливания из кружки. — О, я не… я… это было не так… ха-ха.              Но она не закончила.              — Учитывая твой интерес к журналу, я подумала, может быть, твои мысли склонились в ту сторону. Я рада, что ты не беспокоился об этом… некоторые люди такие дети. — Она взяла закуску из упаковки и сделала скромный укус. — Ммм, кстати, спасибо за закуски.              Ему нужно было сменить тему, иначе он умрет. Его разум бился, как у тонущего человека. Прокручивая предыдущие сцены своей жизни, как киноленту, в поисках чего-то, хоть чего-то стоящего. Всемогущий, Каччан, Герои, Всемогущий, Мама, безпричудный, Всемогущий…              Всемогущий!              Его гача-приз!              — У меня есть кое-что для тебя! — выпалил он.              — Подумала, ты умер на секунду.              Он вытащил капсулу из школьной сумки и протянул ей.              Как и сладости, она уставилась на нее, как будто не знала, что с ней делать.              — Эм, с прошлого утра… ты воспользовалась автоматом, но не забрала свой приз. Это твое.              Она моргнула. Ее лицо покраснело, и она обернула прядь волос вокруг пальца. — Я, кажется, воспользовалась автоматом. Но откуда ты знаешь, что я им воспользовалась? Ты следил за мной?              — Я ждал в круглосуточном магазине, пока ты закончишь. Я не пытался быть жутким, я не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко. И…              Она подняла руку. — Остановись здесь.              Он продолжал бормотать оправдания.              — Тихо!              Он замолчал. — Прости…              Она защемила переносицу между большим и указательным пальцами. — Тебе, возможно, понадобится адвокат каждый раз, когда ты открываешь рот, кто-нибудь может легко подумать, что ты сталкер, слушая твою болтовню.              — Аа… ха-ха. Но я правда не… — Он снова поднял капсулу, и щелчком хвоста она улетела в ее открытую ладонь.              Может быть, потому, что он смотрел на нее с ожиданием, она неловко пошевелилась. — Мне ее открыть?              — Тебе не обязательно…              Его рот открылся.              Ультра-редкий золотой брелок Всемогущего.              Она вытащила его из пластиковой обертки за кольцо и держала, как будто он был грязным. Он блестел в гаснущем свете. Вживую он выглядел еще более позолоченым и величественным.              — Он неправильного цвета это брак?              — Брак! — воскликнул Мидория. — Ни одна версия Всемогущего не брак! А это особенно. — Он указал и замахал руками, отчаянно пытаясь донести важность ее новообретенного сокровища. — Это секретный предмет в серии! Игрушечная компания, которая их производит, всегда имеет один предмет, который они не раскрывают заранее… он очень редкий!              И она получила его с первой попытки, без всякого сожаления. Коллекционеры тратили тысячи йен, пытаясь заполучить его.              Она и Всемогущий вместе заставили что-то защекотать ему затылок. Какой-то факт, запертый глубоко в его банке памяти. Но его сердце билось слишком быстро.              — Он редкий? — Она с большим интересом осмотрела его. — Как думаешь, сколько за него дадут в интернете?              Мидория уставился на ее бесстыдство. — Ты… по идущий цене, ну, может, я могу купить ее у тебя? — Он положил подбородок между большим и указательным пальцами. — С другой стороны, ты, вероятно, могла бы получить гораздо больше, если бы выставила ее на аукцион. Есть много отаку по Всемогущему, желающих заполучить ее. Но если ты подождешь годы, пока она не выйдет из производства, то цена взлетит до небес. Конечно, если учесть…              — Ты бормочешь.              — Прости!              — Итак. — Она скрестила руки. Глаза Мидории следили за брелком, как собака следила за лакомством. — Ты только что сказал мне, что это было… — Она подняла палец. — Раз: редко. — Второй палец. — И два: я могла бы получить за это гораздо больше денег, чем то, что мог бы выложить такой школьник, как ты?              Он сложил обе руки вместе, вращая большими пальцами. — Ну… да, в основном.              Она подняла бровь. — И ты мог бы просто оставить себе эту чертову штуку с самого начала. Ведь это была моя вина, что я забыла о ней.              — Она была не моя, так что… — он улыбнулся. — Я очень рад, что нашел тебя.              — Ты думал, твоя искренность тронет меня? — Брелок исчез в кармане ее юбки. — Теперь он мой, но, для протокола, я держу его только потому, что ты его хочешь, а не потому, что он мне дорог или что-то в этом роде.              Она отпила свой чай, с довольной ухмылкой на лице. — Пусть это будет уроком для тебя в переговорах. Если бы ты сказал мне, что это брак, я бы вернула его тебе без раздумий.              Он снова уставился… глаза широко раскрыты, рот раскрыт.              — Тебе следует выпить. — Она жестом указала на сладости, которые он принес. — Еда вкуснее, когда ешь ее с кем-то еще.              — Курение портит вкус, — пробормотал он.              — Что ты сказал?              — Ничего! — Он неохотно пожевал одну из закусок, хотя не мог сосредоточиться на вкусе.              — Итак, ты тоже увлекаешься этими штуками? — спросила она, отправляя в рот для еще одной сладости.              — Тоже?              — Ты хочешь стать героем, но тебе также нравится потребительский аспект?              — Я в основном фанат Всемогущего… — И да, у него было достаточно плакатов, чтобы покрыть стену его квартиры от стены до стены. — И я действительно хочу быть героем.              Его глаза оставались сосредоточенными на чашке чая перед ним. Она уже была теплая.              — Вот почему ты делаешь такие тщательные записи.              Ни смеха, ни веселья. Даже жалости. Это его почти удивило. Возможно, у нее была чуткая сторона. Его блокнот был причиной, по которой он здесь… хотя их дружба после того, как он его вернул, была несбыточной мечтой.              — Это определенно не пустая трата времени, — продолжала она, — Знание причуды противника дает тебе представление о том, как он подойдет к бою. Какова его оптимальная стратегия, какие обстоятельства он будет пытаться использовать в свою пользу… если ты достаточно умен, это почти как заглянуть в будущее.              Это определенно не пустая трата времени.              Говорил ли кто-нибудь ему это раньше? Действительно ли эта девушка имела это в виду? Она не казалась из тех, кто был бы мил, чтобы защитить чьи-то чувства, но она также казалась из тех, кто смеется за счет других.              — Пожалуйста, не дразни меня. Даже если это невозможно, стать героем… моя мечта.              Тишина.              Ему придется уйти скоро.              — В этом же нет ничего невозможного? — прозвучала она с замешательством… как будто она снова ела. — Это не реалистичная цель ни в коем случае, но это выполнимо. Правда, это зависит от тебя. В конце концов, наш мир это мир, где сверхъестественное стало обычным делом. Вымысел стал реальностью более ста лет назад. Более нелепые вещи уже случались.              Когда он поднял глаза, он увидел, как она запихивает остатки еды в рот и смотрит ему в глаза, полные недоумения.              — Ты действительно читал эту статью? — Она склонила голову, подняв одну бровь. — Ты хороший мальчик, поэтому я была готова поверить, что ты действительно просто читал.              — Я пробежал глазами! Я просто быстро посмотрел!              — Ага. Правильно. Ну, в те времена линчеватели состояли из мета и не-мета-людей.              Мидория был знаком с термином «мета». Мета-способность это термин для причуды задолго до его рождения.              — Статья о линчевателях в журнале… некоторые в этой знаменитой группе не имели причуд… вот почему они были так знамениты. Отношения между мета и не-метами были настолько плохими, что их существование в виде единицы было значительным.              — Не-метам также приходилось защищать себя тогда. Я провожу немного слишком много времени, думая о прошлом, поэтому я не думала, что человек без причуды, участвующий в героизме, это несбыточная мечта.              Она бросила на него выразительный взгляд, и он напрягся, сжав руки на коленях.              — Я-я и понятия не имел.              Это должна была быть ложь. Прошло почти десять лет с тех пор, как кто-то верил в его становление героем.              Но вот она. Аномалия, которая поступила в колледж в нелепо молодом возрасте и называемаясь сэмпаем однокурсниками, которые были почти на пять лет старше ее.              — Видишь, я же говорила тебе, что журнал ценный~ — Она выглядела как кошка, получившая сливки. — Больше никогда не сомневайся во мне, хорошо?              — Не буду.              Позже, намного позже… он удивлялся, как, будучи таким близким к ней, он не заметил. Возможно, все сложилось бы иначе, если бы заметил.              Она разозлилась бы, если бы он чувствовал вину за что-либо. За пустую трату времени на размышления о «что, если».              Высокомерно считать себя ответственным за все, мир так не устроен. Люди должны принимать собственные решения и брать на себя ответственность за свои ошибки, ты самодовольный придурок.              Но в то время в клубной комнате она звучала как ученый, обсуждающий область своих интересов. Однако это не остановило его от размышлений об этом.              — Считай это актом доброй воли между тобой и мной. В знак моей искренности. — Она встала и протиснулась мимо стола.              — Тебе не нужно…              Она упала обратно на диван, утопая в плюшевом материале рядом с ним. Подушка прогнулась, и их ноги плотно прижались друг к другу.              Мидория чуть не спрыгнул с дивана. Почему он сел так близко к краю? У него не было места, чтобы отодвинуться. Она была равнодушна к его внутренним терзаниям, сосредоточившись на прокрутке своего телефона.              Она не заметила, что они соприкасаются? Он чувствовал тепло ее бедра через штаны униформы… ее юбка немного поднялась, когда она уселась. Она определенно заметила бы, если бы он был необычно теплым или потным. Девушки должны быть более чувствительны к такому. Он галлюцинировал? Может, Бакуго ударил его слишком сильно об асфальт, и кровоизлияние в мозг подменило травму диким сном.              Каччан такой идиот, он никогда не станет героем, если действительно убьет меня.              Она заправила прядь волос за ухо, привлекая его внимание к своим нетронутым мочкам. У нее не было пирсинга, как он раньше предполагал. Двухцветные волосы, вероятно, тоже были натуральными, так что это означало…              Боже мой! Надеюсь, я не превращусь в человека, которому нужен круглосуточный уход, я бы не смог так поступить со своей мамой!              — Ты в порядке? Тебе нужна вода или что-нибудь?              Галлюцинировал ли он ее дыхание на своей щеке?              — Д-да! Да! Я в порядке… вода не нужна!              Она была милой, это он был неправ, что позволил грязным мыслям овладеть им. Его кулаки сжались на коленях, руки напряжены.              Она отстранилась, обеспокоенная. — Мои рога не укололи тебя, случайно?              Это было самое сдержанное, что он когда-либо видел в ней, давая ему временное облегчение от его смущения.              — Нисколько! Мои волосы как подушка, видешь? — Он потер свои кудри. Они действительно образовывали буфер между его кожей головы и посторонними предметами.              Она рассмеялась. — Думаю, да! — Снова уткнулась в телефон.              — Нашла! — Она наклонилась ближе, протягивая телефон так, чтобы оба видели. Ее волосы почти касались его плеча. Он чувствовал сладкий запах, шампунь? Он пытался сосредоточиться на том, что она пыталась ему показать.              Его собственное лицо смотрело на него с экрана. Такое же, как всегда, тупое и простое. Единственным необычным элементом была зажженная сигарета между его губами.              — Поскольку ты хороший мальчик, мне это больше не нужно. Я удалю это в качестве извинения. — Она вздохнула с тоской. — Жаль, получилось очень мило.              — Можешь оставить себе! — воскликнул он, не подумав.              — А? — Она нахмурилась. — Тебя не беспокоит, что такая фотография может повлиять на твою карьеру?              Нет.              — Но если тебе нравится фотография…              — Ты уже сдался, — ровно сказала она. — Стать героем.              Он перестал дышать. Ее вздох ощущался как осуждение.              Мидория вскрикнул, когда ее рука обхватила его руку.              — Тихо, не так уж больно. — Она легонько сжала, но каждый палец ощущался как раскаленный уголь.              — Худощавый.              Он моргнул.              Она отстранилась, пересаживаясь на другой конец дивана.              — Ты занимаешься каким-нибудь боевым искусством? Или есть у тебя какие-то тренировки?              Он отвернулся, как ребенок, солгавший о выполнении домашнего задания. Это сказало ей все, что нужно было знать.              — Это невежливо. — Она сердито посмотрела на журнальный столик.              Его волосы упали на глаза. — Я так…              — Я уплетаю эти штуки, а ты не съел ни одной… ты заставляешь меня выглядеть свиньей.              Закуски на столе. Многие исчезли во время их разговора.              Одна поднялась в воздух, а затем метнулась к нему, как ракета с самонаведением. Она прорвалась сквозь его губы, почти ударив в заднюю часть горла.              — Мрф?!              — Ты хороший мальчик, так что, наверное, не ешь слишком много до ужина, но я не думаю, что время от времени это так уж плохо.              Он изо всех сил старался жевать она была немного великовата, чтобы запихнуть все сразу.              — Ты думаешь, быть героем было бы весело? — спросила она.              — Весело? — Он зажал рот ладонью. Он ответил автоматически (с набитым ртом), потому что это был странный вопрос. Он проглотил, едва почувствовав вкус сахара. Ему по рефлексу протянули новую кружку чая и еще одно угощение (тоже плавающее), и он инстинктивно взял их, отпивая чай, чтобы запить остатки закуски.              — Быть героем это большая ответственность, — наконец сказал он.              — Нет, я спрашиваю, находил бы ты это приятным. Например, ты бы с радостью просыпался каждое утро, чтобы стать героем?              — Да. — Это был странный вопрос, который он никогда не слышал и не задавал себе сам. Несмотря ни на что, он улыбнулся в кружку с чаем. — Мне было бы очень весело.              — Тогда ты должен это делать.              Его удивленный взгляд заслужил от нее пожимание плечами. — Это вряд ли эффективно, поскольку герои призваны защищать людей без какой-либо силы, но люди редко бывают эффективными созданиями. Жизнь должна быть веселой. Каждое утро я просыпаюсь и думаю, как я могу этого достичь.              Она откусила кусочек закуски, и он последовал ее примеру, откусив от своей. Он даже не думал о вкусе, когда покупал ее, но теперь, когда он мог ее почувствовать, она была довольно хороша.              — Видишь? Это отличное сочетание, — сказала она, отпивая чай, наслаждаясь оставшимся вкусом на языке, прежде чем встать. — Но уже почти время ужина.              Мидория, вероятно, должен будет позвонить своей маме и сказать, что немного задержится. Он потерял счет времени.              Она протянула руку, и он замешкался, прежде чем взять ее, вставая. Другой рукой она протянула его блокнот. Он снова покраснел, прижимая его к груди.              Не могу поверить, что она его просмотрела.              Пока их руки еще были сплетены, она нахмурилась.              — У тебя ужасная осанка. По крайней мере, встань прямо.              Он чуть не взвизгнул, когда ее маленькая, но крепкая рука сжала его плечо и потянула назад. Другой рукой она надавила ему на поясницу, выпрямляя верхнюю часть спины. — Плечи вниз, сосредоточься на солнечном сплетении… — инструктировала она, но он едва слышал ее из-за того, что сердце колотилось в горле. — И наконец… — Пальцем подбородка она подняла ему голову, направляя вперед. Он отвернулся, когда она начала его третировать, но теперь, когда он смотрел на ее удовлетворенную ухмылку, он понял, что имел тенденцию держать взгляд на земле.              — Так намного лучше, — сказала она, склонив голову. — Держи голову высоко.              Он не знал, как он все еще жив, вся кровь в его теле, должно быть, хлынула ему в лицо.              — Ты не выглядишь как тот, кто может защищать других, но это начало. Твоя униформа была сшита с расчетом на хорошую осанку, так что она лучше сидит, когда ты такой. Тебе не нужно делать себя меньше.              — Спасибо?              — Не за что.              Прежде чем он ушел, она вручила ему еще одну вещь. Тонкую, непритязательную книгу, едва ли толще его мизинца.              — У тебя аналитический склад ума, поэтому я хочу, чтобы ты взглянул на нее. Может быть, тебе покажется интересным.              — Она выглядит старой. «Практический подход к подавлению и поимке злодеев?»              — Она старая. Героизм был новой областью, неизведанной территорией. Техники тогда были менее отточены. — Она указала на книгу. — Это было одно из первых руководств, широко распространенных между героями, написанная линчивателями, ставшими героеми.              — Правда? — Он пролистал несколько страниц. Теперь ему было интересно.              — Можешь свободно пролистать ее и сказать мне, как, по-твоему, она соотносится с нашими нынешними стандартами…              — Разве не лучше спросить кого-нибудь более опытного…              — Мне понадобится она через несколько недель, — сказала она, как будто не слушая его, — Я брала ее на свое имя в библиотеке колледжа, так что это будет моя голова, если ты ее не вернешь.              — Ах, тогда, может, мне не стоит…              — Ты кажешься достаточно ответственным… — она махнула рукой, практически выталкивая его за дверь. — Но помни, это издание книги довольно редкое… будь осторожен!              Она бросила на него последний напряженный взгляд.              — Лучше подумай о своем будущем… иначе ты действительно просто неудачник, который без причины делает заметки.              Затем она захлопнула дверь, снова оставив его задыхающимся.              Он был необычно тих весь оставшийся вечер, настолько, что его мама спросила, все ли в порядке. Но героизм был чем-то, о чем он не мог ей рассказать, поэтому он отмахнулся от нее с натянутой улыбкой.              Позже, когда он чистил зубы, он посмотрел на свое отражение в зеркале и, экспериментируя, выпрямил спину.              — Изуку…              Он вздрогнул от голоса матери, почти вдохнув зубную щетку.              — Прости, милый!              Пока он кашлял над раковиной, его мать суетилась вокруг него и потирала ему спину.              — Я собиралась спросить, не пропустила ли я что-нибудь из твоих вещей при стирке… что ты делал?              — Н-ничего! — Его лицо покраснело. — Я выглядел так, будто делал что-то странное?              Его мать вдумчиво оглядела его. — Хм… кажется, ты странно корчил рожи перед зеркалом…              — Ха… ха…              — Но это не совсем необычно.              Однажды она застала его практикующим улыбку Всемогущего. Чуть ли не до смерти напугала его.              — Это было скорее… — Она улыбнулась. — Ты казался выше? Более взрослым. На самом деле, когда мы в последний раз тебя измеряли? Надеюсь, ты еще не выше меня…              Если бы он был сильнее, он бы меньше беспокоил свою маму.              Что сказала Мируме при их первой встрече?              Ты искал меня, потому что хотел измениться?              Может, ему стоило серьезнее задуматься о своем будущем.              Книга, которую она заставила его взять взаймы, лежала на его столе. Повод для новой встречи.              В следующий раз он спросит ее о ее героических фотографиях.