Глава 23

      Глава 23. Первые шаги              Более чем через неделю после того, как он забрал свой блокнот, он нашел ее на лестничной клетке своего многоквартирного дома.              Мидория не то чтобы избегал ее. Он хотел навестить ее, просто не хотел доставлять ей неудобства. Наверняка у нее не было времени ждать простого школьника? Поэтому, когда она внезапно появилась перед ним, он мог только заикаясь поздороваться и спросить, что она там делает, почти обвиняя, не намеренно.              В ответ Мируме склонила голову и несколько раз моргнула, как сова, прежде чем улыбнуться.              — Я последовала за тобой сюда.              — Нет!? Ты не могла?! — сказал он, больше от шока, чем от настоящего неверия. Она выглядела почти так же удивленной, как и он, прежде чем взяла себя в руки.              — Если ты не удовлетворен моим ответом, я полагаю, тебе придется придумать свой собственный. — Она пронеслась мимо него, пропустив его этаж и направляясь дальше по лестнице.              — Подожди! — Он поспешил за ней, остановившись на площадке ниже. — Тебе, э, нужна помощь в поиске чего-нибудь? Я здесь живу, так что, возможно, смогу помочь.              Она жестом пригласила его следовать за ней, не говоря ни слова, ожидая, пока он догонит, прежде чем продолжить. Была суббота, и без каких-либо школьных клубных мероприятий или дополнительных уроков он был свободен на весь день.              — Я впервые вижу тебя без формы, — сказала она, когда они вышли из лестничной клетки. Мидория был на этом этаже дома раньше. Там жила одина из подруг его мамы.              — Я не намного отличаюсь без нее… — Футболка с напечатанным катаканой «футболка». Ничего особенного.              Она раздраженно взглянула на него. — Совет, когда девушка говорит что-нибудь о твоей одежде, есть хороший шанс, что она хочет, чтобы ты заметил ее собственную.              Ее хвост дергался, как кошачий, когда она раздражалась.              — Твой наряд… — Она была одета в джемпер-платье с водолазкой под ним. Он отвел глаза от отверстия для хвоста. — …Я думаю, он… хороший.              Они прошли одну дверь, затем две, затем три. Каждый этаж комплекса снаружи выглядел почти одинаково.              — С небольшими доработками ты сможешь общаться как настоящий человек. И ты производишь другое впечатление, когда носишь форму, — пробормотала она.              — Это хорошо?              — Я не думаю, что это лучше или хуже.              — Ну, я думаю, ты выглядишь… м-мило, независимо от того, что ты носишь, так что…              Когда он поднял глаза с земли, она перестала идти и широко улыбалась.              — Хороший ответ! 100 баллов! Ты заслуживаешь награды! — Она указала на него. — Единственное, что ты мог бы сделать лучше, это добавить: «Я почти не заметил, как мило ты выглядела в своем новом наряде, потому что ты всегда так мила!»              К этому моменту он не был уверен, дразнит ли она его или дает ему искренний совет, как разговаривать с девушками. Она была скорее страшной, чем милой, но он унес бы это с собой в могилу.              — Награда? Это немного… а?              Она лишь провела рукой по двери… знакомой двери, за которой жила подруга его мамы.. но замок издал безошибочный щелчок. Петли скрипнули, и щель между косяком и дверью расширилась, открыв зияющий черный коридор.              Он понял, что до сих пор не знает, почему она пришла в многоквартирный дом.              — Ты..! Ты не можешь..! — Его руки отчаянно махали туда-сюда, голова металась из стороны в сторону, проверяя, нет ли других людей в коридоре.              — Не могу? Я только что сделала. — Она схватила его за запястье и затащила внутрь. Тьма поглотила ее, когда дверь с грохотом захлопнулась за ними.              Она отпустила, и он споткнулся, восстанавливая равновесие, после чего его инерция унесла его дальше внутрь. — Кто-нибудь может вызвать полицию, если увидит, как ты открываешь дверь своей причудой! Мы можем попасть в большие неприятности!              — У тебя в кармане телефон, идём. — Она усмехнулась, и замок двери щелкнул.              В квартире было тускло, шторы были достаточно плотными, чтобы затемнить комнату в ясный, голубонебесный полдень.              — У тебя еще есть время.              Она сделала шаг вперед. Внезапный переход от яркого дневного света оставил ее теневую фигуру, делая неясной… смутный намек на улыбку делал ее жутковатой.              Он чуть не сделал шаг назад, прежде чем понял, что окажется запертым у двери, повторяя их первую встречу в переулке. Он шагнул вперед, прежде чем неуверенность помешала ему, выпрямившись во весь рост. Ближе он увидел, как ее ухмылка сменилась удивлением.              — Ты не можешь просто так входить в чью-то квартиру! Я знаю женщину, которая здесь живет, и она очень милая. Кроме того, это невежливо…              Мяуканье из глубины коридора прервало его.              — Доктор Чеддер! — взвизгнула Мируме, подхватывая на руки большого рыжего полосатого кота. Он вырывался, пытаясь убежать от нее, пока она терлась лицом о его живот, наконец, заставив ее остановиться, когда он шлепнул ее.              — Доктор Чеддер меня не уважает, — сказала она, надувшись, и бросила кота на пол. Он сел и начал энергично вылизался, прижав уши к голове.              — Извини, что так внезапно тебя втянула. Я убеждалась, что этот жирный ублюдок не выскользнет. Я видела это по твоему лицу… ты собирался потратить целую вечность, решая, входить или нет. — Она похлопала его по плечу. — Будь немного решительнее… или кто-нибудь другой примет твои решения за тебя.              Мидория почувствовал легкое головокружение. — Подожди… ты знаешь миссис Тодороки?              — Я здесь, чтобы кормить ее кота. Она задержится, а его нужно покормить точно в срок. — Она указала на доктора Чеддера, который все еще вылизывался. — Он вырвет ей на тапочки, если проголодается больше, чем на несколько минут.              О.              — Кстати, что ты сказал о невежливости?              — …забудь, что я сказал. — Конечно, она не стала бы делать что-то настолько дерзкое, как проникновение в чью-то квартиру, если бы это было так то она беспокоилась о том, что ее поймали за курением.              Кот подошел к Мидории, который позволил ему понюхать свои пальцы. Он один раз потерся о его руку, позволив Мидории провести рукой по его спине, прежде чем он отвернулся и медленно побрел по коридору.              — У нас есть немного времени. — Она потерла руки. — Готов к своей награде?              Его «наградой» был дополнительный банановый пудинг, который миссис Тодороки оставила для Мируме. Стимул присмотреть за ее кошкой на вечер.              — Откуда ты знаешь миссис Тодороки? — спросил он. Мируме лежала на животе, размахивая игрушечной удочкой с свисающими на конце перьями. Доктор Чеддер лениво отмахивался от нее.              — Моя мама давно дружит с тетей Рей.              Шторы были открыты, свет выявлял планировку квартиры как точную копию его собственной. Конечно, мебель и личные вещи были другими, но он знал, где все должно быть. Кухня, спальни, ванная. На стене, ведущей из прихожей в гостиную, вместо семейных фотографий и снимков Всемогущего красовались акварельные картины. На балконе грелись на солнце горшечные растения. На кухонном столе стояла ваза со свежими синими цветами, что-то, что он обычно видел только тогда, когда его отец возвращался домой с долгой командировки.              Это была большая квартира для одинокой женщины, и пустое пространство делало ее одинокой. Диван был слишком большим. Пять стульев за кухонным столом.              — Она действительно получила работу преподавателя в моем колледже. Теперь она профессор искусств.              Рэй была художницей… видимо, зарабатывала достаточно, чтобы уволиться и жить продажей сборников стихов вместе со своими акварельными работами. Его мама пришла домой с подписанным экземпляром и расхваливала полученные им награды. Сама Рэй была скромной…              — Одна поэтическая награда привлечет столько же внимания, сколько и любая другая… только пара умерших поэтов известны всем.              — А ты? — спросила Мируме, отвернувшись от своей игры с котом. — Откуда ты ее знаешь?              В отличие от его мамы или других женщин среднего возраста, живущих в многоквартирном доме, он не уделял пристального внимания приходам и уходам других жильцов. Люди приходили и уходили. Некоторые умирали… или, чаще, переезжали в лучшее место… а другие заполняли оставленное ими пустое пространство.              Рэй была другой… он знал о ней с первого дня, потому что она была главным источником сплетен для соседей… особенно для подруг его мамы.              Она была одинокой женщиной их возраста, красивой, но без детей и мужа. Просто глядя на ее лицо, они могли сказать, что она никогда не рожала. Она не была отмечена такими же стрессовыми морщинами, и они согласились, что она никогда не испытывала давления, связанного с воспитанием детей. Воспитание детей было трудным, времени на себя почти не оставалось.. как и времени на беспокойство о внешности. Но если она была так красива, почему у нее не было мужа? Может быть, она была карьеристкой? Но она не излучала того сурового ауры, который, по их мнению, имела такая женщина.              Когда Рэя приглашали на одно из соседских собраний, она избегала личных вопросов и казалась холодной с другими женами и матерями. Слухи только усиливались.              Может быть, ее дети умерли. Были заброшены. Отобраны. Может быть, муж оставил ее. Не смог вынести ее холодности.              Его мама, со своей стороны, не участвовала в сплетнях, только вежливо кивала, слушая.              Именно после одной из его многочисленных попыток защитить одноклассников от Бакуго он столкнулся с ней. Рэй, прежде чем она была отфильтрована сплетнями.              Зная, что его мама закатит истерику, если он вернется домой травмированным, он намеренно задержался, чтобы вернуться домой. Несмотря на ушибы, он петлял по незнакомым кварталам и жилым улицам, пока наконец не сел на скамейку в ближайшем парке.              Случайно Рэй проходила мимо и, узнав в нем соседа, поздоровалась. Когда она спросила, все ли с ним в порядке, он по-детски отвернулся, чтобы скрыть худшие из своих травм, ответив одним словом «да», в надежде, что она уйдет.              — Ты сын миссис Мидория, не так ли? Почему… — Она резко вдохнула.              Он подглядывал на нее. Ее рука была поднята, чтобы закрыть рот дрожащими пальцами, глаза широко раскрыты. Он был достаточно интуитивен, чтобы понять, что ужасающий, пустой взгляд был направлен за его спиной, и он не мог не спросить:              — Вы в порядке?              Она вздрогнула, моргая, когда ее глаза снова сфокусировались на Мидории.              — Да. Прости. Я просто поняла, что ты… обгорел.              Он прикрыл рукой щеку. — Это была просто случайность.              — Твоя мама знает, что ты здесь? Ты собираешься домой?              — Скоро пойду домой.              Рэй остановилась, размышляя про себя, прежде чем сказать: — Случайности все равно нужно осматривать, ты не возражаешь, если я тебя подлечу? У меня есть опыт.              Он покачал головой. — Я в порядке, так что…              Она сжала ремешки своей сумки и глубоко вздохнула, присев, чтобы оказаться на одном уровне с Мидорией.              — Ты не возражаешь, если я использую свою причуду? Это может немного помочь.              Мидория ахнул, увидев ее руку, покрытую инеем, и подвинулся ближе, чтобы лучше рассмотреть. Он позволил тыльной стороне ее руки коснуться его лица и использовал это, чтобы задать ей вопросы.              — Аптечка помогла бы больше, чем моя причуда.. но я могла бы ответить на большенство вопросов о ней, если позволишь мне тебя подлечить.              Он уступил, ожидая на скамейке в парке, пока она доставала аптечку.              — У меня есть сын примерно твоего возраста. Ему тоже нравится Всемогущий. — Она указала на его футболку с Всемогущим, когда вернулась.              — Тогда он должен прийти поиграть! — Мидория подпрыгнул, забыв о травмах. Когда Рэй несколько раз моргнула в ответ, он снова сжался и сказал: — Но только если он захочет.              Она улыбнулась. — Ты добрый мальчик, я уверена, ему понравится.              Он задавался вопросом, почему ее сын не с ней. Он надеялся, что это не печальная причина, но воздержался от расспросов на всякий случай.              — Ты боялся, что твоя мама рассердится, если ты вернешься домой в таком виде? — спросила она, воспользовавшись паузой в его бесконечном потоке вопросов о ее причуде.              Он покачал головой. — Она будет беспокоиться.              — Мамы всегда беспокоятся о своих детях. Она будет беспокоиться о тебе больше, если ты будешь скрывать от нее разные вещи. — У него было недостаточно жизненного опыта, чтобы понять выражение ее лица. Почему она выглядела грустной, несмотря на улыбку. — Я уверена, что она хочет быть рядом с тобой, даже если не знает как.              — Твоя мама казалась доброй, так что, если она сказала что-то, что задело твои чувства, я уверена, это было случайно.              Она была очень далека от той холодной женщины, как ее описывали.              Но после этого распространились новые слухи. Кто-то видел Рэй и Мидорию вместе. Матери из группы подруг его мамы ругали Инко за то, что она так пренебрегала им, что он вынужден был принимать помощь от странной женщины по соседству. Незнакомые ему люди спрашивали, все ли с ним в порядке, не говорила ли она ничего странного.              Его мама была единственной, кто поверил ему, когда он сказал, что Рэй добрая. Она отвезла Изуку, чтобы лично поблагодарить Рэй, и две женщины в итоге настолько хорошо поладили, что договорились встретиться снова.              Через некоторое время все вернулось на круги своя. У его мамы появились новые друзья. Слухи о Рэй утихли, сменившись более свежими, более интересными сплетнями.              Трудно поверить, что они встретились случайно в грязном переулке.              — Миссис Тодороки моя соседка. Она также подруга моей мамы, — наконец сказал Мидория.              — Значит, обе наши мамы дружат с тетей Рэй. Мир тесен. — Она перевернулась и села, чтобы посмотреть на него. — Кстати, ты посмотрел книгу, которую я тебе одолжила?              Он прочитал ее от корки до корки за день, отчасти благодаря ее небольшой длине.              — Это очень интересно! Я думал, техники будут гораздо менее отточенными, чем современные, но автор, казалось, больше заботился о том, как герои будут приспосабливаться к тому, чтобы быть публичными фигурами. Было много информации о сокращении разрыва между героями и злодеями. Злодеи могли знать почти все о герое, включая причуду и боевую технику, но герои должны быть готовы ко всему… — Его голос понизился до бормотания, когда он продолжал, поглощенный своим анализом.              Когда она встала, он очнулся.              — Прости! Я много бормочу! Наверное, это все, что ты уже знаетшь.              — Я не против, это как-то мило.              — Хаа… — Его лицо скривилось.              — Ты в порядке? Ты делаешь странное лицо.              Он зарылся лицом в руки. — Я не знаю, просто так получилось.              — Если это аллергическая реакция на пудинг, я съем его за тебя. По крайней мере, я могла бы это сделать.              — Я в порядке. Я хотел вернуть тебе книгу, но…              — Я одолжила ее тебе, чтобы ты был вынужден вернуться.              Он не думал, что она раскроет это.              — Тебе нужна наилучшая причина? — Она наклонилась над кухонным столом, ухмыляясь. — Я могу дать тебе одну.              По ее словам, книга была одолжена ему не из добрых побуждений.              Ей нужен был исследователь. Клуб периодически публиковал информационный бюллетень, чтобы осветить свой каталог, продемонстрировать достижения клуба и показать ценность, которую он принес колледжу. По ее словам, если они впечатлят нужных людей, клуб получит больше поддержки для своей деятельности.              Она хотела надежный способ привлечь внимание. И какой лучший способ, чем представить профессию, которая десятилетиями держала в своих руках популярную культуру.              — Я думала, это должна быть статья о разнице между героизмом в прошлом и настоящем. Это уже сделано до их смерти, но есть много ракурсов, с которых мы можем подойти. Костюмы, общественный образ, отношения со СМИ…              У него кружилась голова. — Но я всего лишь студент средней школы… — Она просила его помочь с бюджетом ее клуба, который находился под угрозой? Наверняка она снова дразнила его?              — Я не прошу тебя писать. Просто помоги мне найти и организовать материалы. Я сейчас очень занята. — Она упала на стол. — В этом семестре я взяла слишком много курсов, и куча людей просит меня помочь им с их собственными проектами. Я не хотела ставить тебя в неловкое положение или пренебрегать твоим свободным временем, но мне нужен кто-то, кто немного одержим героями. Идеалист.              Идеалист?              — Я ничем не отличаюсь от любого другого школьника, кроме отсутствия причуды.              Она пожала плечами. — Но ты тот, кто стоит передо мной сейчас.              Он был не самым идеальным вариантом. Вероятно, никогда не будет, но…              — Я так и не поблагодарил тебя как следует за то, что ты спасла мой блокнот.              — Эх, ты принес закуски, так что я бы сказала, что это того стоило.              Он не мог позволить ей так небрежно отмахнуться от этого.              — Нет, я очень благодарен. Это очень важно для меня, потому что я хочу стать героем. Спасибо, что сохранила его.              — Ты делаешь свои первые шаги?              Он кивнул.              — Тогда я надеюсь увидеть хорошую работу от тебя в будущем.              Неужели его жизнь действительно изменится из-за случайной встречи? Сможет ли он вообще измениться?              — Почему ты мне помогаешь? — выпалил он. — Я имею в виду, почему ты спасла мои героические заметки?              — Это была случайность. Я была посреди тренировки, когда остановила его падение… я была под мостом, потому что там более уединенно. Никто не достает меня из-за использования моей причуды. Мне было просто любопытно.              Мидория не спрашивал, почему она тусовалась под мостом, но теперь ему было любопытно.              — Тренировка?              Ваза на столе была из прозрачного стекла, стебли цветов, погруженные в воду, были видны внутри. Щелчком пальца круглая пузырь воды отделилась от основной массы и покинула вазу.              — Это намного сложнее, чем кажется, — сказала она, пока она извивалась, принимая различные формы. — С большим количеством воды я могу тренировать свой предельный вес и оттачивать свой контроль. Вода намного сложнее, чем, скажем, вот это… — Сгусток его пудинга взлетел из его чашки и свернулся в фигурку четвероногого животного.              — Вау.              Вода мерцала, преломляя солнечные лучи в мини-световое шоу, отбрасывая странные, колеблющиеся тени на стол. Когда он поднял глаза, кусочек пудинга исчез.              — Тренировка причуды? Ты хочешь быть героем?              — Нет. Но… — Она поиграла одним из лепестков цветка. — Лучше быть готовым, — осторожно сказала она, — на тот случай, если мне это понадобится. И это полезно, поэтому я хочу полностью ею воспользоваться. — Она вздохнула. — Но геройские лицензии это самые универсальные лицензии на причуды… с ними можно делать почти все. Разрешение, выданное моим колледжем, имеет слишком много ограничений, и если не тот человек поймает меня за нарушением правил, оно может быть отозвано или приостановлено без возможности обжалования. Однажды меня «рассматривали» в течение месяца. Это бюрократический кошмар.              — Тебя не поймают, если ты не будешь нарушать правила.              Сгусток воды внезапно распался, капли дождя упали на стол.              — Ах… о нет! — Мидория огляделся в поисках чего-нибудь, чтобы вытереть разлив.              — Дело не в нарушении правил, это вообще не должно быть против правил, — проворчала она. Доказательства были убраны плавающей кухонной тряпкой.              — Прости. Я без причуды, так что, полагаю, я не понимаю.              — Быть без причудным не имеет к этому особого отношения.              В то время он не понимал, что она имела в виду.              — Прости…              — Извинись еще раз, и я возьму с тебя 1000 иен.              — Это слишком дорого!              Она выпрямилась. — Нам пора идти. Как только я покормлю доктора Чеддера, у нас не будет причин здесь торчать.              Не желая, чтобы их встреча закончилась на минорной ноте, он сказал:              — Могу я взять твой… твой Лайн?              Она подняла бровь. — Просишь у девушки контактную информацию? Ты тайный плейбой?              — Н-нам понадобится способ общаться, если я собираюсь тебе помочь.              Ее хвост покачивался туда-сюда… это было другое движение, чем нетерпеливые взмахи, которые проявлялись от ее раздражения.              — Тогда… ай! — Она подпрыгнула и резко повернулась, прижимая хвост ближе к себе. — Он меня укусил!              Виновник мяукнул и устремился прочь, прежде чем она успела ответить. Доктор Чеддер ударил ее хвост, как перо на веревочке.              Она машет, когда она счастлива. Это что-то, что он сохранит на потом.              

***

             Иметь контактную информацию девушки должно было сделать тебя крутым. Что-то, над чем друзья подшучивали, чтобы скрыть свою ревность. Мируме редко делала вещи так легко и приятно, как они казались в фантазиях.              Он мог отправить ей что-нибудь утром, радиомолчание до вечера, а затем лавину ответов… что-то смешное, что она видела сегодня, ссылку на статью или видео, которое, по ее мнению, ему понравится, будущие планы, случайные жалобы… только иногда связанные с сообщением, которое он отправил несколько часов назад.              Один из членов ее клуба сказал: «Как будто она думает, что отправляет электронное письмо. Типа, естественно отвечать сразу парой слов, когда пишешь кому-то».              Он привык получать от нее что-то внезапно, поэтому, когда она отправила «Давай сделаем что-нибудь немного другое сегодня~» он почувствовал лишь легкое волнение.              Она ждала прямо у кампуса. Заметив его, она подпрыгнула и отчаянно замахала рукой, как будто пытаясь выделиться из толпы. Ее глаза были слишком широко раскрыты. Результат ее ненасытного потребления кофе в банках, предположил он.              Сроки приближались, нужно было писать доклады, готовиться к экзаменам. Она становилась все более заметно измученной. Растрепанная, с растрепанными волосами и помятой одеждой.              Несмотря на знание объема работы, она склонна была бросаться в то, что ее интересовало больше всего, а остальное откладывать. Истощение мешало ее суждениям, придавая ей излишнюю самоуверенность, чтобы брать на себя больше работы.              — Мой старший товарищ выгнал меня из комнаты клуба и сказал, что не пустит меня обратно, пока я не пойду домой и не посплю, так что мы идем в семейный ресторан, пока он не уйдет с кампуса.              — Я бы не против встретиться в другой раз… — он остановился, поняв, что это бесполезно. — Разве мы не могли встретиться в ресторане?              — Нет, мне нужно, чтобы ты понес мою сумку.              Он хотел отказался, открывая рот, после чего передумал и промол.              Его колебания заставили ее усмехнуться. — Ты не усердно работаешь над тренировкой мышц? Я тебе помогу.              Никто другой его не поощрял, поэтому он был готов взять то, что мог получить, но ее мотивы были слишком откровенными. Отсутствие усилий, потраченных на уловки, было почти очаровательным.              Он слишком долго колебался. Она вздохнула.              — Ладно. Ты можешь меня нести.              — Что?!              Его школьная сумка соскользнула с плеч, когда она забралась ему на спину. Инерция чуть не снесла их на землю. Он согнулся, стараясь не упасть.              — Ты много занимался, так что должен справиться со мной без проблем! Помни… — прошептала она ему на ухо. — Девочкам разрешено тебя бить, если ты упоминаешь их вес.              — Ты не тяжелая, это я слабый..! — Он задыхался.              Он все еще дорабатывал тонкости своего тренировочного режима. Мируме была достаточно терпелива, чтобы выслушать его болтовню о планах питания, различных боевых искусствах, мышечных упражнениях, практических навыках и еще больше бесконечных размышлениях. Она также была более чем готова щелкнуть пальцем по его голове и сказать: — Прими уже решение, черт возьми! По крайней мере, начни!              Даже с ее поддержкой он иногда задавался вопросом, не играет ли он роль серьезного человека. Верит ли он на самом деле, что сможет сделать что-то столь же невозможное, как достичь своей мечты.              — Но что, если я была бы гражданкой с раненой ногой? Ты должен хотя бы суметь отнести меня в безопасное место, герой~              Мы оба умрем.              Она положила подбородок ему на плечо и вздохнула. — Я давно не имела возможности отдохнуть, просто хочу на секунду перестать думать.              Она внезапно показалась легче. Слои пустых банок из-под кофе из автомата, переполняющих стол клуба, и ее склонность дремать во время 15-минутных перерывов всплыли в его голове.              Он осторожно подсунул руки ей под колени. Было бы менее неловко, если бы она надела колготки, тогда ему не пришлось бы касаться ее обнаженной кожи.              — Когда ты используешь… — он пыхтел, корректируя ее и дополнительный багаж. Его ноги уже дрожали. — ...свою причуду, устаешь ли ты?              — Я тренировалась с, э, приятелем некоторое время назад. Он думает, что это сжигает калории.              Двойная работа, двойное истощение. Мируме каждый день выполняла работу нескольких человек. Использовать кофе, чтобы поддерживать ее, не могло быть решением здоровым.              — Так что важно, чтобы я плотно поела, когда мы туда доберемся. Если ты сможешь нести меня до самого конца, я куплю тебе тарелку картошки фри.              Он уже потел в своей униформе.              Она бы поиздевалась над ним за то, что он не оправдал ее ожиданий, но он в некоторой степени привык к ее поддразниванию. Ему это не мешало.              Дни казались более насыщенными, чем раньше, как будто они стали слишком короткими, чтобы вместить все, что он хотел сделать.              Обыденное расцвело новыми красками. Его класс, лекция учителя, случайные прохожие, его мама, накладывающая рис в миску, школьный звонок, две пары обуви в прихожей его дома, уличные знаки, магазины шаговой доступности, кондиционеры, установленные в окнах, стрелки часов и даже пуговицы на его школьной форме сияли почти так же ярко, как его герои. Отторжение, которое он чувствовал, просачиваясь из всего, реального или воображаемого, увяло. Незначительно.              Как будто он проснулся совершенно другим Мидорией. Мидорией, у которого хватило смелости представить себе будущее.              Что-то, где когда-то ничего не было.              Он не упускал из виду, что большинство вещей в его неинтересном существовании были ей неизвестны. Его жизнь становилась ярче, когда он подстраивался, чтобы каталогизировать части себя, интересные моменты, которые он мог сохранить и которыми мог бы поделиться, если бы разговор затих.              Мируме сказала ему серьезно отнестись к делу, и именно это он и делал… он не мог позволить тому, что останавливало его раньше, встать на пути, потому что она всегда была позади него, подталкивая вперед.              Иногда он задавался вопросом, влюблен ли он или рад, что у него есть кто-то, кто, кажется, наслаждается его компанией. Возможно, его сердце билось быстро, потому что он боялся ее. Прошло некоторое время с тех пор, как у него появился друг, которого можно было бы назвать другом… друзья ли они? Это могло закончиться в тот момент, когда она закончит информационную бюллетень.              Он видел ее раз, иногда два раза в неделю, часто в те часы, когда, как она знала, комната клуба будет пуста. Она всегда работала над чем-то еще, пока он был там… книги летали по комнате, карандаши царапали бумагу без направляющей руки. Ему пришлось несколько раз настаивать, что он не против, чтобы она использовала свою причуду, когда он был там. Это был один из немногих случаев, когда она осознавала его границы.              Озорная ухмылка, появлявшаяся на ее лице, когда она смущала его, была доказательством того, что его дискомфорт был скорее намеренным, чем нет. Но ей, казалось, еще больше нравились моменты, когда он сопротивлялся или отстаивал свое мнение.              Однажды, после того как он извинился за то, что слишком быстро защитил фильм о Всемогущем, который она назвала «ебучим дерьмом, брошенным в горящую свалку», после чего она сказала:              — Разговаривать с кем-то, кто со всем соглашается, это как разговаривать с трупом. Но по какой-то причине люди считают это идеальной чертой для партнера. Зомби. Они хотят зомби.              Иногда она все еще комментировала качество фильма, бросая ему многозначительные взгляды. К счастью для нее, фильм был холмом, на котором Мидория был готов умереть.              Их основной целью при встрече была работа, но это никогда не ощущалось как работа. Пока они просматривали материалы, которые она доставала из архивов, пахнущих пылью и плесенью, она расхваливала появление причуд.              — Есть много вещей, которые люди неправильно понимают о прошлом… будь то намеренное сокрытие или просто невежество… мы можем использовать это, чтобы исправить истину.              Исторический клуб документации, как она объяснила, нечасто записывал вещи старше двухсот лет. Они были просто студентами, так что обращаться с древними артефактами было вне игры. Их коллекция состояла из первоисточников, публикаций из несуществующих источников и «серой литературы». Журналы, газеты, старые фотографии, романы, комиксы, брошюры, руководства по эксплуатации, независимые публикации и даже дневники.              Клуб помог оцифровать большую часть архивов библиотеки колледжа на своем веб-сайте, но когда администрация колледжа не хотела публиковать что-то на официальном домене, клуб размещал это на своем собственном сайте. Члены ее клуба в основном приписывали этот сайт Мируме, но она не соглашалась, говоря, что она только просила людей из других отделов помочь… обычно в обмен на услуги или обещание будущих услуг.              Их веб-сайт был популярен среди людей, интересующихся редкими или малоизвестными документами, и часто клуб получал сканы или физические предметы из личных коллекций или неожиданные находки из ящика для мелочей. Даже исследователи и историки использовали их коллекцию при написании книг или статей.              Мидории нравились журналы на паранормальную тематику. В современную эпоху любые странные явления могли быть списаны как побочный продукт причуды. Столкнувшись со странными огнями в небе, призрачными явлениями или городскими легендами, большинство пожимали плечами.              Но паранормальные журналы пережили ренессанс во время появления причуд. Чем больше росло количество пользователей причуд, тем больше внимания уделялось этому явлению. Ученые и эксперты были совершенно сбиты с толку, а пробелы, оставленные отсутствующей информацией, могли быть заполнены бесконечными спекуляциями и теориями заговора. Статьи в них были фантастическими, с часто легко опровергаемыми утверждениями, которые, тем не менее, оставались захватывающими сами по себе.              Первая встреча Мидории с Все за Одного произошла не на страницах старой журнальной статьи. Всемирная паутина впервые представила ему его, поскольку его интерес к сбору информации о героях привел его в кроличьи норы связанных тем              Этот человек был скорее городской легендой, чем человеком. Призрак без материальных доказательств существования. Кто-то утверждал, что дядин друг, двоюродный брат, проснулся без причуды, человек, демонстрирующий совершенно другую причуду, внезапно исчез в один прекрасный день. Фрагменты, разбросанные по интернет-форумам, блогам и даже книгам, собирающим информацию о печально известных злодеях.              — Странно, — пробормотал он себе под нос, пролистывая журнал. — Эта статья не изображает его как пугающего, но все современные источники, которые я читал, утверждают, что даже закаленные преступники его боялись.              — Они пишут о нем как о каком-то таинственном, удивительном парне?              — Мм.              Она села на подлокотник дивана и наклонилась над ним, чтобы посмотреть на страницу. — Городские легенды часто проявляются из коллективного беспокойства общества… его надежд и мечтаний. Поскольку они часто передаются из уст в уста, они будут менять форму, чтобы соответствовать нынешнему поколению рассказчиков. Ты умный, так что, вероятно, уже понимаешь это.              — Героев тогда не было…              — И иметь причуду было не хорошо и не нормально. Человек, который мог отнимать мета-способности у тех, кто злоупотреблял своей силой, и отдавать их более достойным… или спасати тебя от проклятия наличия мета-способности.              Мидория прекрасно понимал. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ты не можешь изменить то, кем ты родился.              — Люди были бы в ужасе, если бы такая сила существовала сейчас, потому что она могла бы пошатнуть самые основы нашего общества. Слишком много неопределенности. Но люди все равно придают слишком большое значение причуде, с которой родились. — Ее глаза, которые стали расфокусированными, пока она говорила, внезапно ожили, и она рассмеялась.              — Но если серьезно, я не могу поверить, что он позволял людям публиковать слухи о нем. Для парня, который любил не оставлять следов, он также был довольно ищущим внимания.              — Правда? Ты думаешь, он реален? Ты пытаешься найти доказательства? — Если она скажет, что Все за Одного реален, тогда Мидории придется в это поверить. Он даже поможет ей доказать его существование, если она захочет.              — Эм, может быть? Для меня он реален. — Она играла с лентой на своей униформе. — Но он… я думаю, он тот тип парня, который вписал бы себя в исторические книги, если бы действительно захотел. Мастерский преступник, который выходит сухим из воды, потому что люди даже не верят, что он существует… может быть, в этом и заключалась его цель?              Неужели она… уважала частную жизнь злодея?              — И… — Ее щеки были покрыты розовым налетом. — Если бы я доказала, что он реален, тогда я была бы не единственным человеком, который его серьезно воспринимал…              Почему она краснеет?              — Это как будто, если я единственная, кто думает, что он реален… он весь мой.              Мидория подавился собственной слюной, согнувшись пополам, чтобы скрыть шок.              Она продолжала, как будто не замечая. — Будто мы играем в игру. Он пытается скрыть доказательства своего существования, а я пытаюсь их найти.              Мидория выпрямился и вытер слюну с края рта. — Думаю, я понимаю.              Как быть фанатом с особым, ограниченным тиражом товара или персонализированным автографом. Это означало, что ты выделялся среди миллионов других. В отличие от Всемогущего, у Все За Одного было гораздо меньше их. Это чувство было легко понять. Но фанатка Все За Одного? Это не очень.              — Я почувствовала, что ты потакаешь мне. Рада, что могу на тебя рассчитывать, Мидория. — Она взъерошила ему волосы.              Когда она убрала руку, Мидория отбросил непослушные пряди волос с лица. — Но парень с такой силой мог бы изменить мир к лучшему. Зачем бы он использовал ее для злодейства?              — Ты все еще думаешь с современной точки зрения. Сейчас это гламурно, но тогда борьба за справедливость не принесла бы ничего, кроме мишени на твоей спине. Эксплуатация не была беспрецедентной. Некоторые преступные организации принуждали металюдей использовать свои способности в злонамеренных целях. Возможно, он думал, что лучше служить своим интересам.              — Я этого в школе не учил…              — Я не выдумываю это из ничего. То, чему тебя учат, это лишь поверхностный взгляд. Появились причуды, какое-то время все было ужасно, пока не появились герои, и так далее, и так далее. Ты хочешь, чтобы я порекомендовала тебе что-нибудь почитать?              — Я бы..! Звучит очень интересно.              Она улыбнулась, и он почувствовал прилив радости. Ее улыбка превратилась в ухмылку… ту, которую он знал, означала, что она в настроении подшутить над ним… и она наклонилась вперед.              — Знаешь, Всемогущий и Все За Одного на самом деле довольно похожи.              У Мидории раздулись щеки. — Не начинай..! Они полные противоположности!              — Они оба следовали тенденциям своих эпох и стали легендами.              — Всемогущий это не просто слух! И он боролся бы за справедливость в любую эпоху, в которую родился!              — Он, должно быть, счастлив, что у него есть такие преданные поклонники. У Все За Одного тоже было много преданных последователей.              — Но это не то же самое!              — Поклонники, последователи, какая разница? — Она щелкнула пальцами. — Я знаю! Фанаты покупают мерч! Все За Одним не мог продавать плюшевые игрушки с собой!              — Фанаты не поддерживают героев из страха!              — Но ни фанаты, ни последователи не становятся хорошими друзьями… вот еще одно сходство, они оба сильные, одинокие парни… — Прежде чем он успел возразить, ухмылка соскользнула с ее лица. — Я надеюсь, этот парень дожил до мира, который был добр к нему.              Мидория никогда не задумывался о том, что Всемогущий может быть одиноким. Его поддерживало много людей. Конечно, у него якобы не было родственников… но, наверное, их просто держали подальше от общественности ради их безопасности?              Приняв его молчание за неодобрение, она отстранилась, покраснев. — Прости, это, наверное, прозвучало странно… я имела в виду, что грустно, что некоторые металюди не дожили до мира, где к ним относились бы справедливо.              Мидория покачал головой. — Ты имеешь в виду Все За Одного? Это странно, но я не думаю, что это плохо. Я думаю, ты добрый человек. Ты и есть он, ведь никто больше не говорит со мной о Всемогущем. Если бы у Всемогущего был хотя бы один друг, как ты, он никогда бы не был одинок.              — Я не добрая. И… — Как будто она могла читать его мысли. — — Я не занимаюсь благотворительностью. Я бы не стала возвращать твой блокнот, если бы не думала, что ты интересный.              — Что бы ты сделала с ним, если бы я не был бы им?              — Выбросила бы обратно в реку.              Иногда он не мог понять, шутит она или нет.              Например, шутит ли она о том, что донесет его до ресторана.              Он сейчас упадет. С каждым шагом вперед его колени сгибались все дальше, спина прижималась ближе к земле.              — Ты собираешься сдаться? — Ее дыхание у его уха обычно заставляло его замирать, но он едва мог ощутить его. — Я прощу тебя только на этот раз, но тебе придется сыграть штрафную га..              — Миё-сэмпай! Что ты делаешь?              Он чуть не подавился, когда она замерла и сжала руки на его шее.              Это были две девушки из ее колледжа. У них были широкие улыбки на лицах, как будто они поймали ее на лжи.              — Тусуешься со своим парнем?              — Не дразни его слишком сильно, он устанет.              Он ахнул, когда она соскользнула с его спины, облегчение затопило его тело.              — Не говори так! — огрызнулась Мируме. — Мидория легко смущается!              — Да, да, — ответила одна из девушек. — И только тебе разрешено его дразнить?              Мируме схватила Мидорию за верхнюю часть руки и потащила его прочь. — Пойдем, нам не нужно это терпеть!              — И она защищает его!              — Как благородно~              Когда они скрылись из виду (и Мидория в основном отдышался), она сунула ему сумку в руки.              — Неси ее, и это все равно зачтется. Я и так слишком жестко с тобой обращалась. — Она шла, бормоча, что в следующий раз им нужно будет отойти подальше от школы.              Она сдержала слово и заказала большую тарелку картошки фри. Между большими глотками воды и картошкой фри, которую она продолжала пытаться запихнуть ему в рот, он спросил: — Ты получила какие-нибудь фотографии вчерашнего происшествия с участием Древесного Камуи? Я не успел его увидеть, потому что был в школе.              — Это в моей соцсети.              У нее был популярный аккаунт в социальных сетях. Он долгое время следил за ней, не осознавая этого. Аккаунты, подобные ее, были одной из немногих причин, по которой он вообще пользовался этой платформой.              — Но я надеялся, у тебя есть что-то более эксклюзивное.              — Я не буду выкладывать плохую фотографию в сеть.              — Но я нес твою сумку до самого конца…              Она издала долгий, протяжный вздох и достала телефон. — Хорошо. Я пришлю тебе кое-что по Лайну.              Он понял гораздо позже, что она склонна уступать, когда он дулся.              Даже в дни, когда они не встречались, он все равно видел ее по городу. Иногда во время покупок или на улице… но часто, наблюдая, как герои разрешают инциденты со злодеями. Когда она ловила его, смотрящего, как она делает снимок с крыши, она махала, и он робко махал ей в ответ. Не было никакой тонкости, но это все равно ощущалось как секрет между ними.              — А как насчет твоих других фотографий?              — Каких других фотографий?              — Иногда ты не фотографируешь героев.              — Я люблю снимать «грязные» вещи. Экшн это круто, но результат действия еще более трогателен… например, кровь, разбрызганная по всему тротуару. Но это палка о двух концах, купят ли их. Иногда у меня неприятности за то, что я их публикую. Правила контента, — пробормотала она.              — Я не знал, что ты делаешь такие фотографии.              — Отполированный, мейнстримный образ героев просто умоляет, чтобы на него немног вылилио грязи, — она усмехнулась. — Герои как идолы, поэтому они должны соответствовать определенному шаблону. Вместо идеи чистой девы, полной любви, предназначенной только для ее поклонников, они поддерживают образ того, что, несмотря ни на что, они свернутся, но спасут день. Проигрыш злодею это как быть пойманной с парнем. Полностью разбивает фантазию.              Он довольно рано узнал, что она не смотрела на героев так же, как он.              — Это не фантазия, большинство инцидентов решаются без какого-либо вреда для гражданских. Герои необходимы для функционирования общества.              Она махнула рукой. — Не нужно защищаться, знаешь ли я предпочитаю несовершенные вещи.              — Это из-за Каччана? — выпалил он внезапно. Когда она несколько раз моргнула, он пробормотал: — В тот день, когда мы впервые встретились. Ты сказала, что если такие люди, как он, станут героями, ты потеряешь в них уверенность.              Никто из них не говорил много о Бакуго. Он не хотел, а она никогда не поднимала эту тему.              Официантка принесла стопку блинов, которую Мируме немедленно принялась поедать.              — Такой грубиян, как он, не изменит моего мнения ни о чем. Я оптимист. — сказала она между укусами. — Злодеи определены как группа людей, которых можно законно обижать. Для твоего Каччана геройская лицензия превратит мир в игровую площадку. Лучше, чем обижать тебя, правда? Обществу нужно решение для людей с мощными причудами и жестокими наклонностями.              Что-то в том, что она сказала, оставило у него неприятный привкус. — Есть много добрых людей. Люди, которые хотят, чтобы другие чувствовали себя в безопасности.              Она налила еще сиропа на свои блины.              — Это не похоже на твоего одноклассника. Судя по тому, как он хвастается, я уверена, люди говорили ему, что его причуда идеальна для героизма с четырех лет.              Мидория уставился на свои тающие картофельные дольки. — Он также атлетичен и получает хорошие оценки.              — Но ему совершенно не хватает обаяния, так что он никогда не станет номером один. Если вернуться к моему сравнению с идолами… ты можешь иметь голос ангела и попадать во все ноты в своем танцевальном номере, но если ты не можешь взаимодействовать с фанатами, то тебя забудут, как только ты уйдешь со сцены.              — Ну… — сказал Мидория, — я никогда не мог представить его неуспешным героем. Даже если он сейчас придурок, я стараюсь думать о людях, которым он поможет в будущем.              — Ой, ты мог бы хотя бы улыбнуться, когда говоришь такие вещи.              Он почувствовал, как кончик ее пальца прижался к его лбу, наклоняя его так, чтобы он смотрел на нее, а не на стол. На ее лице была кривая усмешка.              — Ты идеалистичен, когда дело доходит до героев, поэтому я и хотела, чтобы ты мне помог. Я слишком озлоблена. Информационная бюллетень была бы ужасена для фанатов героев, если бы его делала только я.              — Я хочу, чтобы ты думала, что герои это круто.              — Тогда покажи мне.              Она отстранилась, как раз когда официантка вынесла парфе. — О, мне? Спасибо~              Он смотрел, как она наслаждается каждым укусом, удивляясь, как она может дать ему так много поводов для размышлений, оставаясь такой беззаботной. Он улыбнулся.              — Ты станешь потрясающим героем.              Она ткнула в него ложкой. — Общество не сделает меня удобной дурочкой, чтобы защитить статус-кво! Я та, кто использует удобных дурачков вроде тебя и того парня Бакуго. — Она сделала еще один укус. — Пусть общество не рушится, чтобы я могла продолжать ходить в кино.              Мидория, смеясь, подавился.              Мируме усмехнулась. — Не ешь слишком быстро. Мне придется сделать тебе приём Геймлиха. — Когда он не отреагировал, она повернулась, а затем снова к нему. — Мидория? Алло? Ты в порядке?              Она совершенно не заметила голову колючих светлых волос, уходящую с противоположного конца ресторана.              — Н-ничего. — Он выдохнул дрожащим выдохом. Возможно, он ошибся. Он забеспокоился, когда она назвала Бакуго по имени, и его голова обманула его, заставив увидеть то, чего там не было.              И даже если это был тот, о ком он думал, он был слишком далеко, чтобы что-либо услышать. Вероятно, они его вообще не заметили.              Прежде чем она успела задать еще вопросы, он сменил тему. Ей нужно было отдохнуть, поэтому он убедится, что она пойдет домой, прежде чем вернуться в кампус. Он сосредоточится на этом, прежде чем беспокоиться о чем-либо еще.              

***

             Бакуго больше не связывался с Мидорией с того дня на мосту. Время от времени он замечал, как Бакуго хмурится на него, но тот быстро отводил взгляд, и ничего не происходило.              Поскольку дни проходили так блаженно, он старался не слишком думать о своем бывшем друге детства. Что-то придется сделать в итоге. Бакуго действовал по прихоти, а Мидория не хотел, чтобы Мируме видела его раненым. Он хотел доказать ей, насколько круты герои на самом деле. По крайней мере, он хотел сказать ей, что дал отпор.              Но у него не было конкретного плана.              Она одолжила ему еще одну книгу. Исследовательский материал, но это был еще один редкий экземпляр из ее колледжа, взятый на ее имя. Он был полностью поглощен, не в силах остановиться от чтения по дороге домой из школы.              — Вы двое знакомы.              Холодок пробежал по спине Мидории. Голос раздался всего в нескольких метрах позади него.              — Вы объединились, чтобы выставить меня дураком.              Не поворачивая тела, Мидория оглянулся.              Бакуго был один. Жилая улица была пуста. Они были на его обычном маршруте домой. Бакуго следовал за ним сюда? Или он вспомнил, где живет Мидория, угадав?              — Мы только познакомились некоторое время назад. Мы не знали друг друга до… э-э… того раза… — Он обхватил книгу обеими руками.              — Слабакам нужна друг друга, а я могу тебя раздавить независимо от этого… чего я не могу пропустить, так это то, что пара слабаков смеется надо мной за спиной.              — Но мы вообще о тебе не говорим! — выпалил Мидория.              Дым повалил из открытой ладони Бакуго. Мидория подорвал мину-ловушку.              — Вы, ублюдки, вчера, похоже, отлично провели время.              Почему он услышал единственный разговор, который они когда-либо вели о нем?              — Вчера?! Я даже не помню, о чем мы вчера говорили. Мне действительно нужно идти…              Вспышка ослепила его зрение. Бакуго выскочил из дымовой завесы, чтобы выпустить еще один взрыв у его лица. Мидория упал назад на землю, прижимая книгу к телу.              — Ты думал, дым… моя слабость? — Бакуго выпустил несколько маленьких взрывов. — Я тоже могу его использовать, чтобы спрятаться. — Его зубы были видны в оскале. — Как ты смел смотреть на меня свысока.              Бакуго не забыл тот день на мосту или геройский анализ Мидории.              Мидория расположил свое тело между Бакуго и книгой Мируме. Возможно, было бы лучше убежать, но эта мысль даже не приходила ему в голову. Он никогда не убегал от Бакуго.              Его защитный инстинкт заставил Бакуго задуматься, и книга была вырвана из его рук.              — Ты просматривал ее. — Он держал ее свободно, оценивая. Мидория вскочил на ноги, а Бакуго поднял дымящуюся ладонь, чтобы остановить его от того, чтобы схватить ее.              — Это о героях? Если бы эта девка действительно заботилась о тебе, она бы сказала тебе сдаться. — Он усмехнулся. — Нет никакой возможности, чтобы она не жалела тебя. Если бы она не была такой заносчивой сукой, я бы пожалел ее.              Оскорбления, вероятно, продолжались, но его голос сменился легким жужжанием в ушах Мидории.              “Она довольно редка, так что я не должна тебе ее давать… но ты хороший мальчик, так что я сделаю исключение. Помни, у меня будут большие неприятности, если ты не вернешь ее вовремя.”              Почему он принес ее в школу? Дурак, дурак, дурак. Бакуго не связывался с ним долгое время, поэтому он стал слишком самоуверенным. Беззаботным. Он был так счастлив, что забыл свое место.              Но на этот раз пострадает не только он один.              Какое выражение лица у нее будет, когда она узнает, что он был неосторожен с чем-то столь важным для нее?              Его глаза скользнули от книги к Бакуго.              Ухмылка Бакуго стала шире.              — Ты…              Кулак Мидории ударил Бакуго в нос.