Глава 24

      Глава 24. Урегулирование претензий              В панике он забыл постучать, прежде чем войти, и чуть не открыл дверь прямо на плохо уложенную башню из папок, а затем едва не задел ногой стопку газет. Не смущаясь, он пробирался через минное поле разбросанных бумаг, пытаясь найти ее в хаосе. Она крепко спала на диване, накинув свое пальто, как одеяло.              Не успокоившись, он опустился на колени рядом с диваном и легонько толкнул ее за плечо, чтобы разбудить, только поняв, что сделал, когда ее рот сжался в хмуром выражении. Моргнув от обильного количества солнечного света, проникающего сквозь окно, она раздраженно спросила его, знает ли он, который час… как будто он разбудил ее в 3 часа ночи, а не поздним днем.              — Я ударил Каччана по лицу!              Мидория был пунцовым, запыхавшимся от напряжения.              Ее глаза, суженные от света, скользнули по его лицу и спустились к его растрепанной форме. Медленно, словно ее мозг был заброшенной старой фабричной машиной, которая только что запустилась, она спросила: — Ну? Ты ранен?              — Нет? — Он посмотрел вниз, лихорадочно ощупывая бока, как будто его ладонь могла оказаться красной.              — Ах, тогда… — Мируме улыбнулась и потрепала его по волосам. — Хорошо, хорошо. Очень хорошо.              Затем она осела на подушки дивана, как сдувшийся воздушный шар. Он смотрел на ее блаженное лицо, пока в уголке ее губ собиралась слюна. Все еще стоя на коленях перед ней, он уткнулся лицом в диван и вздохнул.              Когда она проснулась почти тридцать минут спустя, пустые кофейные банки, разбросанные по комнате, исчезли… и разбросанная бумага и мусор тоже были рассортированы. Мидория сидел на диване напротив нее, сгорбившись над своим телефоном. Он подпрыгнул, когда она зевнула, чуть не воткнув телефон в потолок.              — Случился еще один инцидент? — спросила она, потягиваясь и выгибая спину. Блестящие схватки между героями и злодеями всегда привлекали внимание в сети, а если в них участвовал Всемогущий, Мидория мог часами не отрываться от телефона… так что она не делала необоснованных предположений о причине его рассеянности.              — Да… нет… думаю? Хочешь чаю?              — Мм, — все еще лежа, она протянула одну руку через спинку дивана почти до пола. — Было бы неплохо.              Пока Мидория возился с завариванием, она села и снова зевнула. Он смотрел на пузырьки, образующиеся на внутренней стороне чайника. Несмотря на то, что он чуть не захлопнул дверь о стену клуба, она не проснулась… она была измотана.              — Эй, Мидория, — она потерла со сна глаза. — Мне приснился странный сон. Не могу вспомнить почему, но мне приснилось, что ты кого-то ударил.              — О, ха-ха. Как странно.              — Но если ты ударил кого-то, он, вероятно, это заслужил. — Она сделала паузу, заметив книгу, которую она ему дала, на столе перед ней. Подняв ее, она сказала: — Ты уже дочитал ее?              — Еще нет.              В комнате было уютно. Безопасно. Он не хотел приближать Бакуго ни к чему… и не только потому, что здесь было полно легковоспламеняющихся документов. Там был Бакуго, где-то там. Но не здесь. Дело было не в том, что присутствие его старого друга испортило бы комнату, но он не хотел ассоциировать ее теплые стены, обшарпанную мебель и запах старой бумаги с болезненными вещами. Это было ее место.              — Но я возвращаю ее. Я не хочу навлечь на тебя неприятности, если что-то случится, — сказал он.              — Ты возвращал каждую книгу, которую я тебе давала, в том же состоянии.              — Потому что я читаю их дома.              Шестеренки в ее голове завертелись. — …Ты действительно кого-то ударил?              И снова Мидория нервно рассмеялся.              — …Не может быть, — он услышал, как она вскочила на ноги. — Ты действительно ударил… ах, — она снова опустилась на диван. — Голова крутиться.              — Не вставай слишком быстро, — сказал он, ставя перед ней дымящуюся кружку.              — Это был тот мальчик Каччан?              — Да.              Она сделала глоток чая и внимательнее осмотрела обложку книги. — Давно пора было.              — Он… он взял книгу, и я запаниковал, — пробормотал он, — я не хотел… ты так много работала, и я не хочу, чтобы ты попала в неприятности.              Она оглядела его с ног до головы, теперь без тумана сна, затуманивающего ее мозг. — Ты не выглядишь раненым.              — Я его удивил.              Оба мальчика были удивлены. Они замерли, застигнутые врасплох посреди действия. Мидория с все еще вытянутой рукой, голова Бакуго все еще наклонена под углом.              Бакуго был лучшим, самым сильным… неоспоримый универсальный закон реальности с детства. Аксиома, через которую можно было отфильтровать все их взаимодействия. Мидория не должен был быть больше, чем второстепенным персонажем. Огромное расстояние между ними было лишь еще одним способом подчеркнуть врожденное превосходство Бакуго. Для них шок был настолько велик, что казалось, будто исчезла сама гравитация.              Момент длился всего несколько секунд, но даже для Бакуго, который мог похвастаться лучшими рефлексами в своем классе, это казалось длилось часами.              Затем красная полоса нарисовала линию от носа Бакуго до его губы.              Не пошевелив ни единым мускулом, глаза Бакуго повернулись, чтобы встретиться с глазами Мидории.              Гравитация возвращается, все должно опуститься.              То, что произошло дальше, Мидория помнил лишь как быструю последовательность изображений. Коллекция размытых кадров из кинопленки, а не событие, произошедшее чуть больше часа назад.              Схватил книгу у Бакуго. Бакуго потянулся к нему с тлеющей рукой, горящей угольно-красным пламенем. Мидория отвернулся, используя свой рюкзак, чтобы прикрыться от взрыва. Ожидая, что его отбросит вперед, и используя этот импульс как дополнительный толчок, вместо того чтобы упасть на землю. Скинул громоздкую сумку с плеч. Бросил ее в общем направлении Бакуго как раз в тот момент, когда тот вырвался из дыма. Школьные принадлежности разлетелись по тротуару. Бросился в другую сторону, дико размахивая руками, книга все еще в руке.              Конец сцены.              Когда он объяснил ей, что произошло, он ожидал похвалы. Не с нетерпением ждал этого, как собака, выпрашивающая лакомство… он сбежал как трус. Если бы Бакуго все еще не рыскал по улицам возле его дома, как голодный волк, то Мидория, несомненно, был бы пойман и распят на следующий день в школе. В его маленьком акте неповиновения не было триумфа.              Но, зная Мируме, она бы радостно сказала, что Бакуго это заслужил, и спросила, сколько пластической хирургии ему понадобится, чтобы исправить лицо.              Вместо этого она сказала:              — Ты не дал ему ее сжечь? — Она снова проверила обложку и вздохнула. — Я могла бы пожаловаться в твою школу и сказать, что один из их учеников уничтожил мою собственность. Это оставило бы ему черную метку в личном деле.              Мидория вздрогнул. — Но… разве эта книга не была супер редкой?              Она рассмеялась. — Боже, нет. — Она помахала книгой, позволив страницам беспечно хлопать взад-вперед. — Ты думаешь, я бы всерьез позволила редкой книге покинуть кампус с незнакомцем… тем более с каким-то парнем, который даже не мог защитить свои собственные вещи?              Мидория вздрогнул.              — Это даже не первое издание.              Все книги, которые она ему давала, были просто ловушками, расставленными для Бакуго.              — Ты правда… так сильно ненавидишь Каччана? — Хотя она ни разу не упомянула Бакуго за все время, что они провели вместе. Было ли все это уловкой, чтобы поймать его старого друга?              — Не-а, но я потревожила осиное гнездо, связавшись с ним. Он знает, что лучше не вымещать свое разочарование на таком незнакомце, как я, но ты… — Она пожала плечами. — Если он получит немного отпора от своих учителей, может, он задумается дважды.              Она переживала, что он пострадает из-за нее. Неужели она дала ему книгу только с расчетом на то, что она будет уничтожена? Несложно было понять ее логику. При их второй встрече он был покладистой жертвой, уступающей и принимающей то, что ему давали.              — Эй, не вешай нос! — Она плюхнулась на диван рядом с ним. — Даже я удивлена, и это хороший результат! Ты сильно изменился!              Изменился? — Но я просто убежал. — Он никогда раньше не убегал от Бакуго.              — Книга цела, ты не поцарапан. — Она ухмыльнулась. — А у Бакуго есть царапина.              Он потер затылок, отводя взгляд от этих широко распахнутых, обнимающих глаз. — Это была просто удача.              — Хорошие инстинкты, — добавила она, словно поправляя его. — Ты бежал не спасаясь, ты принял решение, которое защитило книгу. Иногда убежать это выигрышный вариант в конце концов.              Я действительно изменился. Маленькая искорка счастья потухла от вины. Как он мог сомневаться в ней? Вспомнив, как выпрямить спину, он повернулся к ней с серьезным лицом.              — Все это благодаря тебе.              Она игриво ткнула его локтем. — Если ты это сделал, значит, это было в тебе всегда.              — Нет, я серьезно, — его кончики пальцев коснулись ее руки, прежде чем он отдернул ее. О чем он думал? Прикосновение к ней не сократит расстояние между ними… близость не могла заставить ее понять, насколько она важна. Она была его другом, но все еще оставалась девушкой.              — Твой анализ героев был в сумке, которую ты бросил в него? — Она сменила тему, не замечая или делая вид, что не замечает его неловкости.              — Я ношу его везде с собой…              Ее челюсть отвисла, комично широко, как у змеи, а затем она вскочила на ноги. — Мы должны ее вернуть! Твой дневник и твой милый желтый рюкзак!              Милый?              — Если Бакуго доберется до него…              — Угх! — Она схватилась за голову, зажимая волосы пальцами и растирая кожу головы. — Теперь это моя вина, что ты его потерял! Я же говорила тебе, что эта дрянная книга незаменима, а ты взял и променял действительно незаменимую вещь на нее!              По какой-то причине ее паника накрыла его волной. Ему было легче сохранять спокойствие, когда причина ее беспокойства была связана с ним, тогда он мог заверить ее, что это не ее вина.              — Я могу сделать новый. У меня хорошая память.              Ее глаза сузились. — Ты ведешь себя так, будто это не имеет большого значения, чтобы потом использовать это против меня. — Она повернулась к своему телефону. — Где это произошло? Мы можем вернуться… у того парня мысли только об одном, так что, может, он просто оставил его там.              Он встал. — Это не так… — Она тоже думала, что он будет шантажировать ее сигаретами, но тогда они не были знакомы.              Ее телефон зазвонил, и она проигнорировала вызов. — Возможно, нам придется пойти к нему домой, ты знаешь, где он?              — К его дому?! Со мной все в порядке! Я могу купить новый рюкзак.              — Но не новый анализ героев. А подумай о своих учебниках и школьных заданиях!              Телефон снова зазвонил, и она, опять же, проигнорировала вызов.              — Тебе нормально не отвечать?              — Не меняй тему, Мидория, — сказала она, произнося его имя так, словно пыталась уколоть его.              Дверь клуба распахнулась. Молодая женщина, одна из «кохайев» Мируме, вбежала внутрь, захлопнула дверь и заперла ее. Мидория чуть не упал от удивления, когда она решительно подошла к ним.              — Мируме! — Она схватила младшую девушку за плечи. — Почему ты не отвечаешь на звонки?              Девушка назвала ее по фамилии. Никакого милого «Миё-сенпай».              Мируме откинулась назад. — Эм, я была занята.              — По кампусу бродит подозрительный тип, который тебя ищет!              Миё и Мидория переглянулись, затем Мируме отвела взгляд.              — Это может быть кто угодно…              — Это часто происходит?!              — Он ровесник, — сказала студентка колледжа, — блондин, немного похож на хулигана? — Она указала на Мидорию. — Та же форма.              — Как Каччан… — У Мидории похолодела кровь. Его рюкзак. Должно быть, в нем было что-то, что указывало на колледж. Он, возможно, также видел название колледжа в книге, которую ненадолго выхватил у Мидории… на внутреннем клапане.              Но то, что прожгло дыру в его животе, было не присутствием Бакуго… а то, что он спрашивал о Мируме.              — На его лице немного засохшей крови, похоже, он дрался, — продолжила женщина.              — Тогда мне стоит пойти и посмотреть на него, прежде чем он устроит беспорядок, — Мируме сделала несколько шагов вперед, прежде чем Мидория остановил ее, положив руку ей на руку. Прежде чем он успел что-либо сказать, она произнесла:              — Он ничего не сделает мне, если он действительно собирается стать героем.              Бакуго, вероятно, ничего не сделает и Мидории, пока он находится в кампусе… он столкнулся с Мидорией один по какой-то причине… но он все равно не хотел, чтобы Мируме больше сталкивалась с Бакуго. Ее устраивало, что Мидория прячется в комнате клуба, но он настоял на том, чтобы пойти с ней.              — Разве твое присутствие не усугубляет его состояние? Ему нужно успокоиться.              — Мы раньше дружили с Каччаном… он не успокоится.              Она моргнула. — Друзья? — Он не рассказывал ей о прошлом.              — Он изменился после того, как получил причуду.              — Ты знаешь его так давно? Ух ты… — Она покачала головой. — Если бы кто-нибудь мог забрать его причуду. Это бы его проучило.              — Даже я думаю, что это немного слишком.              Кто-то сумел усмирить Бакуго и увести его в отдельную комнату, но он был не единственным там человеком. Мидория чуть не упал в обморок, когда увидел, как седоволосая женщина пытается вытереть кровь с лица Бакуго.              Рей Тодороки.              Мируме сказала, что устроилась на работу в колледже.              Бакуго, не закончив спорить, вскочил, как только они вошли, его глаза метались между ними, словно он не мог решить, кого ударить первым.              — Не нужно быть таким официальным. Я ценю уважение, но я всего лишь студентка, — сказала Мируме, ее насмешливый тон исчез, как только она с опаской взглянула на Рей. Бакуго опустился обратно на стул, сгорбившись, с вытянутой шеей, словно его держали на поводке. На его носу расплывался заметный синяк.              Мируме подошла ближе к паре. — Тетя… Тодороки-сенсей, что…              — Не хочешь объяснить, почему в кампусе двое детей из средней школы? — Она обратилась прямо к Мируме.              — Э-эм…              — Я не ребенок! — огрызнулся Бакуго, прежде чем Рей перевела на него свои холодные глаза. Его дыхание остановилось на полувыдохе, и он больше не произнес ни слова… хотя и не отрывал взгляда и не переставал хмуриться.              Рей снова уставилась на Мируме своим строгим взглядом, затем встала и жестом предложила ей следовать за ней.              — Но я…              — Сейчас.              Щеки Мируме надулись, но она все равно опустила голову и вышла из комнаты с Рей. Мидория почувствовал головокружение, наблюдая. Уверенная в себе Мируме, такая независимая и своевольная, шла, поджав губы, как отчитанный ребенок.              Ни Мидории, ни Бакуго не дали никаких дальнейших указаний, но никто не сдвинулся с места. Рей была не из их школы, у нее не было над ними полномочий… но она держалась достаточно уверенно, чтобы заставить их обоих ждать, как будто их вызвал школьный консультант.              Бакуго оставался на стуле, одна нога подпрыгивала вверх-вниз. Его глаза ни на секунду не отрывались от Мидории… стоявшего в дверном проеме, наполовину внутри, наполовину снаружи комнаты.              Мидория не встречал Рей в кампусе. На самом деле, он даже не был уверен, знает ли она, что он регулярно посещает место ее работы. Мируме мало о ней упоминала, за исключением того случая в его жилом комплексе, и он не знал, что она рассказала Рей, если вообще что-то рассказывала.              Он не хотел, чтобы Мируме отчитывали за то, что он по глупости привел сюда Бакуго. Она не имела к этому никакого отношения.              Менее чем через пятнадцать минут Рей вернулась, а за ней последовала Мирумэ. Она жестом подозвала Мирумэ, побуждая ее заговорить. Младшая девочка заерзала, прежде чем Рей вздохнула и опустила голову, заставив ее поклониться.              Мидория вскрикнул и чуть не отскочил назад. — Подожди, что бы ты ни думал, это не так!              — Дай ей время высказаться, — сказала Рей.              — Да, Деку, дай ей время высказаться! — Бакуго усмехнулся. Он выпрямился, внезапно придя в гораздо лучшее настроение.              — Я... я прошу прощения, — прошипела Мирумэ сквозь стиснутые зубы, — за то, что вмешалась и потенциально усугубила любой из ваших прошлых или нынешних конфликтов.              — И?              — И доставлял неприятности в кампусе, отвлекал моих сверстников от учебы, и то что мешала работать герою. — Она говорила об Летающем Герое? — надеюсь, мое поведение не причинило вам или вашему учебному заведению никаких огорчений.              Положив руку на голову Мируме, Рей тоже поклонилась. — Прошу прощения от имени моей студентки. Она будет должным образом наказана.              Мидория был в полном ужасе. Это его действия привели Бакуго в кампус, а не ее. Было трудно совместить образ доброй Рей из его жилого комплекса и профессора перед ним. Мируме и она казались близкими, но обе сейчас были не в лучшем расположении духа друг к другу. Это тоже было его виной.              — Ха! — Бакуго откинулся на спинку стула. — Похоже, студенты колледжа не неприкасаемые.              — Мы признаем свои ошибки, — съязвила в ответ Мируме, — потому что у нас больше ответственности, чем у учеников средней школы…              Рей подняла руку, и Мируме захлопнула рот и отвела взгляд.              — Уверен, никто из вас не хочет доводить этот инцидент до своей школы?              Усмешка сползла с лица Бакуго.              — Но как педагог, я считаю безответственным оставлять этот вопрос нерешенным.              Бакуго встал. — Вам не о чем беспокоиться, мы… — Он испепеляюще посмотрел на Мидорию. — …разберемся со всем сами. Правда, Деку?              — Мне очень жаль! — Мидория извинился, кланяясь Бакуго, который замер. — Мне не следовало б… делать тебе такого! — Он чувствовал вину перед Бакуго? Не совсем. Но…              Он повернулся к Рей и Мируме. — Мне очень жаль, что доставил неприятности, мне следовало поговорить с кем-нибудь из школы.              Рей кивнула, а затем выжидающе посмотрела на Бакуго.              — Что? — огрызнулся он.              — Важно брать на себя ответственность за свои поступки.              Мируме, скрытая от глаз Рей, на мгновение высунула язык. Лицо Бакуго потемнело.              — Это я… — Он скрежетал зубами. Как он мог признаться, что позволил какому-то без причуды одолеть себя? И что еще хуже, этот безпричудный неудачник вышел из конфликта невредимым… неоспоримый факт. Даже если это была случайность, произнесение этого вслух делало это реальным.              — Насколько я поняла, ты забрал то, что принадлежало Мидории. Ты вернул это?              Челюсть Бакуго скрежетала по черепу. — Он сам его забрал, — прошипел он.              — Нет! — вставила Мируме. — У Мидории пропал рюкзак!              — Я бросил его в тебя!              — Мне тоже жаль за это! — добавил Мидория. Бакуго потребовалось все его самообладание, чтобы не наброситься на него.              Рей вздохнула. — Где он сейчас?              Бакуго сунул руки в карманы. — Откуда мне знать?              — Ты ничего с ним не делал? — спросила Рей.              — Ага!              — Тогда, я полагаю, мне все-таки придется позвонить в твою школу…              — Я закинул его в реку! — огрызнулся Бакуго.              — Правда.              Он отвел взгляд. — Не прямо. Просто на берег реки. Может, он упал в воду, я не смотрел.              — Тогда есть шанс, что его можно найти. Если его можно будет найти, претензии обеих сторон будут урегулированы, и у меня не будет причин обращаться в твою школу по этому вопросу.              Бакуго, явно оставшийся с неурегулированными претензиями, мрачно уставился в пол. Даже когда Рей обращалась к нему, он не смотрел ей в глаза.              — У меня не будет времени на следующую встречу, — сказала она. — Ты сможешь показать им, куда бросил рюкзак? Бакуго?              — Да.              — Мне очень жаль, что беспокою вас! — Мидория снова обратился к Рей.              — Не волнуйся. — Она посмотрела на Мируме. — Миё, это учебное заведение готовит студентов ко взрослой жизни. Взрослые помогают разрешать конфликты, а не создают их. Иди с ними и сообщи мне, если найдешь вещи Мидории.              — Почему это должна быть она?!              — Ты не обязана!              Миё проигнорировала и Бакуго, и Мидорию и одарила Рей самой милой улыбкой. — Я пришлю тебе фотографию рюкзака, если мы его найдем. Если нет…              — Она не скажет правду!              — Это будет легко опровергнуть, — сказала Рей. — И ты можешь прийти прямо ко мне, если тебе не нравится ее поведение. Это учебное заведение не нуждается в нечестных людях среди своих выпускников.              И вот, когда у каждой стороны было что терять, все трое покинули кампус в поисках пропавшего рюкзака Мидории. Никто не разговаривал, кроме рычащего Бакуго… — Иди сзади меня! — …когда он чувствовал, что двое других подходят слишком близко. Мируме не смотрела на Мидорию, и это тихое отвержение обжигало ему горло. Простит ли она его? Неужели он навсегда разрушил их дружбу?              Вечернее закатное солнце окрасило реку в расплавленное золото, свет искрился над водой. Они шли по улице вдоль берега, пока Бакуго не указал вниз на травянистый склон.              — Там!              Мируме прищурилась и прикрыла глаза рукой, чтобы солнце не слепило. — Я ничего не вижу, ты уверен?              — Конечно, уверен. Тебе нужно, чтобы твоя мама подержала тебя за руку и нашла его? Может, позвонишь той… этой заносчивой профессорше, она тебя утешит.              Мируме вздохнула. — Напротив, она дает нам еще один шанс доказать, что мы можем решить это сами.              — Раз он мой, я пойду посмотрю, — Мидория просто хотел, чтобы все это поскорее закончилось. Он проскользнул мимо них, спускаясь по бетонным ступеням к берегу реки. Мируме последовала за ним, затем неохотно Бакуго.              Рюкзак торчал, как бельмо на глазу, ярко-желтый, как сигнальный флаг.              — Он поврежден, — заметила Мируме, делая снимок Мидории, держащего его.              — Н-ну, я ведь бросил его в Каччана, так что…              — Ты уже отправила? — огрызнулся Бакуго, нетерпеливо шагая за ней и наклоняясь вперед, чтобы посмотреть в ее телефон.              — Подожди, — сказала она, ее хвост вилял из стороны в сторону. — Я накладываю кошачьи ушки на Мидорию… я даже не знала, что мой телефон умеет такое. — Бакуго чуть не взвизгнул, но Мидория почувствовал небольшое облегчение. Если она возится с его фотографией, значит, их дружба не закончилась.              — Подожди… Мидория, проверь, твой ли блокнот там… — Мируме поперхнулась и выронила телефон. По ее телу пробежала дрожь, и она застыла. Мидория сделал несколько шагов вперед, чтобы проверить ее, затем остановился, его рот раскрылся, как у рыбы. Он крепче сжал свой рюкзак, готовый бросить его снова.              Бакуго держал ее хвост в одном из своих кулаков.              — Каччан?!              В начальной школе, если Бакуго чувствовал, что его проигнорировали, он начинал драку с кем угодно… или принимал вызов от любого, даже от ребенка постарше (или нескольких). Он никогда не стеснялся целиться в любые потенциальные слабые места: крылья, хвосты и так далее. Он пытался начать что-то? Найти слабое место Мируме?              Бакуго, казалось, сам не понимал, зачем он это сделал, с недоумением уставившись на извивающуюся конечность в своей руке.              — Угх… э, эм-м-м… — Мируме вздрогнула, ее била крупная дрожь по всему телу. С большим усилием она повернулась к Бакуго с молящими глазами. — П-пожалуйста, отпусти… — произнесла она с такой искренней неловкостью, что Бакуго вышел из транса.              Он вышвырнул ее хвост из руки, и она отпрыгнула, прижимая его к телу.              — Не трогай его вот так внезапно! М-мне странно, когда ты его трогаешь!              — Это твоя вина, что ты меня отвлекаешь! Я не могу сосредоточиться, когда ты им размахиваешь!              Мидория сделал полшага вперед, полуприкрывая ее… на всякий случай. Бакуго моргнул, глядя на этот защитный жест. Боксерская груша выглядела готовой дать сдачи.              Это был не первый раз, когда Мидория вставал на пути огня, чтобы защитить кого-то от Бакуго, но что-то казалось другим.              — Давай не будем делать из этого большую проблему, — взмолился Мидория. — Мы можем пойти домой и…              — Ты думаешь, я просто забуду об этом? — Бакуго толкнул Мидорию, проталкиваясь мимо, чтобы схватить Мируме за воротник. — Это ты, да? Вот почему Деку в последнее время такой всезнайка. — Он сделал шаг вперед. — Это выходит за рамки жалости, ты думаешь, это смешно?              Она встала на цыпочки, хватая руку, державшую ее воротник. — Что мне по-настоящему в тебе не нравится, так это то, что ты знаешь, как лучше. Ты пристаешь к Мидории, потому что это не попадет в твою личную карту. Геройские школы не хотят, чтобы их знали как выпускающих хулиганов на улицах. Это отвратительно.              — Ты думаешь, я тебя не ударю?              — Докажи! Докажи, что ты не собака, которая слушается только тех правил, которые не можешь нарушить безнаказанно!              Она улыбалась.              И тут Мидория наконец понял, что она делает. Она была похожа на книгу, которую одолжила ему. Вещь, которую Бакуго мог бы повредить… чтобы из-за нее попасть в беду. Он поднялся, все еще шатаясь. Он должен был остановить ее, он должен был спасти…              — Миё.              Голос был низким. Взрослый. На лестнице, ведущей к реке, над ними стоял мужчина. Его взгляд переключился с нее на мальчиков и обратно.              — Я вам не мешаю? — Его голос был любезным, почти приятным. Но что-то было не так. Возможно, потому, что он был приглушен маской чумного доктора, закрывавшей половину его лица. — Редко вижу тебя с ровесниками.              Она оттолкнула Бакуго. — Я просто помогала найти потерянную вещь. Как ты узнал, где я?              Вместо ответа мужчина протянул руку в перчатке. — Иди сюда. Я занят, так что у меня не так много времени.              Этому парню достанется нагоняй. Мируме даже огрызнулась на своих старших за то, что те торопили ее. Но прежде чем Мидория успел повернуть голову в ее сторону, она уже шла мимо него, делая широкие шаги, чтобы подойти к мужчине.              — Хорошо, хорошо. Ты единственный, у кого есть дела, — проворчала она, поднимаясь по ступеням к нему.              Мидория почувствовал, что должен что-то сказать. Ситуация была странной. Она знала этого мужчину? Он был родственником? Они не выглядели родственниками… но все равно было невозможно понять, так как маска скрывала большую часть его узнаваемых черт.              Мируме не взяла его за руку. Вместо этого, когда она прошла мимо, его рука зависла над ее спиной, когда они уходили. Прежде чем они скрылись за вершиной холма, мужчина в последний раз посмотрел на них.              Мидория был уверен, что даже без маски, если бы он встретил этого мужчину на улице, он бы узнал его по одному только холодному взгляду.              

***

             Обычно, если мужчина пытался остановить меня на улице, мой ответ варьировался от «отвали» до вежливого «простите, я опаздываю на встречу», в зависимости от того, насколько страшным он выглядел. Не всегда советовали так поступать в эпоху метаспособностей… ведь внешность могла быть обманчива, и ходили слухи о детях, способных повалить взрослых мужчин. Но действия, основанные на поверхностных суждениях, пришлось отбросить, когда речь шла об общении с полицейским. Это нельзя было рассматривать как очередное нежелательное приставание от мужчины.              Любой проходимец мог надеть дешевую форму, и мне пришлось бы уважать его как представителя закона. Конечно, если бы кто-то попытался привлечь мое внимание, я могла бы притвориться, что не слышу, и скрыться в толпе… но улица была почти пуста, и я не могла чисто уйти.              Поэтому, хотя я уже опаздывала, я остановилась и одарила их победной улыбкой. Это не помешало им отчитать меня, как школьницу, пойманную за курением в туалете.              — Я звал вас, но вы не остановились, — сказал меньший из двоих, глядя с меня на удостоверение, которое он выхватил из моей руки. Его форма была на размер велика, и ткань неловко облегала его фигуру. Как ребенок, примерявший одежду отца. Может быть, поэтому я подумала, что притвориться немного легкомысленной будет быстрым способом с ним справиться.              — Кто, я? — Я наклонила голову, глаза широко раскрыты, как у олененка.              — Я сказал: «Ты, девушка в черной мини-юбке, стой!» Ты меня не слышала?              — Да, вы! — рявкнул его напарник. Он был крупным, из тех, кто с мускулами под одеждой. — Вы меня толкнули, и я разлил все по всей моей форме! — У него была прямо противоположная проблема с формой — слишком тесная. Им следовало поменяться одеждой. Темное пятно подсохшей жидкости тянулось по передней части его рубашки.              — Девушка? Вы ошибаетесь, я взрослая женщина. — Чтобы подчеркнуть это, я скрестила руки под грудью, чтобы акцентировать свою пышную грудь. Крепыш отвел взгляд, но у другого несколько раз дернулся кадык. Я подавила усмешку. — Вы можете понять, почему я могу немного запутаться.              — Женщины в твоём возрасте не должны одеваться так, будто… — Он окинул взглядом мои ноги. — Ты ведь не школьница.              — Так вот зачем ты меня остановил? Я и не знала, что длина юбки может привести к проблемам с законом.              — Непристойное поведение! Не говоря уже о нападении на сотрудника полиции! У тебя серьёзные неприятности, юная леди! — рявкнул здоровяк, явно раздражённый флиртом своего напарника.              — Это ты врезалась в МЕНЯ!              — М-мне правда жаль! — Я приблизилась к нему почти вплотную. — Я так опаздывала, что совсем потеряла голову! — Я достала из сумочки платок и прижала его к его груди, чтобы впитать жидкость. — Родители всегда ругали меня за неуклюжесть. Надеюсь, вы сможете меня простить, — проговорила я, кокетливо взглянув на него из-под ресниц.              Он отвел взгляд и натянул шляпу пониже. — Очевидно, тебе требуется дополнительное наставление.              Я смущённо улыбнулась и накрутила прядь волос на палец. — Эх-хе-хе… Просто трата денег налогоплательщиков! Отпустите меня уже, я и так опаздываю! Энни устроит скандал, если решит, что я его игнорирую.              Дородный офицер поправил ремень. — Ну, это была честная ошибка…              Я встрепенулась.              — Если ты оплатишь химчистку, то повода для дальнейших разбирательств не будет.              Блять!              — У нее нет денег, — сказал его напарник. — Я видел ее раньше, когда патрулировал этот участок. — Он указал на здание в конце квартала. — Она живет в этом интернет-кафе последние несколько дней, если не неделю.              Мое тело застыло. Он знал. Я видела, как он патрулировал свой участок раньше, но мне и в голову не приходило, что он запоминает меня. Наблюдает, размышляет достаточно долго, чтобы сделать выводы.              Я выдавила смешок и достала из сумочки пачку сигарет. — Извините. У меня сейчас немного не хватает наличных. Хотите одну? — Я протянула пачку, но он поднял руку, на его лице появилась легкая хмурость. Его напарник взял одну.              — Кем вы работаете?              — Фрилансером. — Я закурила и вдохнула дым.              — Вы сейчас на кого-то работаете?              Почувствовав себя немного увереннее, я сказала: — Издание еще не вышло. Мне пришлось немного затянуть пояса. — Технически это было правдой. После потери квартиры я ушла с работы бармена, следуя опрометчивому импульсу отвязаться от всего. Но буквально вчера старая друга из старшей школы связался со мной по поводу помощи в запуске журнала. Среди прочего она хотела, чтобы я писала для нее.              Но я не собиралась объяснять подробности какому-то придурку в полицейской форме.              — У вас хорошая зажигалка. Выглядит дорогой, — перебил его напарника крепкий парень, указывая на предмет в моей руке.              Зажигалка, которую мне подарила Энни. Я провела большим пальцем по гравировке. — Это был подарок.              — Это имеет смысл. Для женщины с вашими средствами это была бы довольно экстравагантная покупка.              Я постучала сигаретой о палец, пепел упал на тротуар. — Мы все бывали в стесненных обстоятельствах, я уверена, вы, двое милых полицейских, можете быть немного снисходительны?              — О, так вы не можете заплатить нам деньгами? Вы предлагаете заплатить другим способом, мисс Фрилансер? — Он повернулся к своему напарнику. — Тебе следует добавить проституцию.              Добавить? Младший офицер что-то писал в своей маленькой книжечке для штрафов. Он все еще держал мое удостоверение.              Не задумываясь, я сделала шаг назад. — Я не думаю, что моему парню понравится такое обвинение… должена вас уведомить я как раз собираюсь с ним встретиться. — Технически, это была ложь. Я собиралась встретиться с Энни, чтобы выпить по паре коктейлей. Мы не виделись с ночи, как сгорела моя квартира.              Мне хотелось затащить их всех к Энни. Одного взгляда хватило бы, чтобы большинство разбежались поджав хвост. Но в этот раз это не лучшая идея, подумала я, потирая подушечку большого пальца о рельефную зажигалку. Энни была метá, а это не очень хорошо сочетается с копами. Такая мелочь это пустяк по сравнению с любым из кошмарных сценариев, которые могли бы возникнуть, если бы в дело вмешался Энни.              Брови крепкого парня взлетели вверх. — Твой бедный парень. Если бы ты была моей женой… ну, у нас было бы больше детей… и я бы точно был бы зол. Ты хорошая девочка, так что я уверен, ты найдешь в своем сердце, как загладить свою вину перед ним.              А? Правильно ли я его услышала?              Большая рука легла мне на плечо. — У тебя большие неприятности, милашка.              — Давайте посмотрим… — Тонкий офицер читал список со своего блокнота. — Нападение на сотрудника полиции, непристойное поведение, появление в общественных местах в состоянии опьянения и мусоросжигание. Плюс химчистка…              — Мусоросжигание?!              — Вы неправильно утилизируете окурки. Немного неуважительно бросать их на землю прямо перед офицером, не находите?              Я даже не заметила, что уронила ее. Моя сигарета все еще тлела на тротуаре.              — И проституция, — добавил крепкий парень. Он снова повернулся ко мне с улыбкой. — Не волнуйся, большинство из этих проблем можно решить, если заплатить небольшой штраф. — Он вздохнул. — Мне очень жаль твоего парня, он знает, чем ты занимаешься?              Горячий гнев закипел у меня в горле. Словно перемалывая нервы в мелкую, острую пыль. Мне было все равно, что он обвиняет меня в проституции, больше беспокоило то, как он смотрел на меня, когда говорил это. Так же, как на меня смотрели парни, когда думали, что я легкая добыча… теплая тухлая плоть, которую слишком долго держали на свету. Это говорило: ты лучше, чем ничто, но только это.              — Если у тебя проблемы с деньгами, у моего дяди есть заведение для таких женщин, как ты, — сказал худощавый офицер, все еще глядя в свой блокнот. — Там хорошо платят, ты, вероятно, большую часть вернешь за одну ночь.              — Женщин вроде меня, — сухо повторила я.              Я не занимаюсь сексом за деньги, и уж точно не собираюсь делать это бесплатно!              Какой следующий шаг? Лгать о гонорее?              Нет, это глупо. Все, что мне нужно, это вести себя так, будто я могу им заплатить, а потом навсегда убраться из этого района в городе. Может, вообще сбежать из города.              Вот почему я ненавидела связываться с полицией. По крайней мере, когда я работала на якудза, бандитов ругали, если они приставали к одной из девушек. Это был гнев или страх, подступающий к горлу?              — Нет семьи, нет работы, спишь в интернет-кафе… ты кажешься… уязвимой для такого рода работы. — Улыбка офицера становилась шире, чем дольше он говорил. По моей руке пробежали мурашки. Этот парень… плохое предзнаменование.              Слишком поздно я поняла, что имею дело не просто с обычным хулиганом.              — Ты вдруг затихла. Жаль, я надеялась, что это будет немного интереснее.              Горячий гнев застыл, льдом, когда худощавый офицер сунул мое удостоверение в карман.              Я сделала шаг назад, но он оказался быстрее, бросился вперед и обхватил мою руку. Прежде чем я успела повысить голос, под его пустой ладонью что-то пронзило мою руку, скользнув под кожу. Его хватка усилилась, прежде чем он отпустил меня, позволив мне пошатнуться на пару шагов.              Только тогда я увидела, как из ладони офицера втягивается длинная серебряная игла. Из места прокола на его ладони просочилась капля крови.              Мета.              — Чт-что… — Мои слова слились в неразборчивое бормотание, и я пошатнулась, отступая назад. Мир накренился, и я потеряла равновесие, упав на колени. Двое офицеров наложились друг на друга, их фигуры слились с темными зданиями позади них. Я закрыла глаза. Открыла. Они были ближе, но мир не перестал двигаться. Я схватилась за голову, пытаясь удержать ее неподвижной, хватая ртом воздух. Тело горело, место укола в руке ощущалось как горящая спичка.              — Это как быть пьяной, так что я рекомендую тебе наслаждаться, — прозвучал голос полицейского, то четкий и ясный, то приглушенный, будто он говорил под водой. Один из них рывком поднял меня, и я рухнула на него, не в силах стоять самостоятельно. Он пах сыростью, а тепло его тела заставило меня поежиться. Я попыталась обмякнуть, отстраниться от него на землю, но он чуть не вывернул мне руку из сустава, когда притянул меня обратно.              — С ней все в порядке? — спросил кто-то, кого я не видела. Прохожий.              — Просто немного перебрала, — сказал крепкий, который схватил меня, качая головой и улыбаясь так, будто это было обычное явление, к которому он привык.              Я даже не могла возразить, крепко зажмурившись в тщетной попытке прогнать головокружение. Он обхватил меня толстой рукой через плечо, увлекая за собой. Я попыталась слабо оттолкнуться, позвать на помощь, что угодно… но огни и звуки города уплывали все дальше и дальше, вниз по длинному темному тоннелю.              — Я не знал, что метá разрешено брать в полицию, — пробормотала я, во рту была словно вата.              — Мой напарник — добропорядочный гражданин, в отличие от тебя. Извинись перед ним, когда представится случай, хорошо?              Я боролась, чтобы поднять руки, вяло толкая его в лицо. Мои пальцы увязли в его мясистых щеках, собирая кожу на лице.              Он рассмеялся и оттолкнул меня. Я прислонилась к стене. Ноги дрожали, когда я упиралась в грубый кирпич. Может быть, мы были в переулке, каком-то уединенном убежище… я не могла понять. Уличные фонари не доставали до нас, и единственным признаком жизни, который я могла различить в темноте, были выброшенные окурки и битое стекло.              Кирпич был прохладным на моей коже. Я сделала вдох, пытаясь избавиться от головокружения.              — Ты не сможешь заплатить этот штраф, и у тебя, кажется, есть что-то против авторитетов. Не говори мне, что ты не собиралась платить? — Он наклонился и снял мою сумку с плеча.              Я сплюнула, целясь ему в лицо, но из-за слабого контроля над мелкой моторикой, слюна брызнула у меня изо рта и бесполезно потекла по подбородку.              Он уставился на меня, и на мое унижение, а затем рассмеялся, поняв, что я пыталась сделать. Затем он со всей силы ударил меня кулаком в живот.              Я согнулась пополам и закашлялась желчью, снова упав на колени.              — Я пытаюсь тебе помочь, а ты так меня благодаришь? Ты предпочитаешь оказаться на улице? Некоторые люди гнилые с самого рождения.              Он прижал ботинок к моему плечу, там самым прижав меня к стене.              Этого не может быть. Одна из немногих глупых мыслей, проносившихся в моей голове. Есть выход, всегда есть выход. Даже если мне придется немного подыграть.              Но что я должна была делать? Если бы он был настоящим полицейским, мне пришлось бы как минимум покинуть город… теперь потеря квартиры не казалась такой уж большой потерей, мне все равно пришлось бы начинать все заново. Они, вероятно, поняли, что я одна, это была моя ошибка. Ни дома, ни работы, ни семьи, которая могла бы по мне скучать. Люди исчезали постоянно, меня бы не заметили, тем более не стали бы сообщать о пропаже.              — Ты куришь? Значит, твои легкие не так уж много стоят. Но ты молода…              Скрываясь в темном переулке, он нашел время, чтобы порыться в моей сумке. Я наблюдала, как мелкие, ничем не примечательные частички моей жизни падали на землю, небрежно оценивались и отбрасывались по его усмотрению. Открытая пачка салфеток, бальзам для губ с ароматизатором, резинки для волос… все это слишком дешевое, чтобы выделяться среди другого мусора, загромождавшего переулок.              Я пошевелила пальцами. Чем дольше он возился, тем больше контроля я обретала над своим телом. Головокружение тоже проходило.              — У меня нет ничего против тебя, но мне нужно платить по счетам. Эта паршивая работа платит гроши по сравнению с этим. Не волнуйся, я тебя не трону. У меня есть жена, знаешь ли.              Мой фальшивый кошелек, который я отдавала грабителям, шлепнулся о землю, затем мой настоящий кошелек… я слышала, как он перебирает купюры. Мои онемевшие пальцы шарили по земле, нащупав осколок разбитого стекла. Сработает ли это против двоих? Другой офицер… вероятно, единственный с мета-способностью… был где-то вне поля зрения.              — О, а это что такое? — Я услышала щелчок зажигалки. — Она на самом деле ничего! Я видел, как ты ее использовала раньше… как она попала к тебе в руки? Может, от одного из твоих клиентов…              Я рванула вверх. Одна рука схватила мою зажигалку. Другая вонзила осколок разбитого стекла в плоть офицера. Я целилась ему в шею, но мое тело все еще было тяжелым и медленным, и он успел поднять руку, чтобы защититься.              — Ты, тупой ублюдок..!              Его нога снова нашла меня, и мое зрение поблекло. Я, должно быть, потеряла сознание, потому что внезапно оказалась согнувшись на земле, лицо в дюймах от брошенного колечка от банки газировки. Сила сжатого кулака заставила мою руку покалывать… почти онеметь… но зажигалка была при мне. Я сохранила ее.              — Ты что, тупая? Надо было хотя бы попытаться убежать, — заговорил мета-офицер. Его мешковатая одежда должна была на это намекнуть… обычное дело для мета… брать одежду на размер или два больше для дополнительных конечностей или незначительных трансформаций.              — Такая маленькая царапинка, которую ты оставила моему напарнику, сводит его с ума. Он пытается ее продезинфицировать. — Он звучал забавляющимся, пока его пальцы бродили по моей шее. — Он все твердил о болезнях… никогда бы не подумал, что он такой зануда по поводу микробов. Думаешь, ты знаешь людей… посмотрим… — Он наклонил мою голову. — У тебя хорошая устойчивость, так что я введу еще немного этой дряни прямо в большую вену. Ты почувствуешь только легкий укол, ладно? Ничего хуже, чем раньше.              Громкий треск разнесся по переулку. Словно сухая ветка сломалась пополам. Что-то шлепнулось об асфальт в нескольких метрах от нас.              Мета-офицер резко отшатнулся от меня. — Что за… что случилось?              Крупный мужчина в форме полицейского лежал свернувшись на земле. Его ноги были согнуты под неестественными углами, белеющая кость торчала из бедра. С первого взгляда было невозможно понять, жив ли он.              — Моя друга доставила тебе неприятности? Она может быть довольно неуправляемой, так что я извинюсь за нее.              Офицер резко обернулся к мужчине, стоявшему напротив тела. — Это сделал т-т-ты?              — Энни… — прохрипела я.              — Не можешь держаться подальше от неприятностей, да? — Его вечная непоколебимая улыбка не достигала глаз. — Хочешь, я сделаю так, чтобы все это исчезло?              — Не надо… Ах! — Боль пронзила мое брюхо, когда я попыталась подняться, и я снова упала на землю. — Полиция… — выдохнула я. — Иголки…              — Я дам тебе шанс объяснить свое опоздание позже, — попрекнул он меня.              Кто позаботится о Йоичи, когда тебя убьют? Вот что я хотела сказать, единственное, что он мог бы услышать… но боль ослепляла меня так, что я не могла дышать, не то что говорить. Энни злился, по-настоящему злился. И хотя он старался держаться круто, он не думал о последствиях связывания с полицией.              — Погоди, мы можем это обсудить. Я ее не трогал…              Энни преодолел расстояние между ними за полвздоха. Иглы пронзили кулак мужчины, кровь хлынула из дыр в его коже. Он попытался ударить, но невидимая сила швырнула его в кирпичную стену позади и пригвоздила к ней. Энни схватил мужчину за голову, игнорируя его болезненное извивание. Иглы втянулись обратно в кожу мужчины.              — Ах..! Что ты наделал?! — взвизгнул мужчина. — Её больше нет! — Он царапал запястье Энни, пытаясь вырваться.              — Она не исчезла, — сказала Энни, ее голос был полон сладкого снисхождения.              Мужчина снова закричал, когда длинные, знакомые иглы выскочили из запястья Энни через тыльную сторону рук мужчины, пронзая их.              Какая же, черт возьми, мета-способность у Энни? Только сейчас я поняла.              Сцена не вызвала у меня никаких эмоций. Ни страха, ни отвращения, ни торжества. Вместо этого я тупо размышляла, что произойдет, если кто-нибудь услышит крики боли и обнаружит метачеловека, разрывающего на части двух полицейских.              Но, подумала я, когда иглы снова втянулись в запястье Энни, а мужчина рухнул на землю, почти наверняка люди слышат.. они просто не приходят на помощь.              Мужчина свернулся калачиком вокруг своего изувеченного запястья, его тело сотрясали рыдания.              Ребра мужчины треснули, когда Энни ударила его ногой в бок.              — Если ты хочешь трогать чужую собственность, — Энни ударил его снова. Раздались новые трескучие звуки. Мужчина закричал от боли.              — Убедись… — еще удар. — …что ты способен       … — Снова — …их раздавить.              Каждый удар вызывал новый крик боли от мужчины, но, казалось, это не утихало ярости Энни. Я оттолкнулась от стены переулка и встала, ноги дрожали. Крики мужчины сменились стонами и слабыми хрипами. Энни не заметил, как я, прихрамывая, приблизилась. И даже когда я коснулась его руки и назвала его по имени, он не ответил.              Потратив всю энергию, мои ноги подкосились, и я рухнула на него, сжимая его руку.              — Энни! — выдохнула я. — Прости!              Он остановился, все еще упираясь каблуком в бок мужчины. Бледные глаза повернулись ко мне, в них чувствовалось легкое любопытство, а в глаза гневе.              Я крепче сжала его руку. —Мы так долго не виделись, и у меня хватило наглости опоздать. — Мужчина под нами не издавал ни звука. — А теперь времени осталось еще меньше, к тому времени, как мы закончим, пройдет уже половина ночи.              Энни выпрямился и обратил свое внимание на меня. — Как я мог отвергнуть такие искренние извинения? — Пальцы скользнули по моим волосам. — Я прощаю тебя. — Он вдруг оживился, почти развеселился. — Ну что, пойдем?              — Моя сумочка...              — Вот здесь. — Он что-то сунул мне в руки. — У другого было твое удостоверение личности, и он был достаточно любезен, чтобы отдать его без особой суеты, — Мой бумажник тоже был там. Мои извинения привели его в отличное настроение. Энни схватил меня за руку и провел большим пальцем по моему сжатому кулаку, чтобы разжать его. Зажигалка внутри заставила его задуматься, но он ничего не сказал, просто положил ее в мою сумочку.              — Ты можешь идти? — Спросил он на удивление деловым тоном.              — Можно просто оставить их? — Я указал на мужчин, лежащих на земле. — Это офицеры полиции.              — Не волнуйся, такие вещи обычно решаются сами собой. — Он притянул меня ближе, но я отстранилась, пытаясь заглянуть ему в лицо.              — Но, Энни, эти парни...              — Ты беспокоишься об их здоровье после того, что они с тобой сделали? Что они собирались сделать?              — Энни, это не просто уличные головорезы… они были копами! — Я сжала ткань его пиджака, чтобы подчеркнуть свои слова. — Ты можешь попасть в большие неприятности!              Он смотрел на меня с отстраненным видом. — Ты беспокоишься… — медленно произнес он, — …о чем-то, что случится со мной?              — Да!              Его рука обвела переулок. — Из-за того, что здесь произошло? — Энни слишком высокого мнения обо мне, у меня не было сил заботиться о двух мужчинах, чьих имен я даже не знала.              — А почему бы и нет? Весь мир будет охотиться за тобой.              Вот почему с копами так трудно иметь дело.              Я застонала, когда Энни притянула меня к себе и так сильно рассмеялся, что воздух, казалось, задрожал.              — Весь мир? Я уже в восторге от одной этой мысли.              — Энни!              — Тебя это так сильно беспокоит?              — Конечно! — Воспринимай это серьезно!              Энни щелкнул языком, а затем повернулся к едва дышащему мужчине. Он поднял руку, и что-то вылетело из кармана мужчины ему в ладонь. Он протянул это мне.              — Посмотри внимательно, значок поддельный, видишь?              Я моргнула, приглядываясь. Он едва мерцал в отсветах уличных фонарей.              — Что в нем поддельное?              — Ну же. Это вещь, которую можно купить в дешевом магазине костюмов. — Было слишком темно, чтобы я могла различить какие-либо детали.              — Должно быть, куплено в более дорогом магазине костюмов, по этому я не могла понять.              — У меня больше опыта в таких вещах, — Он похлопал меня по голове. — Мужчина, переодевающийся в полицейского, чтобы заполучить желаемое… не беспрецедентное явление.              — Поддельный, значит? — Края моего зрения начали чернеть, времени оставалось не так много. Я повернулась и со всей силы ударила ногой в бок мужчине. Он не издал ни звука. Энни рассмеялся и поймал меня, когда я начала отшатываться назад.              — Где его бумажник? Давай заберем все его деньги. Давай снимем с него одежду, — пробормотала я, когда улыбающаяся морда Энни удалялась все дальше и дальше, исчезая в темном туннеле. Его ответ состоял из серии низких, слишком приглушенных тонов тонов, чтобы разобрать.              

***

             Где-то между истинным сном и бодрствованием я вспомнила прохладный ветер и хлопающую ткань. Ощущение, когда меня поднимают, и вены города, освещенные, как звезды, сильная рука не дает мне упасть в них. Края моего тела размылись и отступили, и я растворилась в мире.              Теплое, парящее ощущение щекотало мое сознание, и я была уверена, что если открою глаза, то увижу только бледные цвета и смутные очертания. Ощущение полета пропитало мое тело, распространившись до самых краев, пока полностью не заполнило меня. Не в силах выбраться из собственной кожи, оно медленно сконденсировалось в моем центре, затвердело, и я снова стала человеком.              Осознание принесло боль. Мое брюхо пульсировало с каждым ударом сердца.              Но, несмотря на боль и тяжесть, мне все еще было тепло, я была окружена мягкими вещами.              — О, я тебя разбудил? — Его голос был глубоким, властным… но всегда с ноткой игривости. Я погрузилась в него, пытаясь понять странное чувство, которое он вызывал. Я сделала глубокий вдох и, почувствовав, как поднимается живот, поняла, что его рука лежит прямо на источнике боли в моем животе.              Вместо того чтобы открыть глаза, я медленно протянула руку поверх того, что должно было быть простынями, и подняла ее к талии, наконец достигнув его руки. Его пальцы были гораздо больше моих, мягче, чем можно было ожидать... и теплые. Кончики моих пальцев скользнули по его костяшкам до выступающих сухожилий на тыльной стороне его ладони.              Он мог красть мета-способности других. Я видела дыры на его ладонях, когда мы были детьми, и списывала их на странный шрам со времен до нашей встречи. Сколько силы он накопил в своем теле? Я положила свою руку поверх его, гадая, могу ли я почувствовать, как она гудит под его кожей.              — О чем ты думаешь?              — О тебе.              Он рассмеялся, и кровать задрожала. — Это хороший ответ.              Ощущение, перетекающее от него ко мне, было теплым и приятным, притупляя боль от синяка, расползающегося по моему животу. Когда я открыла глаза, его рука светилась синим. Он приподнял мою кофту, чтобы добраться до раны.              — Где мы? — Горло пересохло, как мел.              — Это моя комната. Кровать удобная, не правда ли?              — …Йоичи?              — С ним все в порядке. Немного испугался, когда я принес тебя домой.              Энни лежал на кровати рядом со мной, прислонившись на одной руке. На его лице, как всегда, была улыбка.              — Меня здесь быть не должно.              — Я предпочитаю, чтобы ты была здесь. — Его голос был мягким, но тон ясно давал понять, что он не в настроении слышать слово «нет».              — Но я грязная, — Моя рука отстранилась от его, поднялась выше, пока я безжизненно смотрела в потолок. Ни одной трещины в стене, обнажающей скелет здания. Их жилые помещения, казалось, становились лучше с каждым моим визитом.              — Тот парень ко мне прикасался, — Слова странно легли на язык, словно кусок пищи, который я едва могла пережевать. Я пожалела об этом, как только произнесла их.              — Та подворотня была грязной, — быстро поправилась я. — А эти простыни такие приятные. — Что бы случилось, если бы Энни не появился? Если бы они преуспели? Я закрыла глаза. Не думай об этом.              Гнев Энни вспыхнул так внезапно, что я чуть не ахнула. Я инстинктивно напряглась, морщась, когда пульсирующая боль усилилась.              — А- ах… оу…              — Видишь, что ты наделала? — пробормотал он низким голосом, гнев утихал, но все еще присутствовал… как далекий прилив. — С моей помощью это, — он легонько потер больное место, — скоро пройдет. — Матрас прогнулся, когда он приблизился и наклонился надо мной. От него слегка пахло одеколоном.              — Я сотру его. Взамен никогда больше об этом не думай.              Его глаза ярко сияли на фоне темноты.              Когда мы были детьми, я иногда просыпалась посреди ночи и видела в тенях две белые точки, смотрящие на меня, как у персонажа мультфильма. В то время я была слишком напугана, чтобы счесть это забавным.              С остальными чертами лица, скрытыми в тени, мой взгляд приковался к его глазам. Прижавшись к кровати, я не могла отвести взгляд. Его молочные радужки приближались, приближались…. расширялись, заполняя мое зрение и поглощая меня. Я почувствовала, как меня клонит и я падаю глубже в них. Я положила руку ему на грудь, как будто это могло остановить мое дальнейшее погружение. Он схватил мое запястье и наклонился ко мне, его тело нежно прижалось ко мене.              Я сделала вдох, и он сменил тактику, легонько сжав мою руку.              Никогда больше об этом не думать.              — Да, — выдохнула я. — По рукам.              Мы оба расслабились, как две ослабленные резинки. Он снова лежал рядом со мной, на этот раз ближе, его рука вернулась к моему синяку. С его грудью, поднимающейся и опускающейся по домной, я наконец поняла… странное ощущение, которое я испытала, услышав его голос, было удовлетворением.              Прошло не так много времени с тех пор, как я потеряла квартиру. Но все эти три недели мне приходилось держать оборону. Мало личного пространства, никакого ощущения постоянства. Унижение от необходимости просить о помощи, выражения лиц людей. Глаза мужчин загорались, когда они понимали, насколько ограничены мои возможности. Ощущение падения глубже и глубже. Не за что ухватиться.              — А что, если бы ты не смог это стереть? — спросила я, не ожидая ответа. — Что бы ты тогда сделал?              Он усмехнулся. — Легко заставить кого-то запомнить тебя. — Он легонько надавил на рану, и я вздрогнула. — Каждый раз, когда тебе будет больно, ты будешь думать о том, кто это тебе сделал. Так что, я полагаю… — Его большой палец провел туда-сюда. — Мне пришлось бы оставить на тебе более сильное впечатление. Что-то, чтобы переписать эту боль.              — Надеюсь, это значит, что ты будешь вести себя со мной еще лучше.              — Для тебя? Я бы добавил немного сладости.              Давление нарастало в моей груди, и на мгновение мне показалось, что я расплачусь. То, какими мы были сейчас, было так мягко и прекрасно. Так интимно.              Ничто в этой близости не казалось мне неправильным. Может быть, из-за нашего детства? Он так часто обнимал меня, что просто лежать рядом с ним, даже будучи взрослой, не вызывало у меня замешательства. Доверяла ли я Энни? Я доверяла ему в том, что он не сделает ничего, что могло бы непоправимо навредить нашим отношениям. Скорее, если бы он хотел что-то сделать, он бы уже сделал это.              Пока мой разум бесцельно блуждал, моя рука снова нашла его.              Почему-то меня охватило чувство удушья… страх… и мне захотелось дистанции. На расстояние вытянутой руки.              — У нее есть побочный эффект? — выпалила я. — Та мета-способность, которую ты используешь на мне…              — Нет, она слишком слабая. Мне приходится дополнять ее другими способностями, чтобы она вообще сработала.              Другие способности… он забрал их у других людей?              — Я не знала, что ты так можешь, — сказала я.              — Делать что?              — Использовать чужие способности.              Он выглядел удивленным. — Ты не знала?              — Т-ты никогда не объяснял!              — Не объяснял? Но это же было очевидно, так ведь? Сколько удивительных вещей я тебе показал? Слишком много для одной простой мета-способности. — Удивление сменилось искренним весельем, его улыбка стала шире.              — Ты украл способность того парня.              — Теперь она моя. — Он наклонился ближе, его дыхание колыхнуло мои волосы. — Тебе страшно?              Его мета-способность могла красть способности других. Каждое чудо, которое творил Энни, было очередной силой, отнятой у кого-то другого. У человека, чьего имени я не знала.              Это ему подходило.              — Я рада, что ты сильный. Утешительно знать, что ты всегда будешь возвращаться и навещать меня. — Вещи исчезают так легко… но не Энни.              Я не была метá. Никак я не могла понять, что значит потерять мета-способность… так я убеждала себя. Я не хотела думать об этом слишком глубоко. В обществе, в котором мы жили, лучше было обходиться без способностей, в любом случае. Энни был добр ко мне, и это было единственное, что имело значение.              Он рассмеялся, и этот смех пророкотал в моей груди. — Не могу поверить, что ты так долго не спрашивала. Тебе было неловко?              — Нет! Я просто не хотела быть невежливой.              — Не знать мета-способность твоего драгоценного друга кажется хуже, ли?              Я была рада, что темно, мое лицо пылало вишневым цветом.              — К твоему сведению, — сказал он, — я тоже чувствую облегчение, зная, что ты будешь здесь, когда я вернусь. — Он легонько постучал меня по носу, дразня. — Я тоже рад, что ты все еще здесь.              Я увернулась от его руки.              — Прости. Что не сказала тебе.              — Про твою квартиру. — Это был не вопрос.              — Я… — Конечно, он знал. Если бы я добралась до условленного места без происшествий, он бы упомянул об этом?              Он звонил вчера, чтобы пригласить меня куда-нибудь. Только услышав его низкий голос на другом конце провода, я поняла, что не сказала ему.              Мы не виделись почти три недели… не совсем необычно. Он часто появлялся без предупреждения, требовал моего внимания часами, а затем исчезал на недели без единого звонка. Он ссылался на свою «работу» как на причину непостоянства встреч (если бы он был моим парнем, я бы дала ему хорошего леща).              Но Энни не спрашивал о квартире, где я была или как у меня дела. Просто сказал, где хочет встретиться со мной, чтобы выпить. Я решила, что он просто не знает. Может быть, я смогу сохранить это в тайне, пока не найду новое место жительства, и весь этот унизительный инцидент можно будет похоронить.              — Там было только почерневшее дерево и пепел. Можешь представить, что я почувствовал, когда попытался навестить тебя? Без каких-либо зацепок о том, куда подевался мой милый дружок?              — Вот почему я извинился. Я хотел сам что-нибудь придумать. — Живя как кочевник, я время от времени думала о нем. Может быть, позвонить ему на случай, если он снова устроит один из своих внезапных визитов и обнаружит обугленный остов моего бывшего дома. Я хотела быть для него такой же постоянной, как он для меня. Но потом я подумала о той квартире, которую он хотел, чтобы я посмотрела, и не смогла заставить себя набрать хоть один номер.              — Мне… правда жаль.              Дорогие подарки, которые я ненавидела, тоже исчезли.              В этой ситуации все было как-то унизительно. Не то чтобы я боялась, что он будет надо мной смеяться, просто не иметь своего угла было унизительно.              — Ты еще и с работы уволилась. Это было первое место, куда я пошел тебя искать.              Еще одна волна вины нахлынула на меня. Я уволилась по капризу, из деструктивного порыва. Я уже столько потеряла, это еще одна вещь? Я начну все с чистого листа!              Я сплела руки на животе, перебирая большими пальцами.              — Менеджер выглядел испуганным, когда я увольнялась.              — Сотрудник, внезапно увольняющийся — огромное неудобство. Но ты ему нравилась, так что, я уверен, он просто беспокоился о твоем благополучии.              — Мне кажется, он больше беспокоился о тебе, — тихо сказала я. — Но я не хочу, чтобы ты делал такие вещи. Особенно не сказав мне.              Он вздохнул. — Я встречал так много людей, которые трусят перед тем, чего на самом деле хотят. Это грустно… отрицать собственное удовольствие из-за простейших вещей. — Пальцы коснулись моей щеки. — Ты боишься этого? Или боишься, потому что хочешь этого?              — Хотеть чего? — Во рту пересохло.              — Что такого плохого в том, чтобы подчиниться мне? — Его голос был низким, манящим. — Я прощу твой страх… я довольно пугающий.              — Ты себя переоцениваешь. Я видела спецэффекты страшнее тебя. — Я надулась и перевернулась. Я не хотела, чтобы он предлагал мне работу или квартиру, но он бы точно рассмеялся, если бы я сказала: «Я твой друг, поэтому хочу, чтобы мы были равны». Я не могла дать ему ничего столь же ценного, как то, что он предлагал, и он это знал.              Энни плохо переносил отказ.              — Я еще не закончил с тобой. — Он схватил меня одной рукой, пальцы надавили на синяк, и притянул к себе. Прежде чем я успела ойкнуть, он обхватил мой рот другой рукой. — Не шуми, Йоичи спит. — Его рука скользнула под мою рубашку. — Я веду себя с тобой мило, так что не усложняй мне жизнь. — Из-под ткани исходило синее свечение. — Расслабься.              Укусить его руку вот что мелькнуло у меня в голове, прежде чем я отказалась от этой идеи. Энни добьется своего, это лишь вопрос времени. Я уступлю ему в этом, одном простом моменте… все остальное будет сложнее.              — Видишь? — Его дыхание пощекотало мое ухо. — Гораздо проще, когда ты расслабляешься — так зачем сопротивляться?              Я отстранила его руку от рта. — Чтобы я могла делать то, что хочу. Я не хочу, чтобы кто-то принимал решения за меня.              — Чтобы ты могла делать все, что хочешь… Тогда, что ты хочешь делать? Если у тебя есть мечта, скажи мне.              Мой разум опустел. Разве в мире, где люди борются просто за то, чтобы прокормиться и иметь крышу над головой, есть место для мечтаний? Я не думала о будущем дальше даты выхода нового фильма.              Он мечтательно вздохнул, уже уверенный в своей победе. — У тебя даже нет жалких мечтаний, над которыми можно посмеяться, или амбиций, которые можно сокрушить… чудесно, как ты проста. — Прежде чем я успела возразить, он обхватил меня руками и выдавил воздух из легких.              — Но я рад. Это значит, ты идеально впишешься в мою мечту.              Одна из величайших черт Энни в том, что он мог простить мне почти все… прощение даровалось не как от бога, а как от дьявола.              Принятие и воспевание тех частей себя, которые ты должен был ненавидеть. Принятие благодаря, а не вопреки твоим недостаткам. Ты не был ему обязан этим принятием, но если хотел его сохранить, то должен был принять себя до предела.              Даже мое отсутствие амбиций и пустая трата жизни не избежали его прощения.              Я крепко сжала его руку. — А что, если моя мечта не впишется в твою?              — Тогда я помогу тебе придумать новую.              Я повернула голову в сторону, пытаясь спрятать лицо в подушку. — Ты ужасен.              Он рассмеялся и снова перевернул меня на спину, улегшись рядом. Вернулись туда, откуда начали. Разница в размерах между нами стала намного больше, чем в детстве… если быть до конца честной, я была благодарна, что он больше не давил на меня.              Он беззастенчиво смотрел на меня, не ожидая, что я что-то скажу или сделаю. В его голове он победил, поэтому ему оставалось только быть довольным своим призом. Я смотрела в ответ, мои глаза блуждали по его лицу. Его разговор о мечтах напомнил мне о чем-то.              — У тебя все еще бывают кошмары?              Темные круги под его глазами резко контрастировали с бледной кожей. В подростковом возрасте они были хуже… густые черные кольца, от которых он, казалось, никогда не мог избавиться.              В детстве он часто не спал. Я списывала это на еще одно из его странных поведений… результат нестабильного дома или семьи.              Однажды ночью я проснулась от того, что он смотрел на меня, глаза его светились в темноте. Я подумала о том, чтобы отвернуться и проигнорировать его, но его выжидающий взгляд вырвал меня из сна, и он мог сделать что-то похуже, если я не уделю ему должного внимания.              Я подняла свою драную простыню, которая служила мне одеялом, и он вскарабкался под нее, обхватив меня руками.              Это было странно. Если бы он просто хотел быть рядом, он бы забрался под одеяло сам… но он ждал моего приглашения.              Он крепко обнял меня, и я ответила на объятие, зная, что он предпочитает взаимность. Его сердце билось быстрее обычного, я слышала это, прижавшись головой к его груди.              — Что случилось, Энни?              — Ничего.              Я вздохнула. Очевидно, что-то случилось. Мне предстояло распутать его извращенную логику. Возможно, поскольку он был физически в порядке, он не считал, что есть проблема, которую нужно решать.              — Что-то произошло?              — Люди кричали.              — Люди? Где? Ты снова выходил? — Я не видела никого, кроме братьев, в течение… я перестала считать дни.              — Нет, я никуда не уходил.              — Тогда кто кричал?              — Иногда, когда я сплю, я попадаю в другое место. Там пусто и холодно. Когда я вижу других людей, они злятся и кричат.              Я отстранилась, чтобы посмотреть на его лицо.              — Энни, — раздраженно сказала я. — Это был кошмар.              Он посмотрел на меня с отсутствующим видом.              — У всех они бывают!              — У тебя тоже? — спросил он. Он выглядел немного раздраженным по какой-то причине. — Я там?              — Э-э… — Я не могла сказать ему, что мои кошмары изображали его в нелестном свете. — Не во всех кошмарах есть люди. Иногда это падение, или утопление, или потеря всех зубов…              — Плохие вещи.              Я кивнула.              Моим первым побуждением было назвать его идиотом за то, что он не знает. Я никогда не видела ничего, что могло бы его напугать, вероятно, потому, что он сам был самым пугающим существом вокруг. Мне приходилось говорить ему вытирать кровь с лица, когда он возвращался домой, потому что он спокойно ходил с ней. После этого он всегда хотел, чтобы я вытирала его лицо.              Он такой ребенок.              Но потом я задумалась и поняла, что, вероятно, он пережил много страшного. Может быть, он боялся, глубоко внутри, в месте, где я не могла уловить его страх.              Боится он или нет, но кошмары заставляли его не хотеть спать. Даже будучи взрослым, он продолжал бодрствовать… хотя, когда я спрашивала, он говорил, что занят работой.              — Я бы не назвал это кошмарами, просто неудобствами. — Он взял мою руку. — Хочешь знать, о чем мои кошмары?              — Люди кричат?              — Когда я был ребенком, я так это видел. Но я вижу человека в своих снах только после того, как забираю его мета-способность. Странно, не правда ли? — Он сделал паузу и поиграл с моими пальцами. Заметив, что он, возможно, ждет ответа, я кивнула.              — Но еще страннее, — продолжил он, — когда я отдаю способность, я больше никогда не вижу первого владельца в своих снах.              Я моргнула. — Отдаешь? Ты можешь это делать?              — Да, а как иначе я избавлюсь от тех, которые мне не нравятся?              — Погоди-ка… что!? Это безумие..!              Рука с силой закрыла мне рот. — Я же сказал тебе молчать. — Только когда я расслабилась, он отпустил.              — Не могу поверить, это невероятно. — И это многое объясняло. С такой силой, в мире, разорванном мета-способностями, можно было сделать что угодно.              — Можешь продолжать хвалить меня, я не возражаю.              Обычно я бы остановилась… Энни не нужно было раздувать свое эго… но, честно говоря, я чувствовала себя ребенком, получившим неожиданный подарок. — Это потрясающе! Есть только слухи о том, что мета-способности передаются от человека к человеку… ты причина? Неудивительно, что ты ведешь себя так высокомерно.              — Да, да. Можешь продолжать, — он пытался, но неудачно, изобразить раздражение.              — Я даже не знаю, что сказать… — Я замолчала, задумавшись. — Ты начал забирать больше способностей, когда стал подростком?              — Хм? Какая разница?              — Ты тогда мало спал.              — У меня не было родителей, чтобы обеспечить крышу над головой.              Странно. Энни редко упоминал разницу в нашем статусе в подростковом возрасте… если и делал это, то чтобы заставить меня что-то сделать. Пока я не поумнела, я обычно замолкала и позволяла ему добиваться своего. Но не теперь.              — Твои кошмары связаны с твоей мета-способностью.              — Не обязательно, — отмахнулся он.              Я обхватила руками его большую ладонь. — Ты не вредишь себе? У всех мета-способностей есть недостатки.              Энни уставился на меня широко раскрытыми глазами. Пустое выражение на его лице повторяло его безэмоциональный взгляд в детстве. Я не могла встретиться с ним взглядом и отвела глаза.              — Если забирать мета-способности становится труднее… тогда тебе не стоило забирать способность того парня. Я… — Я заерзала, смущенная. — Я не хочу, чтобы ты видел его в своих снах.              Большие руки обхватили мои щеки, подтягивая мое лицо почти к своему. Наши носы едва соприкасались. Я попыталась отстраниться, зажмуриться.              — Не закрывай глаза.              Я сделала, как он сказал.              Единственный способ избежать взгляда на него это закатить глаза. Бегства не было. Я ерзала, горячая от смущения, но он оставался неподвижным с тем же клиническим выражением.              Наконец, он улыбнулся. — Ты ужасно слушаешь. Я же сказал тебе, что это не кошмары. И чем больше способностей я собираю, тем чудеснее становятся мои сны.              Его дыхание коснулось моего лица, и я вздрогнула, когда оно пощекотало мои губы.              — Раньше это было бесплодное, пустое место, по которому я мог бродить часами, не встретив ни души. Но теперь, куда бы я ни пошел, там полно людей. Разве это не удивительно?              — Я… Если ты счастлив, Энни…              Его большой палец коснулся моей щеки, и я снова заерзала.              — Ты более сговорчив, когда я нежен с тобой.              — Большинство людей такие. — Я накрыла его руки своими. — Особенно ты.              Он ухмыльнулся, словно я бросила ему вызов, но отпустил мое лицо и снова положил руку мне на бок.              — Название моей мета-способности… «Все ради одного».              Некоторые мета-люди давали названия своим способностям… для кого-то это было восстанием против официальной системы классификации правительства (общие ярлыки, вроде гетероморф или эмиттер), у других были более личные причины.              — «Все ради одного», — повторила я. Он весело загудел.              Это было подходящее название для пользователя и способности. Но…              — Все за одного и один за всех это из комикса, который нравился Йоичи. Капитан Герой?              Он рассмеялся. — Он все еще любит. Я удивлен, что ты запомнила.              — Конечно, я запомнила… но я так и не дочитала.              Он снова рассмеялся. — Я тоже.              — Он был немного клиширован, и я не понимала, какой это жанр. Главный герой был одет как настоящий герой американских комиксов, но по какой-то причине злодеем был король демонов из фэнтезийной игры.              — Ты помнишь и короля демонов? Я рад.              — Конечно, помнила, он постоянно появлялся, чтобы дразнить героя… — Я запнулась. — Но даже когда он мог избавиться от героя навсегда, он этого не делал. Думаю, поэтому я заскучала и перестала читать. Мне не нравится, когда герой побеждает только потому, что злодей… идиот.              Это вызвало еще один смех. У него было прекрасное настроение. — Ты не думаешь с его точки зрения. Мне кажется, ему нравилось сопротивление героя. Король демонов не мог заставить героя склониться перед его волей, но герой все равно постоянно думал о нем.              — Ты хочешь сказать, что королю демонов нравилось, что за ним гоняются?              — Герой усердно трудился, чтобы стать идеальной парой для короля демонов… разве ты сможешь устоять перед такой преданностью?              — Значит, в конце его победила любовь? Он позволил герою стать слишком сильным.              Энни моргнул. — Ты сказала, что не дочитала?              Я пожала плечами. — Оно было клише. И написано для детей. Конечно, герой побеждает.              — Если чтение предсказуемой истории тебя утомляет, мы можем написать другой финал.              Я рассмеялась. — Энни, ты олух. Из тебя выйдет ужасный писатель. Мне пришлось бы спорить с тобой по каждому решению. — Я зевнула. — Но то, что король демонов на самом деле любил героя все это время это хороший поворот. Ты не совсем безнадежен.              Синее свечение давно исчезло с руки Энни. Ушиб остался лишь небольшим, почти незаметным пятнышком на моей коже. Мне хотелось принять душ… я не понимала, почему Энни не возражает, чтобы я валялась в его чистых простынях… но я все равно закрыла глаза и забралась глубже в мягкую ткань.              — Можешь оставаться здесь сколько угодно.              — Спасибо... за все.              Его рука обхватила мою. Разница в размере их рук была невероятной: казалось, его рука поглощает мою.              — Если хочешь отплатить мне, считай, что та квартира, которую я нашел для тебя, это плата.              Я застонала. — Энни, не сейчас. Эта проклятая квартира это…              — Подумай об этом скорее как о… — Его большой палец легко провел по моим костяшкам. — …компромиссе.              Я попыталась сосредоточиться на его словах сквозь сонную пелену, нахмурив брови от замешательства. — Компромиссе?              — Да. Между тобой и мной. У тебя будет хорошее место для проживания и свобода перемещаться, как ты хочешь, а я буду уверен, что знаю, где тебя найти.              Если квартира это компромисс, то какого черта на самом деле ему хотелось?              У меня была последняя карта, которую я могла разыграть.              — У меня новая работа. И я думаю… послушай, если не получится, мы сделаем по-твоему. Но моя подруга сказала, что я могу пожить в студии, пока ищу новое место.              Как могут быть равны мета-человек и тот, кто не обладает способностями? С самого рождения он был способен на гораздо большее, чем я когда-либо. Сила, интеллект… если наши пределы определялись без нашего участия, нам нужен был новый стандарт, по которому мы могли бы судить о себе.              Если бы кто-то сравнивал Энни и меня…              По крайней мере, они должны были бы сказать, что мы построили свою жизнь собственными руками. Если жить жизнью, которую ты выбрал сам, это стандарт, тогда я могла сказать, что мы с Энни равны.              Это потрясающая мечта.              — Ты неуловима. Подруга?              — Угу. Она попросила меня поработать в журнале. Она сказала: «Нам нужен кто-то претенциозный, чтобы добавить авторитетности» …можешь себе представить?              — Ты все пытаешься вывернуться, как холодно. Но… — Он улыбнулся и отмахнул выбившиеся пряди волос с моего лица. — Мне нравится эта игра. Играть с тобой весело. Мы можем еще немного поиграть.              Последнее, что я помнила перед тем, как погрузиться в сон, это то, как его рука сжимала мою.              

***

      Йоичи ждал его в гостиной.              — Я против того, чтобы она жила с нами.              — Хочешь оставить своего старшего брата только для себя? Я польщен. Я обязательно дам ей знать о твоих чувствах. — Все За Одного накинул пальто. Ткань едва скрывала темное пятно от того, что случилось раньше ночью. Он сменил рубашку, залитую кровью, чтобы не испачкать простыни, но ему не нужно было надевать другую куртку, если он знал, что снова ее испачкает.              — Ты не останешься?              — Мне нужно сбегать по делам.              Губа его брата дрожала. Лицо было приличным, но он не мог понять, почему Йоичи его корчит. — Тебе пора спать, уже поздно.              — Ты сделал это с ней?              Энни с любопытством посмотрел на брата. — Сделать что? Если ты говоришь о ее ранах, у меня не было причин ее обижать.              — А как насчет твоих друзей?              Наконец поняв, он рассмеялся. — Ты слишком высокого мнения обо мне. Но ты знаешь меня так хорошо. — Йоичи довольно быстро смекнул, что Все За Одного причастен к пожару в ее квартире… хотя он и не особо старался это скрывать.              — Ты бы сделал что-то другое в зависимости от моего ответа?              Йоичи запнулся. Он знал, насколько слаб, насколько тщетны его действия.              Энни закончил надевать ботинки. Ее туфли были свалены у входа. Он бросил их туда, когда нес ее, не особо задумываясь. Он поправил их.              — Мои друзья не участвовали, это было просто удачное совпадение. — Вот почему он позволил себе взбеситься в тот момент, забыв, что тратит энергию на бесполезных насекомых.              — Удачное совпадение, говоришь.              Прежде чем закрыть дверь, он еще раз взглянул на брата. — Иди спать, не хочу слышать твои жалобы на усталость завтра утром.              Покинуть их здание через первый этаж было невозможно без бульдозера или сноса и это было его сознательное решение. Йоичи не мог уйти, а назойливые вредители не могли проникнуть внутрь. К тому же, зачем ему первый этаж, если он мог взлететь с крыши?              Снаружи здание выглядело заброшенным, и окружающие здания были не лучше. Разбитые и заколоченные окна, потрескавшиеся фасады, ржавчина и грязь… но внутри их этаж выглядел поразительно новым. Скрытый на виду.              Внизу был пустынный, мрачный город. Большинство уличных фонарей не работали, оставляя улицы темными. Раньше это был его дом, но он все дальше отрывался от него. Было захватывающе думать, что он, возможно, никогда больше его не увидит. Однажды он будет действовать из тени, а его последователи будут сноват по улицам, как крысы, по его приказу.              Все За Одного.              Он сказал ей название своей причуды.              Еще одна нить, связывающая ее с ним. Одно только знание ее подвергало ее большей опасности. Не от его врагов, а от самого Все За Одного. Великий король демонов не оставлял никаких незавершенных дел.              Однажды она по-настоящему поймет, что означает это имя, и все его амбиции. И она примет их. Она принимает все, что он ей дает.              А пока он с радостью приберется в том маленьком беспорядке, который она устроила.