Глава вторая, в которой Адаму очень хочется стукнуть принца

Королевский дворец, вечером того же дня

Свет заходящего солнца проникал сквозь высокие окна холла, окрашивая белый мрамор золотистыми оттенками. Во дворце стояла умиротворённая тишина, но в сердце Ричарда всё ещё звучал отголосок уличной суеты — смех прохожих, аромат выпечки, корицы и фиников. И голос девушки — лёгкий, немного насмешливый, такой живой. «У вас королевское имя». Почему-то воспоминание об их прогулке заставляло его улыбаться. Он вошёл в главный холл, и чуть не столкнулся с Адамом. Тот стоял у лестницы, скрестив руки на груди, явно ждал его не одну минуту. — И где это тебя носит, твоё высочество? — раздраженно бросил он, хотя в тоне читалось облегчение. — Я уже начал думать, что тебя похитили. Адам был единственным человеком, кто мог себе позволить обращаться к принцу столь свободно, и он беззастенчиво этим пользовался. Их дружба начиналась с драки из-за снеговика, и сейчас она была единственным, что в жизни Ричарда было настоящим и искренним. — Не нуди, Адам, — отмахнулся он, поднимаясь по широкой лестнице. — Всё в порядке. Я просто гулял. — Охрана сбилась с ног, пока тебя искали, а ты гулял?! — Адам уставился на него так, будто всерьёз рассматривал вариант придушить наследника престола прямо здесь. Ричард усмехнулся, остановился на площадке лестницы и лениво обернулся, глядя на друга сверху вниз. — Во-первых, ничего страшного не произошло. А, во-вторых, выходит, охрана плохо справляется со своими обязанностями, если теряет наследника престола посреди белого дня. Может, стоит сменить команду? Попытка разрядить обстановку не удалась. Адам, явно не оценив шутку, поднялся следом на несколько ступеней и понизил голос: — Представляешь, какой бы разразился скандал, если бы стало известно, что кронпринц бродит один по улицам столицы? А если бы об этом узнал твой отец, он бы меня… — …повесил на твоём собственном галстуке. Я знаю, — закончил за него Ричард и, помедлив, положил руку ему на плечо. — Но я был осторожен. Я знаю, где можно пройти, не попав в объективы. И я не был один. Адам медленно моргнул, уставившись на принца. — Что значит «не один»? Ты провёл несколько часов с кем-то посторонним? Кто это? — Девушка спросила дорогу, — Ричард пожал плечами, — я проводил её — вот и всё. — Ты показывал дорогу? — переспросил Адам, борясь с неистовым желанием встряхнуть этого идиота или прописать ему хороший подзатыльник. — В честь чего будущий король решил подработать гидом? Ричард закатил глаза, словно этот разговор начал его утомлять. Он отвернулся и продолжил подниматься по лестнице. — Она хотя бы не узнала тебя? — не отставал Адам. — Она не узнала, — с лёгкой усмешкой заверил его Ричард. — Или очень хорошо притворялась. В любом случае, мы просто поговорили. — Туристка? — Журналистка. Из Нью-Йорка. Говорила, что приехала освещать карнавал. Умная, дерзкая… — он осёкся. — Я не обязан отчитываться, Адам. — Не обязан, — хмуро согласился тот. — Но ты обязан быть осторожнее. Ричард покачал головой, всё ещё улыбаясь краем губ. И именно это выражение лица вдруг заставило Адама посмотреть на него внимательнее. Потому что он слишком давно знал Ричарда. И слишком редко видел его таким. Весёлым, живым, настоящим. — Не надо, — устало предупредил Ричард, заметив этот взгляд. — Что именно? — Додумывать то, чего нет. Адам помолчал пару секунд, потом всё-таки вздохнул. — Я не делаю выводы. Я просто напоминаю, что ты не можешь себе позволить случайные знакомства и прогулки непонятно с кем. Ты родился не в той семье для такой роскоши. Ричард скривился. Повисла тишина. За окнами медленно загорались огни вечернего Хезура. Город готовился к празднику. Дворец — к очередному политическому спектаклю. — Ладно, — наконец сказал Адам уже спокойнее. — Будем считать, что сегодня всё обошлось. Но завтра начинается карнавал. И ни одна ошибка тебе не простится. Ричард не ответил, махнул на прощанье другу, всё ещё бурчащему что-то про безалаберных принцев и неблагодарную работу, и скрылся в своих апартаментах. Свет включать не стал, остановился напротив окна, выходящего на ночной Хезур. Город мерцал огнями вдоль набережной, шумел музыкой, голосами, сигналами машин. Даже отсюда, с высоты дворца, доносился приглушённый гул праздника — Хезур не собирался спать в ночь перед карнавалом. Ричард смотрел на него молча. После улиц дворец казался слишком тихим, слишком правильным. В отражении тёмного стекла — его высокий силуэт, усталое лицо, ровная линия плеч. Идеальный наследник престола. Именно таким его любили видеть камеры. Завтра всё начнётся. «Карнавал невест» — древняя традиция, облечённая в современную упаковку. Церемонии, приёмы, танцы, фотосессии, интервью, внимательные взгляды прессы и знати. Формальный выбор супруги, за которым давно уже не стоит любовь. Он знал, что его ждёт. Знал и то, чего ждут от него. Он медленно прошёл к креслу у стола и опустился в него с усталым вздохом. На столе мигнул экран планшета — очередная подборка досье на участниц, отправленная протокольной службой. Он проигнорировал её. Провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть следы чужих ожиданий. Ему было двадцать девять, и почти каждый год с момента совершеннолетия ему напоминали, что однажды он должен будет сделать «правильный выбор». Не желанный. Не тот, который сделает счастливым. Правильный. Будущая королева Сагара должна была соответствовать негласному списку критериев и подходить стране так же идеально, как корона подходит к фамильному гербу. Про то, что она должна подходить самому Ричарду, речи не было. Любовь в этот список требований никогда не входила. Каждая кандидатка мечтала лишь о статусе будущей королевы, престижном положении и богатстве, которые сопутствовали титулу. Никто из них не пытался увидеть истинного Ричарда, никого не интересовал человек, а не образ, выстроенный PR-службой. Ричард прикрыл глаза, собираясь хотя бы ненадолго перестать думать, но неожиданно перед мысленным взором встало воспоминание: светлые волосы, живой взгляд, улыбка с лёгкой насмешкой в уголках губ. Господи. Он ведь даже не должен был продолжать о ней думать. Обычная случайная встреча. Журналистка из Нью-Йорка, иностранка. Человек, которого он, скорее всего, больше никогда не увидит. Но в памяти слишком сильно отпечаталось, как она смеялась, как постоянно жестикулировала во время разговора и как спокойно смотрела ему в глаза, не пытаясь произвести впечатление. Рядом с ней ему впервые за долгое время не приходилось быть осторожным в каждом слове. Не приходилось играть роль. Эта мысль раздражала почти так же сильно, как и нравилась. Ричард тихо выдохнул и откинул голову на спинку кресла. На несколько секунд позволил себе просто сидеть в тишине, вспоминая тепло вечернего города, шум улиц и ощущение странной, почти забытой нормальности. Будто он действительно мог быть просто мужчиной, гуляющим по Хезуру с понравившейся девушкой. Обычно люди рядом с ним старались понравиться слишком явно. Осторожничали. Следили за словами. Смотрели на него так, будто он им сейчас голову откусит, если сказать лишнего. Джессика — нет. Она спорила, шутила, перебивала его на полуслове, смеялась слишком искренне и вообще разговаривала с ним как с нормальным человеком. И рядом с ней это неожиданно оказалось… легко. Настолько, что теперь он никак не мог выбросить эту прогулку из головы. Но реальность быстро вернула его к действительности. Повернувшись к зеркалу, он встретил собственный взгляд — спокойный, холодный, решительный. Взгляд человека, которого с детства учили ставить долг выше любых желаний. Отец назвал бы всё это опасной глупостью. Генри верил в порядок. В жертву во имя долга. И в то, что монарх не имеет права выбирать сердцем, если от его выбора зависит трон. Монархия держалась не только на традициях, но и на доверии людей к стабильности. Будущий король не принадлежал себе полностью — это было частью сделки с самого рождения. Ричард давно научился принимать это спокойно. Именно поэтому собственные мысли сейчас начинали раздражать. Случайная встреча не должна была иметь такого значения. Тем более с американской журналисткой. Он слишком хорошо представлял реакцию двора, прессы и Совета, если рядом с наследником престола вдруг появится иностранная журналистка вместо идеально подходящей аристократки. Скандал вспыхнул бы мгновенно. Ричард замер, поймав себя на совершенно ненормальной мысли, что рассуждает об этом так, будто подобное вообще возможно. Тихо усмехнувшись самому себе, он покачал головой и провёл ладонью по затылку, будто это могло помочь привести мысли в порядок. Получилось откровенно плохо.