Глава двенадцатая, в которой Адам восстанавливает справедливость

Третий день «Карнавала невест», банкетный зал

В зале воцарилась тишина. Сотни взглядов одновременно устремились к Ричарду, а затем почти синхронно — к Джессике. Несколько секунд никто не произносил ни слова, словно присутствующим требовалось время, чтобы осознать услышанное. Даже инспектор заметно изменился в лице. Он тут же выпрямился и почтительно склонил голову, но удивление, мелькнувшее в его взгляде, скрыть не успел. Джессика смотрела на Ричарда и чувствовала, как внутри медленно разливается тепло, смешанное с тревогой. Он мог найти десятки более удобных формулировок. Мог сказать, что случайно встретил ее в коридоре. Мог вообще не вмешиваться до тех пор, пока расследование не потребовало бы его показаний. Вместо этого он выбрал единственный ответ, который полностью снимал подозрения с неё и одновременно подставлял под удар его самого. Ричард словно не замечал обращенных к нему взглядов. Он остановился рядом, оставив между ними уважительную дистанцию. Ни одного лишнего жеста, ни малейшего намека на желание подчеркнуть близость. Но само его присутствие неожиданно изменило атмосферу. Еще минуту назад она была обвиняемой. Теперь никто не осмеливался обращаться к ней без оглядки на принца. Инспектор выдержал короткую паузу, словно тщательно подбирая слова. — Ваше Высочество… — произнес он осторожно. — Правильно ли я понимаю, что мисс Фостер находилась с вами наедине последние двадцать минут? Вопрос прозвучал предельно корректно, но смысл его был очевиден каждому, кто стоял в этом зале. Инспектор спрашивал не столько о времени, сколько о самом факте их уединения. Ответ неизбежно выйдет далеко за пределы дворца, превратится в слухи, газетные статьи и бесконечные обсуждения. Но Ричард даже не моргнул. — Да, — ответил он спокойно. — Мы разговаривали на балконе. Она не покидала моего общества. Ни на минуту. Его голос звучал ровно, без оправданий и без попытки что-либо объяснить. Он не пытался смягчить смысл сказанного и не искал более удобных формулировок. Просто говорил правду, прекрасно понимая последствия. Ричард перевел взгляд на инспектора, взгляд стал холоднее, хотя выражение лица осталось всё таким же невозмутимым. — Следовательно, мисс Фостер не могла быть причастна к исчезновению диадемы. Предлагаю больше не тратить время на беспочвенные обвинения и сосредоточиться на поисках настоящего преступника. Инспектор, стараясь не терять лицо, медленно кивнул. — Разумеется, Ваше Высочество. Мисс Фостер, приношу свои извинения за подозрения. Джессика кивнула и украдкой посмотрела на Ричарда, почувствовав, как внутри переплетаются благодарность и тяжелое чувство вины. Она слишком хорошо понимала, какую цену он только что заплатил за несколько простых фраз. Завтра о них будут говорить все. Придворные, журналисты, политики. Возможно, даже сам король. Но в его глазах не было ни сожаления, ни сомнений. Только спокойная уверенность, от которой ей вдруг стало удивительно легко дышать. В этот момент в зал быстрым шагом вошёл Адам. Джессика едва удержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением. Его появление произвело эффект: одним взглядом он заставил притихнуть толпу. Высокий, собранный, с выражением лица, от которого присутствующие спешили отвести взгляд. Адам скользнул взглядом по залу, отмечая детали с привычной для него скоростью: пустую витрину, встревоженных гостей, инспектора, охрану, Джессику, Ричарда. Казалось, ему хватило нескольких секунд, чтобы сложить общую картину. — Почему я узнаю об этом последним? И куда, чёрт возьми, вы смотрели? — резко спросил он, не повышая голос, но заставляя подчиненных вздрогнуть. Несколько охранников одновременно попытались что-то объяснить, перебивая друг друга, но Ричард вмешался: — Сосредоточьтесь на поиске диадемы, подполковник. С халатностью охраны разберётесь позже. Адам лишь едва заметно кивнул. Между ними давно не было необходимости что-то доказывать друг другу, каждый понимал, где заканчиваются его полномочия и начинается ответственность другого. Он сразу повернулся к сотрудникам службы безопасности: — Почему запись с камер ещё не у меня? Один из аналитиков почти бегом подошёл с планшетом. — Уже подняли архив, сэр. Вот нужный фрагмент. Адам включил запись. На экране сначала не происходило ничего необычного. Гости подходили к витрине, рассматривали украшение, переходили к следующему стенду. Затем в кадре появилась девушка в голубом платье. Она будто случайно потеряла равновесие и почти упала на одного из охранников, заставив его инстинктивно подхватить её. На несколько секунд обзор оказался перекрыт. Одновременно с этим рыжеволосая аристократка подошла к стенду и одним быстрым движением сняла диадему и спрятала её в складках платья. Следующая камера показала продолжение. Та же девушка спокойно пересекла зал, остановилась возле кресла, где лежала сумочка Джессики, и, воспользовавшись тем, что внимание окружающих было приковано к происходящему на сцене, незаметно опустила внутрь украденную диадему. Со стороны это выглядело почти буднично. Если бы не запись, заметить её движение было бы невозможно. Адам резко выдохнул сквозь зубы. — Вот идиотки… — в его голосе звучала смесь раздражения и презрения. Он передал планшет Ричарду. Принц молча просмотрел запись до конца, после чего поднял глаза на рыжеволосую девушку. Она уже не выглядела такой уверенной, как несколько минут назад. Исчезла самоуверенная улыбка, исчезли громкие обвинения. Осталось только напряжённое ожидание, будто она всё ещё надеялась, что он найдёт какое-то оправдание её поступку. Джессика тоже смотрела на экран, не сразу осознавая увиденное. Больше всего её поразила не сама кража, а то, насколько спокойно и хладнокровно всё это было сделано. — Кто она? — тихо спросила она, переведя взгляд на Ричарда. Он ответил не сразу. Несколько секунд молчал, словно подбирая формулировку. — Вивьен Шефер. Мы... были знакомы. Адам бросил на него короткий взгляд. — Ты с ней…? Ричард не ответил сразу. Потом медленно кивнул, не отрывая взгляда от Джессики. — Без обязательств. Я сразу её предупредил, и её это устраивало. Адам ничего не комментировал, только устало провёл рукой по подбородку, словно подобные истории давно перестали его удивлять. Он развернулся к ближайшим охранникам и скомандовал: — Обеих ко мне в кабинет. Без лишнего шума. Телефоны изъять. Несколько сотрудников сразу направились к девушкам, и через минуту их уже выводили из зала под десятками любопытных взглядов. Джессика смотрела им вслед и неожиданно почувствовала не торжество, а опустошение. Всего несколько минут назад незнакомая женщина была готова разрушить её репутацию только потому, что увидела в ней соперницу. Мысль казалась настолько нелепой, что до сих пор не укладывалась в голове. — Я ей ничего не сделала, — прошептала она. — Даже не знала, кто она. Ричард посмотрел на неё с такой искренней виной, что ей стало неловко за эти слова. — Я не думал, что она на такое способна, — тихо сказал он. — Прости. Джессика молча кивнула, не сразу найдя, что ответить. Сил на то, чтобы злиться и переживать, не осталось. В конце концов, она знала, что просто не будет. Это не сказка про Золушку, в которой все проблемы решаются взмахом волшебной палочки.

***

Кабинет Адама, сразу после этого

Дверь за девушками захлопнулась с сухим щелчком, отрезав шум банкетного зала. Здесь было непривычно тихо. Только настенные часы размеренно отсчитывали секунды, и кондиционер негромко гудел в углу. Вивьен первой заняла кресло, закинув ногу на ногу с таким видом, словно пришла не на допрос, а на очередной светский приём. Её спутница, наоборот, села на самом краю кресла, нервно сжимая пальцы и стараясь не встречаться взглядом с охраной. Адам вошёл спустя несколько минут. Он не стал тратить время на вступления: положил планшет на стол, включил запись с камер и молча развернул экран к девушкам. Несколько минут в кабинете слышались только приглушённые голоса с записи. Когда видео закончилось, он выключил экран и поднял глаза. — Предлагаю не тратить время, — произнёс он ровно. — Я знаю, кто что сделал. Мне нужно только, чтобы вы сами решили, кто возьмёт всё на себя. Или обе пойдёте под следствие. Они промолчали. Вивьен с преувеличенным интересом разглядывала свои ногти, словно не замечая его присутствия. Её подружка, не поднимая глаз, нервно крутила кольцо на пальце. Адам медленно сел напротив. — Вивьен, — произнёс он, перехватив её взгляд. — Ты ведь не глупая. Ты же знала, что камеры пишут. Знала, что вокруг спецслужбы, дипломаты, пресса. Или думала, что свет от люстр ослепит всех, включая службу безопасности? Вивьен лишь пожала плечами. Адам перевёл взгляд на вторую девушку, заставив её еще сильнее вжаться в кресло. — У тебя ровно одна минута, чтобы всё рассказать. Потом я перестану воспринимать тебя как жертву. — Это была глупая шутка, — тихо пробормотала она. — Мы просто хотели… — Заткнись, — холодно бросила Вивьен, не глядя на неё. Адам смерил их насмешливым взглядом. — Шутка? Вы подкинули иностранной гостье королевскую реликвию с аукциона, обвинили её в краже. Для чего? Дискредитировать? Унизить? Выслать из страны, на случай, если вдруг у принца, не дай бог, какие-то к ней чувства? Вивьен посмотрела на него почти с жалостью: — Она лишь его очередное временное увлечение. Он просто… очарован. Это пройдёт. Но пока он не очнулся, её нужно было отодвинуть. Я просто помогла ускорить процесс. — А то, что ты втянула Его Высочество в потенциальный международный скандал? — Адам едва сдерживал раздражение. — Это тоже «помощь»? Несколько секунд Вивьен молчала, будто сама решала, стоит ли вообще что-то объяснять. Потом устало вздохнула: — Я думала, он промолчит. Он всегда дорожил своей репутацией. Я не ожидала, что он так глупо подставится ради какой-то приезжей девчонки. — Вот где ты просчиталась, — хмыкнул Адам, глядя ей прямо в глаза. — Ты решила, что Джессика — временное увлечение. Девочка, которой наиграются и отправят обратно за океан. А она оказалась тем, что ему действительно важно. На лице Вивьен что-то дрогнуло, лишь на мгновение. Она отвернулась к окну, словно не желая, чтобы кто-то увидел эту трещину в её привычной уверенности. Адам поднялся, забрал со стола планшет и направился к двери. — Думаю, на этом закончим. Ваша шутка будет квалифицирована как клевета в отношении аккредитованного иностранного журналиста и попытка хищения собственности Короны. Это не светская история. Это уголовное дело. Не оборачиваясь, он вышел, оставив девушек наедине с тишиной, которая теперь казалась куда тяжелее любого допроса.

***

Банкетный зал, чуть позже

Королевская диадема вновь покоилась на стенде, будто ничего и не произошло. Организаторы не стали ничего объяснять, украшение тихо вернули на место, и праздник продолжил своё течение. Аукцион возобновили, спустя четверть часа. Официанты с удвоенной старательностью разносили бокалы, ведущий с воодушевлением называл лоты, а публика с облегчением притворялась, что инцидента не было. Ричард стоял у мраморной колонны чуть в стороне, прислонившись к ней спиной, будто ему требовалось на что-то опереться. Он держал в руке бокал с водой, взгляд блуждал по залу, выискивая Джессику. Со стороны казалось, что она быстро оправилась после произошедшего: спокойно разговаривала с организаторами, кивала собеседникам, даже улыбалась в ответ на чьи-то слова. Но он видел, как она чуть сильнее обычного сжимает пальцами ножку бокала. Как её улыбка исчезает в ту же секунду, когда собеседник отворачивается. Как она невольно поглядывает на витрину с диадемой, словно всё ещё не может поверить, что её только что публично обвиняли в краже. — Вот ты где. Голос Леонарда прозвучал совсем рядом. Ричард даже не обернулся, только коротко прикрыл глаза, словно надеялся, что брат исчезнет, если на него не смотреть. Леонард, впрочем, исчезать не планировал. Он перехватил с подноса проходящего мимо официанта бокал шампанского и, сделав глоток, широко улыбнулся: — Поздравляю, ты сегодня героически вытащил даму из пламени. Только жаль, что при этом поджёг свой собственный костюм. Ричард оставил колкость без ответа, продолжая наблюдать за Джессикой. Леонард снова сделал небольшой глоток и, словно между прочим, продолжил: — Хотя отец, пожалуй, оценит твою новую стратегию общения с журналистами. Особенно ту часть, где ты публично признаёшься, что обжимался на балконе с иностранкой. Ричард лишь чуть приподнял бровь, не отворачиваясь от зала. — Это только твои домыслы, Лео, — ответил он ровно. — Я лишь подтвердил, что мисс Фостер не могла быть причастна к краже. Всё остальное существует исключительно в твоём богатом воображении. Леонард наклонил голову чуть вбок, будто с интересом изучая его, как редкий экземпляр в витрине музея: — Конечно-конечно. Только знаешь, какая у журналистов неприятная привычка? Они совершенно не ценят факты, когда можно придумать историю покрасивее. «Наследник престола уединяется с загадочной американкой». Звучит куда интереснее, чем «принц подтвердил алиби свидетельницы». Не находишь? Ричард наконец посмотрел на брата. В его взгляде появился лёд — прозрачный, опасный. — Если у прессы будут вопросы, они могут обратиться к пресс-службе. А моя личная жизнь — не достояние газет и не твоё дело, чтобы ты так за неё переживал. — Личная жизнь, — с легкой усмешкой повторил Леонард, пропустив мимо ушей грубость. — Каждый раз, когда кто-то из нашей семьи произносит слова «личная жизнь», где-нибудь в соседнем кабинете начинает смеяться пресс-секретарь. Он вздохнул, чуть покачав головой. — Ты же не идиот, Ричард. Прекрасно понимаешь, её здесь не спасут ни твоё благородство, ни твоя фамилия. И проблема в том, что ты сам затащил её в самый эпицентр. Сегодня её попытались унизить. Завтра придумают что-нибудь ещё. Не потому что она виновата. Потому что через неё проще добраться до тебя. Ричард поморщился, но промолчал, только пальцы сильнее сжались вокруг бокала. Леонард заметил это и едва заметно улыбнулся. — Она тебе действительно дорога? Ответа не последовало. Леонард понимающе кивнул. — Так и думал. Он сделал последний глоток, поставил пустой бокал на поднос проходившего мимо официанта и поправил манжет рубашки. — Тогда искренне желаю удачи, братец. Потому что ты только что ввязался в драку, в которой невозможно победить красиво. И самое неприятное — бить будут совсем не тебя. Он похлопал Ричарда по плечу, почти по-братски, и неспешно растворился среди гостей. Ричард остался на месте. Его взгляд снова отыскал Джессику, разговаривающую с кем-то из знакомых журналистов у дальней стены. Она старалась улыбаться, но её жесты были чуть скованными, как у человека, который ещё не до конца пришёл в себя. Ричард испытал лёгкий укол вины. Леонард был прав: то, что с ней происходило — это был результат его увлечения этой девушкой. Если бы он не увлёкся, если бы не подпустил её слишком близко, если бы она оставалась здесь только в качестве журналиста, ничего этого бы не было. Ему всегда казалось, что он способен защитить тех, кто ему дорог. Сегодня впервые возникла мысль, от которой стало по-настоящему невыносимо: возможно, самой большой угрозой для Джессики был не Совет, не ревнивая аристократка и даже не неизвестный стрелок в лесу. Возможно, этой угрозой был он сам. Но ещё невыносимее оказалось другое: несмотря на всё случившееся, он не хотел делать шаг назад. Не потому, что не видел последствий. Теперь он видел их слишком отчётливо. Просто впервые в жизни нашлось что-то, от чего он не был готов отказаться, даже понимая, сколько это может стоить им обоим.