Глава тринадцатая, в которой Джессика нарушает библиотечный дресс-код

Поздний вечер того же дня, комната Джессики

Джессика ворочалась в постели уже почти час. Всё, что произошло за день, никак не отпускало. Она снова и снова прокручивала в памяти тот момент, когда её несправедливо обвинили, и тот, когда он встал рядом. Слишком уверенный. Слишком спокойный. Слишком… Устав бороться с бессонницей, она заправила кровать, набросила на плечи шёлковый пеньюар и тихо вышла из комнаты. Дворец словно спал. В длинных коридорах было пусто, только редкие светильники разгоняли темноту мягкими кругами света. Почти не раздумывая, Джессика свернула к библиотеке. Сейчас это место казалось единственным уголком дворца, где можно было хоть ненадолго спрятаться от пережитого. Дверь поддалась с лёгким щелчком. Библиотека встретила её привычной тишиной. Внутри царил полумрак. Несколько бра на стенах отбрасывали полосы света, в которых кружились редкие пылинки. Тут пахло старой бумагой, полированной древесиной, немного — цветами, расставленными в фарфоровых вазах. Джессика медленно шла вдоль полок, изучая ряды книг, пока её взгляд не зацепился за старый потрёпанный том, словно зачитанный до дыр. Она встала на цыпочки, стараясь дотянуться, и разочарованно выдохнула — книга стояла слишком высоко. — Поздновато для чтения, — раздался за спиной спокойный голос. От неожиданности Джессика резко обернулась, невольно прижав ладонь к груди. Ричард стоял всего в нескольких шагах, прислонившись плечом к книжному стеллажу. Пиджак всё ещё был на нём, но галстук исчез, ворот рубашки был расстёгнут, а усталость, которую он так тщательно скрывал весь вечер, наконец стала заметной. День явно оказался длинным не только для неё. — Спокойно, — он поднял ладони, показывая, что не опасен. — Всего лишь я. Он подошёл ближе, легко дотянулся до верхней полки и снял книгу, к которой она безуспешно пыталась добраться. Прежде чем передать её ей, склонился чуть ближе, взгляд скользнул вниз — к её наряду, и вновь поднялся к лицу. — Хороший выбор, — произнёс он, не глядя на книгу. Его голос был хрипловатым, ниже обычного. — Одна из моих любимых. Джессика протянула руку за книгой и только сейчас поняла, насколько близко они стоят. Между ними оставалось всего несколько сантиметров. Она чувствовала его парфюм — спокойный древесный аромат с лёгкой свежей цитрусовой нотой, — и отчего-то именно эта совершенно обычная деталь вдруг заставила её окончательно растеряться. — Спасибо, — едва слышно прошептала она, взяв у него книгу и стараясь не встречаться с ним взглядом. — Не за что, — Ричард наклонился чуть ближе, его губы опасно приблизились к её уху, но не коснулись. — Доброй ночи. Сделав шаг в сторону двери, он вдруг остановился, обернулся через плечо с лёгкой усмешкой на губах. Его взгляд совершенно откровенно скользнул по её фигуре. — Я бы не советовал в таком виде гулять по дворцу. А то мне чертовски тяжело оставаться джентльменом. Джессика опустила взгляд на свой полупрозрачный наряд, который, должно быть, подчёркивал каждую линию её тела при свете бра. Она поспешно запахнула полы ткани, чувствуя, как пылают щеки. Но уже через секунду смущение сменилось знакомым желанием не уступать. Она вскинула голову и выпрямилась, прижимая книгу чуть крепче. — А, может, просто будешь смотреть мне в глаза, а не ниже? Она сказала это раньше, чем успела подумать. Несколько секунд в библиотеке стояла абсолютная тишина. Ричард замер. На его лице не было ни удивления, ни раздражения. Скорее что-то похожее на восхищение. Он чуть наклонил голову, будто размышляя, правильно ли её расслышал. — Дерзко, — произнёс он после долгой паузы. Его голос был почти ласковым, но в нём проскользнуло что-то опасное. — Не каждый решился бы говорить со мной в таком тоне. Особенно… в таком виде. Он сделал шаг вперёд. Она — назад. И остановилась, когда спиной упёрлась в книжный стеллаж. Ричард остановился совсем рядом. Одной рукой он опёрся о полку чуть выше её плеча, не касаясь её, но словно невольно отрезая путь к отступлению. Теперь между ними не осталось ничего — ни воздуха, ни безопасной дистанции. — Осторожнее, Джессика. Не стоит меня провоцировать, — его дыхание щекотнуло шею, запуская волну предательских мурашек. Слишком близко. Слишком опасно. Любой разумный человек на её месте сейчас бы остановился. Но почему-то именно это предупреждение окончательно лишило её желания быть разумной. — А то что? — она смело сделала полшага к нему, почти вплотную. Теперь между ними не оставалось даже жалких сантиметров. Ричард ничего не ответил, только посмотрел на неё так, что по спине пробежали мурашки. Потом медленно поднял руку и убрал ей за ухо выбившуюся прядь волос. Кончики его пальцев едва коснулись её щеки, и от этого прикосновения у неё перехватило дыхание. Она подняла голову, взгляд уверенный, дерзкий на долю секунды задержался на его губах. Этого было достаточно. Ричард стиснул зубы, словно до последнего пытался убедить самого себя, что ещё может остановиться. Что ещё способен сделать шаг назад. Не смог. Он резко притянул её к себе за талию и поцеловал. Всё, что последние дни оставалось под контролем, исчезло в одно мгновение. Он целовал её так, словно слишком долго запрещал себе это сделать и теперь уже не собирался останавливаться. Джессика ответила почти сразу. Наверное, именно это окончательно лишило его самообладания. Поцелуй стал глубже, медленнее, отчаяннее. Будто теперь они оба уже не пытались скрыть ни чувств, ни желания просто быть рядом. Всё, что невозможно было произнести вслух, вдруг оказалось понятнее любых слов. Когда он оторвался от её губ, тишина в библиотеке стала почти оглушающей. Ричард не двигался, только смотрел на неё. Глаза были темнее, чем обычно, почти синие. Он тихо усмехнулся, устало, почти обречённо, и медленно покачал головой. — Вот поэтому, — произнёс он хрипло, — не стоило меня провоцировать. Он на мгновение закрыл глаза, будто пытаясь вернуть привычное самообладание, но получилось лишь беспомощно улыбнуться. — С тобой слишком легко потерять контроль. Джессика не успела ничего ответить, в коридоре послышались шаги. Неторопливые, размеренные, с той расслабленной уверенностью, которую она уже научилась узнавать. Ричард отреагировал мгновенно. Одним движением снял с себя пиджак и с почти пугающей невозмутимостью, накинул его на её плечи. Тяжёлая ткань почти полностью скрыла тонкий полупрозрачный пеньюар, сохранив его тепло и запах древесного парфюма. Он даже не спросил, хочет ли она этого. Просто сделал так, как считал правильным. Потом сделал шаг вперёд, оказавшись между Джессикой и дверью, словно закрывая её от посторонних взглядов. Дверь открылась, и Леонард вошёл в библиотеку, неторопливо, будто заглянул случайно. — Вот уж действительно… — протянул он, прислоняясь к дверному косяку. — Открылось новое значение фразы «интеллектуальный досуг». Он неторопливо оглядел помещение. Его взгляд задержался на Ричарде, затем скользнул к Джессике, остановился на пиджаке у неё на плечах и лишь после этого вернулся к брату. — Впрочем, я не осуждаю. Правда, позволю себе поинтересоваться — библиотека теперь у нас арендуется под свидания? Где можно забронировать? — Уходи, Лео, — Ричард произнёс это спокойно, даже не повышая голос. Но Джессика успела заметить, как едва заметно напряглись его плечи. — Уходи? — Леонард сделал пару ленивых шагов по комнате. Улыбка оставалась лёгкой, почти дружелюбной, но глаза были внимательными и холодными. — О, прости. Я думал, это всё ещё общая библиотека, а не твоя личная спальня с полками. Хотя, судя по антуражу… — он многозначительно кивнул на пиджак на плечах Джессики. — Интересный выбор гардероба, мисс Фостер. Очень в духе свободной прессы. Джессика почувствовала, как вспыхнули щёки. Пиджак Ричарда, такой теплый и защищающий, вдруг показался слишком откровенным свидетельством их… чего? Случайной встречи? Она попыталась незаметно снять пиджак, но Ричард удержал его на её плечах. — Осторожно, Лео, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Ты перегибаешь. Леонард прошёл вдоль полок, театрально скользя пальцами по корешкам. Потом остановился и вздохнул: — Я просто привык, что женщин, которые носят твои пиджаки, ты водишь в свою спальню, а не в библиотеку, — он усмехнулся, мельком взглянув на Джессику. — Но, видимо, ты стал романтиком. Джессика почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. Она прекрасно понимала, что Леонард делает это намеренно, но неприятный осадок всё равно остался. Слишком живо воображение уже успело нарисовать десятки девушек, которым Ричард точно так же накидывал на плечи свой пиджак. Ричард смотрел на брата спокойно, но в его взгляде уже не осталось ничего, кроме льда. — То, как я провожу своё время, тебя не касается. Лучше займись своими делами и не лезь в чужие. Леонард поднял руки в примирительном жесте: — Что? Я всего лишь беспокоюсь. Не каждый день наследник престола запирается с иностранной журналисткой в библиотеке. Под объективами камер наблюдения, кстати. Надеюсь, ты успеешь рассказать отцу сам. Было бы неловко, если бы он узнал… из прессы. Он произнёс это с таким искренним выражением лица, что любой незнакомый человек наверняка поверил бы. Но за безупречной вежливостью слишком отчётливо слышалась насмешка. Ричард скользнул по нему безразличным взглядом, невозмутимо пожал плечами: — Если ты хочешь сообщить отцу, что я провожу вечер за чтением Диккенса в компании женщины, которую уважаю, — не стесняйся. Скажи дословно. Леонард приподнял брови. — Уважаешь? Интересное слово в адрес полуголой женщины посреди ночи, — он бросил взгляд на Джессику. — В таком случае ты или святой или пытаешься им прикинуться. И зная, сколько женщин побывало в твоей спальне, я склоняюсь ко второму. Ричард даже не удостоил эту реплику ответом. Он повернулся к Джессике, и выражение его лица сразу стало другим — спокойным, мягким, словно в библиотеке, кроме них двоих, никого больше не было. — Пойдём. Здесь стало душно. Он взял её за руку и повёл к выходу из библиотеки. Джессика молча пошла следом, опустив глаза, чтобы не встречаться взглядом с младшим принцем. В груди всё ещё бушевало унижение, злость и ещё что-то необъяснимое, вызванное последними словами Леонарда. Они шли по пустому коридору, где каждый шаг гулко отражался от стен. Ричард не отпускал её руку, хотя в этом уже давно не было никакой необходимости. Его пальцы были тёплыми, уверенными, и в этом простом прикосновении чувствовалось больше заботы, чем в десятках красивых слов. После полумрака библиотеки свет настенных бра в коридоре казался неожиданно тёплым, а приглушённые шаги гулко отдавались под высокими сводами. Навстречу им попался один из офицеров службы безопасности. Он почтительно кивнул принцу и, даже не подняв глаз на Джессику, молча свернул в соседний коридор. Ричард, казалось, его даже не заметил. Он шёл вперёд, погружённый в собственные мысли, и она чувствовала, что разговор с братом всё-таки выбил его из колеи. Не выдержав затянувшегося молчания, Джессика слегка сжала его ладонь. — Знаешь, — она чуть потянула его за руку, заставив посмотреть на себя, — в следующий раз я приду в библиотеку в бронежилете. Или, на худой конец, в халате с единорогами. Чтобы у твоего братца случился культурный шок. Ричард тихо рассмеялся — впервые за весь вечер легко и совершенно искренне. — Единороги, говоришь? — он сделал вид, что всерьёз задумался. — Пожалуй, подходящий дресс-код для посещения библиотеки. Она невольно улыбнулась. Этот короткий смех словно разрезал тяжёлые мысли, которые сопровождали их после библиотеки. Всё, что произошло несколько минут назад, не исчезло, но перестало давить так сильно. Они остановились у двери её комнаты. Только здесь Ричард наконец разжал пальцы, но почти сразу поправил сползший с её плеч пиджак. Его ладонь задержалась на ткани всего на секунду, однако этого оказалось достаточно, чтобы сердце снова сбилось с привычного ритма. Джессика машинально запахнула пиджак плотнее. — А если он действительно всё расскажет королю? — спросила она почти шёпотом. Ричард едва заметно усмехнулся. — Леонард? Конечно, расскажет. Он не упустит шанса мне насолить. В его голосе не было ни раздражения, ни тревоги. Скорее привычка человека, который слишком хорошо знает своего брата и давно перестал удивляться его поступкам. — И что будет? — её пальцы нервно сжались на краю пиджака. Она чувствовала себя будто пойманной с поличным, хотя, по сути, ничего предосудительного не произошло. Если не считать поцелуя. — Ничего, — он произнёс это с такой непоколебимой уверенностью, что стало не по себе. — Абсолютно ничего. Джессика внимательно всматривалась в его лицо. Его спокойствие казалось почти невозможным. Она не понимала, действительно ли он настолько уверен в себе или просто не позволяет страху управлять своими решениями. — Ты правда думаешь, что можешь всё контролировать? Ричард слегка покачал головой. — Нет, — ответ прозвучал так неожиданно, что она растерялась. — Уже нет. Он произнёс это без тени сожаления. — С того самого момента, как встретил тебя, многое перестало подчиняться привычным правилам. Но знаешь… это единственный хаос в моей жизни, от которого я не хочу избавляться. Джессика почувствовала, как дыхание на мгновение сбилось. Всё, что происходило между ними последние дни, вдруг обрело удивительную ясность. Они оба прекрасно понимали, насколько всё это неправильно, сложно, почти невозможно. И всё же никто из них больше не пытался сделать вид, будто ничего не происходит. — Значит… — тихо спросила она. — Ты всё-таки жалеешь? Ричард посмотрел на неё так, словно сам не понимал, как она вообще могла задать этот вопрос. — О чём? — Например, о том, что поцеловал меня. На этот раз он не ответил словами: притянул её к себе и снова поцеловал. Поцелуй оказался совсем не похожим на тот, в библиотеке. Там был порыв, почти отчаянный, вырвавшийся наружу после слишком долгого сопротивления самому себе. Здесь же не осталось ни спешки, ни внутренней борьбы. Только уверенность и невозможность больше делать вид, будто между ними ничего не происходит. Джессика ответила сразу. Без осторожности, без прежних попыток спрятаться за иронией. Она больше не пыталась анализировать последствия, искать объяснения или убеждать себя, что всё закончится завтра. Сейчас существовало только это мгновение, и ей не хотелось заглядывать дальше него. Когда он отстранился, никто из них ещё несколько секунд не двигался. Джессика всё ещё чувствовала тепло его ладони на своей талии и собственное сердце, которое билось так громко, что, казалось, его можно было услышать в пустом коридоре. Ричард медленно провёл большим пальцем по её щеке, словно запоминая её лицо. Потом легко коснулся губами её лба. — Спокойной ночи, Джесс. Она кивнула, не в силах говорить. И только когда он повернулся и зашагал прочь, медленно, уверенно, Джессика позволила себе улыбнуться и выдохнуть, прижавшись спиной к двери.

Утро четвертого дня «Карнавала невест», кабинет короля

Утренний свет заливал кабинет короля, холодными полосами ложился на массивный письменный стол. Газета опустилась на полированное дерево почти бесшумно — король не позволил бы себе бросить её с яростью. Генри вообще редко позволял эмоциям становиться заметными. За десятилетия на троне он научился понимать простую вещь: повышенный голос никогда не делает человека убедительнее. Но тишина, наступившая после этого, была оглушительной. Заголовок жирным шрифтом кричал: «Тайное увлечение кронпринца: кто она — новая фаворитка будущего короля?». Ричард стоял у окна, прислонившись плечом к стене. Скрещённые руки и напряжённая линия челюсти были единственными признаками того, что спокойствие давалось ему совсем не так легко, как казалось со стороны. Он не читал статью. Достаточно было заголовка. Его вчерашнее заявление, что в момент кражи диадемы Джессика была с ним на балконе, не прошло даром. Он заранее знал, что именно так всё и закончится. Знал, что журналисты вывернут ситуацию, чтобы создать сенсацию. Кто бы сомневался, что история о краже королевской реликвии окажется недостаточно интересной, по сравнению с личной жизнью наследника престола. — Ричард, я тебя не узнаю, — голос короля прозвучал устало. Он не смотрел на сына, а лишь покачал головой, постукивая пальцами по столу — единственный жест, выдававший раздражение. — Где твоё благоразумие? Ричард не двигался, смотря в окно на двор, где переговаривались охранники, совершавшие утренний обход. Его лицо оставалось спокойным, но пальцы, непроизвольно сжавшиеся в кулак, выдавали, каких усилий ему стоит сохранять это спокойствие. — Я выступил в защиту репутации девушки. Ни больше ни меньше. — О, отец, мне кажется, нашего Ричарда подменили, — встрял Леонард. Он сидел в кресле, листая ту же статью на смартфоне. Глаза скользили по тексту с ленивым интересом. — Где тот сдержанный политик, который до тошноты выверяет каждое слово? А теперь — герой скандальных хроник. Судя по цифрам в ленте, это самый читаемый материал за утро. Ричард не ответил. За долгие годы он выучил главное правило общения с братом: любой ответ превращался в приглашение продолжить игру. А играть сегодня у него не было ни малейшего желания. Король коротко взглянул на младшего сына. — Леонард, избавь нас от твоих комментариев. — Просто мысли вслух, — пожал плечами младший принц, ни на секунду не убрав с лица свою неизменную, ироничную ухмылку. — Ричард, — Генри пристально посмотрел на старшего сына, — ты же знал, что это попадёт в прессу? — Знал, — коротко ответил Ричард, не оборачиваясь. Ни оправданий, ни попытки смягчить ответ. Только короткое, спокойное признание человека, который был уверен в своём решении. — И всё же выступил. Публично. Без согласования. Ричард наконец отвернулся от окна. Медленно опёрся спиной о широкий подоконник, перевёл взгляд на газету, потом снова посмотрел на отца. — Я не нуждаюсь в разрешении сказать правду. Я лишь подтвердил её алиби. Это не был импульс. Это был выбор. Сознательный. Обдуманный. В кабинете снова стало тихо. Король встал и медленно подошёл к окну. Он просто стоял, глядя в ту же сторону, что и сын парой мгновений ранее. Их отражения смутно виднелись в стекле: почти одинаковая осанка, одинаковая сдержанность. Иногда королю казалось, что Ричард слишком похож на него. А иногда, что не похож совсем. — И ты готов поставить под удар свою репутацию? — наконец спросил он. — Ради кого? Ради американки, которая появилась здесь пару дней назад? — Ради справедливости, — отчеканил Ричард, не опуская взгляда. — Я не позволю оклеветать невиновную. Как бы это ни отразилось на мне. Леонард издевательски захлопал в ладоши: — Рыцарь на белом коне. Только без меча. Без ума. И, как всегда, без чувства меры. Король резко повернулся. — Леонард, ещё слово, и я выгоню тебя отсюда. — Простите, Ваше Величество, — насмешливо склонил голову Леонард, но тут же вернул себе ленивое выражение лица. Король сел обратно в кресло, провёл рукой по столу, убрал газету в сторону. Устало потерев переносицу, вновь перевёл взгляд на старшего сына. — Ты мог решить это иначе. Ты мог защитить её, не подставляя себя под удар. Позволить пресс-службе взять это на себя. Но ты выбрал самый прямолинейный, самый провокационный путь. Почему? Ричард спокойно выдержал взгляд отца. — Потому что она нуждалась в защите здесь и сейчас. Не постфактум, когда её бы публично растоптали. Пока пресс-служба готовила бы заявление, её уже успели бы объявить преступницей во всех газетах страны. Повисла короткая тишина. Король внимательно всматривался в лицо сына, словно надеялся увидеть хотя бы тень сомнения. Раскаяние. Неуверенность. Что угодно, за что можно было бы зацепиться. Но видел только спокойную убеждённость. И именно она тревожила сильнее всего. — Ты похож на свою мать, когда решаешь, что прав, — тихо произнёс он. — Столько же благородства. И столько же упрямства. Король замолчал, едва заметно улыбнувшись, словно что-то вспомнив. Но уже через секунду выражение лица снова стало привычно жёстким. — Последнее, что нам сейчас нужно, — это открытый роман наследника престола с иностранной журналисткой. У этого будут последствия, Ричард, и ты это знаешь. Я не стану тебе мешать. Но и защищать не стану. Ни от прессы. Ни от Совета. Ни от аристократии. — Я и не просил, — Ричард кивнул и направился к выходу. Но на пороге обернулся и, задержав взгляд на отце, спокойно добавил: — Я не позволю никому её трогать. Ни вам, ни Леонарду, ни прессе. И уж точно не позволю втоптать в грязь человека, чья единственная вина — это то, что она не принадлежит нашему миру. Он вышел, не дожидаясь разрешения. Дверь за ним мягко закрылась. Король остался сидеть, не шевелясь. Несколько секунд он просто смотрел на стол, затем резко, но беззлобно бросил газету в мусорную корзину. Леонард лениво встал, тоже направившись к выходу, но обернулся, бросив задумчивый взгляд на отца: — Думаешь, он готов к тому, что последует? Король медленно поднял взгляд на закрытую дверь. — Думаю, он готов. И именно поэтому мне страшнее, чем если бы он не был.