Глава девятнадцатая, в которой Золушка превращается в принцессу

Пятый день «Карнавала невест», комната Джессики

Джессика проснулась с удивительным чувством лёгкости, как будто весь кошмар, пережитый накануне, растаял с первыми лучами солнца. Она потянулась, чувствуя приятную легкость, и на мгновение ей показалось, что всё это действительно был просто дурной сон. Но долго наслаждаться жизнью не получилось. Телефон мигнул уведомлением от пресс-службы дворца. «Сегодня состоится конкурс «Мисс Сагар». Победительница получит эксклюзивный шанс провести вечер в компании Его Высочества кронпринца Ричарда». — Прекрасно, — пробормотала она себе под нос. — Только этого мне не хватало. Она выключила экран и, закинув телефон на подушку, села на край кровати, обняв колени. Сердце противно царапнула ревность. Думать о том, что Ричард проведет вечер с какой-нибудь жеманной аристократкой, не хотелось. О том, что он скоро на такой женится — не хотелось вдвойне. А на что она рассчитывала? Прекрасный принц с прекрасной леди. И никакой американской журналистки между ними. Сердце болезненно сжалось. Она не имела на него права — знала это с самого начала. Но осознание не спасало от ревности. Безрадостное течение мыслей прервал стук в дверь, слишком уверенный, чтобы принадлежать кому-то из слуг. И прежде чем Джессика успела ответить, дверь открылась. — Ты бы хотя бы сделал вид, что спрашиваешь разрешения, — пробурчала она, бросив на него недовольный взгляд. — Ты бы хотя бы сделала вид, что рада меня видеть, — спокойно отозвался Ричард. Он закрыл за собой дверь и прошёл внутрь. На нём была простая белая рубашка, волосы слегка растрепаны, а на лице — та самая улыбка, от которой у неё всегда сбивалось дыхание. Сдержанная, уверенная, с долей опасной мягкости. — Я рада, — сухо бросила она. Ричард выгнул бровь и уселся в кресло напротив, небрежно, как будто у себя в комнате. — Что-то не так? — спросил он, не отводя взгляда от её нахмуренного лица. Джессика пересекла комнату, встала у окна, спиной к нему. Говорить, глядя ему в лицо, казалось опасным. Там, в его взгляде, можно было утонуть. — Видела анонс. Конкурс. Прекрасный вечер. Ты — приз, поздравляю. В её голосе проскользнули ядовитые нотки, и она даже не пыталась их скрыть. Она хотела, чтобы он почувствовал, чтобы испытал хоть каплю того, что она переживала, а не сидел тут такой довольный. Кажется, Ричард это понял. Он чуть усмехнулся, разглядывая ее силуэт у окна: — Ты ревнуешь? Джессика обернулась. Его взгляд был насмешливым, почти дерзким. — Нет, что ты, я просто за тебя очень рада, — парировала она. — Очередная аристократка, с идеальной осанкой и титулом, расскажет тебе, как управляют фамильной винодельней. Какое счастье. Ричард откинулся в кресле, скрестив руки. — Звучит, как пытка. Ты действительно думаешь, что я в восторге от этой идеи? — А разве нет? — она вскинула взгляд. — Красивая девушка, светские разговоры… — Скука смертная, — отрезал он. — Я смотрю на эти лица всю жизнь. Все говорят одинаково, смеются одинаково и смотрят на меня так, будто я банкомат с короной. — Ну, технически, ты и есть банкомат с короной, — пробормотала Джессика. — Спасибо, очень вдохновляет, — сухо отозвался Ричард. Он поднялся. Подошёл. Встал рядом, но не слишком близко. — Есть один способ избежать этого вечера. Джессика посмотрела на него с недоверием. — Какой? — Ты примешь участие в конкурсе. Она моргнула. — Я?.. Ты же знаешь, что я не могу участвовать. Я не в списках. У меня нет платья. И вообще, это какой-то… цирк. — Цирк — это вся эта неделя, — спокойно ответил Ричард. — А это — план. Он улыбнулся, совершенно спокойный, как если бы это был самый простой вариант. — Я уже поговорил с организаторами. Твоя фамилия в списке. А Себастьян Люкс и его команда уже едут во дворец. Джессика замерла, не зная, как реагировать. Участие в конкурсе. Себастьян Люкс. Он что, правда сделал это? — Себастьян Люкс? — переспросила она с округлившимися глазами. — Настоящий? Ты притащил сюда личного модельера королевской семьи? — Я не заказывал реплику, — хмыкнул Ричард, с удовлетворением наблюдая, как её удивление сменяется смущением и восторгом. — Ты хотела платье? У тебя будет лучшее. Ты хотела выбор? Вот он. Ты можешь либо остаться здесь и ревновать к воображаемой графине, либо пойти и победить. — Ты ведь понимаешь, что другие девушки возненавидят меня ещё больше? — пробормотала она, нервно расхаживая по комнате. — Возможно. Но, поверь, тебя всё равно уже не любят. Так хотя бы будет причина. Она подошла ближе, посмотрела на него снизу вверх. В её взгляде было всё — трепет, страх, благодарность и что-то ещё, почти невыразимое словами. Она выдохнула. Присела на край кровати, уставившись в пол. — Ты правда хочешь, чтобы я участвовала? Ричард опустился на корточки перед ней. Его ладонь невесомо скользнула по её колену. — Я хочу, чтобы ты победила и чтобы была рядом. Джессика посмотрела в его глаза. Сердце ударило сильно и глухо. — Это безумие, — прошептала она. — Но… я не хочу, чтобы ты был там с кем-то другим. — Тогда соглашайся, — он пожал плечами. Они ещё несколько секунд смотрели друг на друга в тишине. Она закрыла глаза, в голове всё смешалось. Но когда открыла — уже знала ответ. — Я об этом пожалею, но я согласна. Ричард кивнул, будто другого и не ожидал. Поднялся, невесомо, словно мимоходом, поцеловал её в висок и направился к двери. — Завтрак тебе принесут через десять минут, Люкс будет здесь через полчаса, — бросил он через плечо и добавил с ехидной усмешкой: — И постарайся в него не влюбиться, а то, надо же, как выглядит принц Сагара она не знала, зато в курсе, кто является королевским модельером. Джессика, хихикнув, проводила его взглядом. Медленно повернулась к зеркалу, подмигнув своему отражению. В груди вдруг появилось что-то похожее на уверенность и внезапную решимость. Кто сказал, что только принцы обязаны сражаться с драконами ради прекрасных дам? Прекрасные дамы тоже в состоянии побороться за принца.

***

До начала конкурса оставалось чуть больше трёх часов. Джессика сидела на диване в пижаме и с ноутбуком на коленях, упрямо уставившись в документ. Она делала вид, что редактирует статью, но уже минут десять пыталась переписать одно и то же предложение. Слова расплывались, смысл ускользал, а курсор раздражающе мигал на экране, как будто насмехаясь. Завтрак, заботливо принесённый горничной, остался нетронутым. Даже любимый круассан с миндальной начинкой не вызвал ни малейшего интереса. Внутри всё было натянуто, как струна — смесь возбуждения, тревоги и недоверия к происходящему. Что я делаю? — пронеслось в голове. — Что я вообще здесь делаю? Она встала, прошлась по комнате, потом снова села. Посмотрела в зеркало — и вздохнула. Бледная, усталая, взъерошенная. Прямо идеальный кандидат для конкурса красоты. Стук в дверь прозвучал точно в назначенное время. Чётко, уверенно — ни секундой раньше, ни позже. Джессика быстро встала и открыла дверь. На пороге стоял высокий мужчина — худощавый, в белой водолазке и в очках с модной оправой. У него была осанка балетмейстера и спокойствие хирурга. — Мисс Фостер? — Он слегка поклонился. — Себастьян Люкс, к вашим услугам. Можно просто Себастьян. Сегодня я ваша Фея Крестная. Он шагнул внутрь, и за ним последовали трое ассистентов — один нес портативное зеркало, второй — футляр с платьем, третий — кейс с косметикой и стайлерами. Джессика попятилась, слегка ошеломлённая. — Проходите… эм… все? — Ну, знаете ли, нельзя же преобразить Золушку в одиночку, — фыркнул Себастьян, по-хозяйски кинув пиджак на кровать. — Хотя, если Золушка такая симпатичная — будет легче, чем я думал. Он оглядел её с ног до головы — быстро, но не унизительно. Скорее — как художник смотрит на холст. — Окей. Цветотип — холодный, Глаза выразительные, волосы в неплохом состоянии. Прекрасно. Мы сделаем из тебя даже не принцессу — настоящую королеву. Один из помощников положил на кровать футляр, открыл и ловко извлек платье. Джессика, заглянув, на секунду потеряла дар речи. Платье было сложного оттенка голубого — не «диснеевского», а утончённого, ближе к дымчатому. Никаких бантиков и кружев — чёткий силуэт, струящаяся ткань, открытая линия ключиц, небольшой разрез на ноге. Минималистично, лаконично, но дико эффектно. — Это… — она подошла ближе, не веря глазам. — Это создано для принцессы. — Это создано для женщины, которая в глубине души знает, что она — не хуже любой принцессы, — поправил её Себастьян и жестом указал на кресло. — Начнём. Он щёлкнул пальцами. — Макияж. Волосы. И, ради бога, включите музыку. Что-нибудь бодрящее. Ассистенты зашевелились. Один выложил кучу косметики, словно собирался не макияж наносить, а разрисовать её с ног до головы. Другой — расчёсывал Джессике волосы, бережно отделяя пряди. А третий — жестом фокусника откуда-то уже вытащил туфли на головокружительном каблуке. Все двигались синхронно, как четко отлаженный механизм. Джессика молчала. Она смотрела на своё отражение — пока ещё растрёпанное, сонное — и пыталась дышать ровно. Но с каждой минутой происходящее становилось всё более нереальным. Холод консилера под глазами, мягкие прикосновения кистей, запах свежего тонального крема… Макияж лёг незаметно — только подчеркнул её черты. Глаза стали выразительнее, губы — сочнее. Волосы собрали в небрежно изысканный пучок, с несколькими выбившимися прядями. Когда она, наконец, переоделась и взглянула на себя в зеркало, ей на секунду стало не по себе — потому что в отражении стояла не та Джессика, что проснулась сегодня утром. На неё смотрела женщина с ясным взглядом, уверенная, собранная, по-своему дерзкая. Она провела пальцами по талии, покружилась перед зеркалом — и вдруг почувствовала: ей идёт. Ей не стыдно. Её не нужно «прощать» за то, что она не из этого мира. Сегодня — она часть него. — Ну как? — спросила она, обернувшись к Себастьяну. Он подошёл, поправил чуть сбившуюся прядь, склонил голову. — В этом платье ты не просто можешь победить. В нём ты не оставишь выбора. Ни одной из них. Ни ему. Джессика молча кивнула. Сердце стучало. Уже не от страха — от решимости. Она готова. Дверь открылась тихо, но уверенно. — Я вовремя? — раздался знакомый голос. Джессика обернулась — и неуверенно улыбнулась. Ричард стоял в проходе. Уже в строгом тёмно-синем костюме, но без галстука. Он шагнул внутрь — и остановился. Взгляд скользнул по ней и застыл. На долю секунды он будто забыл, как дышать. — Скажи хоть что-нибудь, — прошептала Джессика, скрестив руки, словно защищаясь. — А то я сейчас передумаю, надену пижаму и спрячусь под кровать. Ричард подошёл ближе, не отрывая от неё взгляда, и остановился всего в шаге. — Я просто… — он провёл взглядом от её глаз до линии плеч, по изгибу талии, по мерцанию ткани. — Всё ещё пытаюсь найти подходящее слово. Но, боюсь, «потрясающе» звучит слишком слабо. «ослепительно» — банально. А «очарован» — уже было. Джессика рассмеялась, качнув головой. — Это ты сейчас пытаешься флиртовать или комплиментами компенсируешь чувство вины за то, что вписал меня в конкурс без предупреждения? — Второе. И немного первое, — признался он. — Но я бы всё равно это сделал. Потому что сейчас ты — та, кем ты и должна быть. Только мир просто об этом до сих пор не знал. Она чуть склонила голову, будто играючи, и провела рукой по ткани платья на бедре. — Подойдёт для битвы за принца? — Подойдёт для красной дорожки, Met Gala и коронации одновременно. Джессика слегка опустила голову, усмехнувшись. — Это всё благодаря тебе. Если бы не ты, я бы сидела сейчас в пижаме с чашкой кофе и злилась на весь мир. Он подал ей руку. Джессика медленно вложила свою — пальцы дрожали, но тепло от его ладони действовало сильнее любого успокоительного. — Иди. Покажи им, кто ты есть, — подмигнул Ричард. Джессика кивнула, крепче сжав его пальцы. Она всё ещё волновалась — слишком много чужих глаз, слишком много ожиданий. Но теперь, когда он смотрел на неё так… стало легче дышать. Себастьян, всё это время наблюдавший со стороны, хлопнул в ладоши: — Простите, что прерываю эту душещипательную сцену, но у нас осталось двадцать пять минут. Так что, звезда моя, шагай. Плечи — расправлены. Подбородок — выше. Джессика рассмеялась и кивнула. Напряжение растворилось. Она не знала, как закончится этот вечер. Но в этот момент — она была полна решимости победить. Перед тем как выйти, она обернулась к Ричарду: — Если я упаду с подиума — ты должен будешь жениться на мне, потому что это будет отчасти и твоя вина. — Непременно, — усмехнулся он. — Но надеюсь, ты просто заберёшь корону и не споткнёшься. Они обменялись последним взглядом. Уверенность — в её глазах. Поддержка — в его. Всё, что нужно перед выходом на «поле боя».

Пятый день «Карнавала невест», гримерная конкурсанток, вторая половина дня

Гримерная гудела, как улей. Просторное помещение в стиле дворцового гламура — свет, зеркала, ряды вешалок с платьями, аромат духов и рассыпанная по столам косметика. Воздух был наэлектризован: шёпот, шелест тканей, звон браслетов, лязг молний и неизбежный — острый, почти осязаемый — запах соперничества. Джессика сидела перед зеркалом, ловя себя на том, что третий раз подряд поправляет прядь волос, которая и так уложена идеально. Внутри — дрожь. Словно перед выступлением, от которого зависит вся жизнь. Конкурс. Корона. Парад лиц, собранных ради одной цели — бороться за мужчину, её мужчину. Это было так до смешного абсурдно. И в то же время в груди щемило так, будто она действительно собиралась сражаться. — О, Боже, ты как настоящая Золушка, — вдруг раздался весёлый голос с лёгкой хрипотцой. Джессика повернулась. Девушка — кареглазая, с забранными в гладкий хвост тёмными волосами, в платье насыщенного изумрудного цвета — смотрела на неё с искренним интересом и лёгкой насмешкой. — Прости, мы знакомы? — осторожно уточнила Джессика. — Ещё нет. Луиза. — Девушка протянула руку. — Рада, наконец, познакомиться с той, о ком в последние дни только и говорят. Джессика улыбнулась, пожимая протянутую ладонь — неуверенно, но искренне. — Звучит обнадёживающе. Я что-то сделала? — Ты сделала шаг на минное поле. Причём в туфлях от Люкса. Это, знаешь ли, отдельная категория преступлений. — Отлично, — пробормотала Джессика. — Осталось только стать мишенью номер один. — Уже стала, — с усмешкой подтвердила Луиза. — Поздравляю. Как по команде, с другого конца гримёрки донёсся отрывистый, ледяной голос: — Журналистка в финале. Очаровательная идея. Кто следующий? Горничная? Джессика узнала голос прежде, чем обернулась. Эрика фон Халлер, та самая аристократка, с которой они повздорили на ипподроме. Она шла будто по подиуму, небрежно проводя пальцами по спинкам кресел. Сама элегантность. Сама угроза в глянце. На ней было платье цвета шампанского, а волосы собраны в безукоризненный пучок. Выражение лица — как у человека, вынужденного терпеть присутствие простолюдинов в опере. Несколько девушек притихли, повернув головы в их сторону, готовясь к очередной сцене. Джессика не позволила себе опустить взгляд. Она встала, разворачиваясь лицом к Эрике. В груди сжалось, но голос остался ровным. — Насколько я знаю, моё имя в список участниц внёс лично кронпринц, — спокойно сказала она, глядя ей прямо в глаза. — Вы хотите публично оспорить решение Его Высочества? Эрика прищурилась, смерив её презрительным взглядом. — Надеюсь, у тебя хватит ума не путать мимолётное внимание принца с личной победой. Особенно в конкурсе, где всё решает происхождение и престиж. В груди заклокотала злость, но Джессика не дрогнула: — А с каких пор «происхождение» — это лицензия на высокомерие? Повисла тишина. Несколько девушек замерли, кто-то с интересом взглянул из-под ресниц, кто-то — наоборот, уставился в зеркало, притворяясь, будто ничего не слышит. Напряжение в воздухе сгустилось. Эрика резко бросила: — Ты переоцениваешь себя. Принц быстро теряет интерес к своим игрушкам. Сегодня он сдувает пылинки с любимой фарфоровой куклы и кладёт её с собой в постель, а завтра — без сожаления вышвырнет на свалку, когда игрушка наскучит или появится новая. Не сосчитать, сколько их было до тебя, и сколько таких, как ты, будет после. Джессика чуть склонила голову, глядя прямо ей в глаза. — И давно вы ждёте своей очереди побыть его «игрушкой»? Откуда-то сбоку раздался глухой смешок. Эрика сжала губы и, не ответив, повернулась и ушла к своему зеркалу, сохраняя холодное достоинство. Но Джессика чувствовала: эту дуэль она выиграла. Пусть и ценой лёгкой дрожи в пальцах, которую она всё ещё ощущала. Тишина продержалась всего несколько секунд — потом вновь зашуршали платья, раздались звонкие голоса, будто никто ничего и не заметил. — А ты молодец, не теряешься, — хихикнула Луиза, подмигивая ей. — Ты, наверное, первая, кто не отступил. — Думаешь, она отстанет? — тихо спросила Джессика, когда напряжение немного спало. — Нет. — Луиза наклонилась ближе, словно собиралась рассказать секрет. — Но я тебе кое-что скажу. Только ты не отреагируй слишком громко, ладно? Джессика кивнула. — Эрика уже больше года пытается обратить на себя внимание принца. Новые образы, визиты на благотворительные приёмы, даже организовала выставку его любимого художника. Бесполезно. А тут появляешься ты. В кедах и с блокнотом. И вдруг — он тебя выбирает. В открытую. — Луиза сделала паузу. — Понимаешь, как это выглядит для неё? Джессика почувствовала, как у неё пересохло в горле. — Спасибо, что сказала, — прошептала она. — Я как-то… не думала, что всё настолько лично. — Здесь всё лично. — Луиза тронула её за плечо. — Только ты не теряйся. У тебя всё получится. Даже если здесь все мечтают о твоём поражении. — А ты? — Я? — Луиза усмехнулась. — Я мечтаю, чтобы ты выиграла. Это было бы красиво. И чертовски неловко для некоторых. Джессика вновь посмотрела на себя в зеркало. И неожиданно чётко поняла, что в нём больше не отражается растерянная Золушка, случайно попавшая на бал. Из зеркала на неё смотрела женщина, способная пройти сквозь чужое презрение, зависть, ревность — и не сломаться. Потому что главный трофей — сердце принца — она уже выиграла.