Глава двадцать девятая, в которой всё тайное становится явным

Госпиталь, утро

Сознание возвращалось медленно. Сначала был звук: монотонный, почти убаюкивающий писк аппаратуры. Потом — запахи: стерильный, жгучий запах антисептика, слишком навязчивый. Потом — тяжесть. Словно кто-то навалился на грудь, не давая вдохнуть. С трудом, будто пробираясь сквозь вату, Джессика приоткрыла глаза. Свет резанул по зрачкам, и она зажмурилась, поморщившись. Дышать было тяжело, грудь будто стянуло ремнями, каждая попытка вдоха отзывалась болью. А потом она почувствовала тепло. Чья-то рука. Тёплая, крепкая, как якорь. Переведя мутный взгляд вбок, она увидела — его. Ричард сидел рядом, сгорбившись, опираясь локтями на колени, сжимая её ладонь обеими руками так, будто боялся, что если отпустит хоть на секунду, она исчезнет. Он выглядел так, будто сам прошёл через ад. Бледный, небритый, обычно идеально уложенные волосы растрепаны, глаза воспалённые, словно он не спал всю ночь. Впрочем, наверное, так и было. Джессика хотела пошевелиться, но даже это было слишком. Она с трудом повернула голову в его сторону. Он заметил движение. Задержал дыхание, рывком наклонившись ближе. — Джессика… — произнёс он одними губами, и на его лице отразилось всё: страх, облегчение, невозможная, исступлённая радость. Она хотела столько всего сказать. Спросить, обнять, заверить, что жива, извиниться за то, что наговорила ему. Но всё, на что её хватило: — Ты в порядке?.. Ричард закрыл глаза, коротко, почти беспомощно рассмеявшись — от усталости, от боли, от невозможности поверить, что этот голос звучит снова. — Ты только что пришла в себя, а спрашиваешь, как я. Безумная, ненормальная девчонка. Он коснулся её щеки. Осторожно, как чего-то хрупкого, что может рассыпаться под пальцами от неосторожного прикосновения. А потом — прижал её пальцы к губам. Она почувствовала тепло сквозь слабость. — Прости, — выдохнул он. — Прости, что не уберёг. Больше никогда… никогда так не делай, слышишь? Джессика чуть кивнула, попыталась улыбнуться, но боль прострелила грудь, и уголки губ дрогнули, не слушаясь. — Не… ругайся, — прохрипела она. — Хорошо, — легко согласился Ричард. — Не буду. Только дыши. Всё остальное — потом. Он хотел что-то сказать ещё, но в этот момент в палату вошёл врач — мужчина в возрасте, с добрыми, но уставшими глазами. Снял очки, протёр лоб, взглянул на мониторы, потом на пациентку. — Рад, что вы очнулись, мисс Фостер. Вы молодец. Организм держится. Главное сейчас — отдых. Не говорите, не напрягайтесь. Джессика едва заметно кивнула. Врач бросил взгляд на Ричарда и недовольно вздохнул: — Ваше Высочество, боюсь, вам необходимо покинуть палату. Её пульс зашкаливает — и, смею предположить, причина в вашем присутствии. Да и вы сами выглядите так, будто тоже нуждаетесь в капельнице. Ричард взглянул на мониторы, потом на неё и впервые за всё это время осознал, насколько крепко держит её руку. Он выдохнул, но не отпустил. — Я просто посижу ещё немного. — Пять минут, — сухо отозвался врач и удалился. Джессика сжала его пальцы чуть сильнее, насколько смогла. — Ричард… иди. Я… подожду, — прошептала она. Он кивнул, но не двинулся с места. Она уже закрыла глаза — не от слабости, а потому что рядом с ним было комфортно. Спокойно. Безопасно. Ровный ритм кардиомонитора, тепло его руки, голос, наполненный тихим страхом и болезненной нежностью — всё это убаюкивало. — Привет, герой, — раздался от двери знакомый голос. Джессика слабо улыбнулась и, распахнув глаза, кивнула в знак приветствия. Ричард поднял голову — в проёме стоял Адам, чуть помятый, но собранный. Медсестра за его спиной недовольно пожаловалась: — Если бы вы знали, мистер Хьюз, как я уговаривала Его Высочество покинуть палату хоть на час… — Знаю, — кивнул Адам с тем самым выражением, которое значило: спорить бесполезно. — Сейчас исправим. Он шагнул внутрь и, наклонившись к Ричарду, понизил голос: — У меня приказ от короля. Ты должен быть на совещании через полчаса. И если понадобится, я тебя туда доставлю волоком. Если нужно — под конвоем. Или связанным. Или в багажнике. Мне дали полный карт-бланш. Ричард бросил на него тяжёлый взгляд. Потом перевёл его на Джессику. Провёл ладонью по её волосам. — Я вернусь до того, как ты успеешь соскучиться. Она не ответила, только кивнула, почти неразличимо. Он медленно отпустил её руку и вышел вслед за Адамом. — Если снова сбежишь в реанимацию — сам сдам тебя в отделение психиатрии как особо опасного романтика, — пробормотал тот, бросив на принца недовольный взгляд. — Пусть выдадут тебе самую модную смирительную рубашку. Ричард ничего не ответил. Дверь за ними мягко закрылась, оставив за собой тишину, нарушаемую лишь размеренным писком аппарата. Джессика снова прикрыла глаза. Но теперь — спокойно. Он был жив. И она тоже.

Конференц-зал, чуть позже

Совет собрался в полном составе. В просторном зале было тихо, несмотря на число присутствующих. Напряжение, повисшее в воздухе, ощущалось почти физически. Король сидел во главе стола, по правую руку — Ричард, всё ещё бледный, держался прямо, но в его глазах плескалась усталость. По левую — Леонард, без обычной насмешки смотрел перед собой, молча наблюдая. Адам стоял у дальней стены, руки в карманах, взгляд колючий. Рядом с ним — глава контрразведки, полковник Хейден, с планшетом в руках. — Начнём. Я хочу знать, как человек с оружием оказался в шаге от моего сына, — спокойно произнёс Генри, обводя присутствующих холодным взглядом. — Полковник, вы просили слово. Хейден оттолкнулся от стены, сделав пару шагов вперед: — Стрелок проник во дворец под видом сотрудника кейтеринга. Его имя было внесено в списки за несколько часов до мероприятия, документы в порядке. Однако… — он сделал паузу, коснулся экрана планшета. — Запрос на его допуск прошёл в обход основной системы безопасности, напрямую через службу внутреннего протокола. Оформлением занимался младший сотрудник отдела службы безопасности. Генри медленно кивнул: — Его допросили? — Да, Ваше Величество. Он признался, что добавил этого человека в список по просьбе помощника одного из членов совета — лорда Рондела. По его словам, тот представил ситуацию как срочную замену заболевшего официанта, все бумаги якобы есть, но «просто нет времени проходить обычную бюрократию». Мы проверили, один из сотрудников кейтеринга действительно заболел. Это и сыграло на руку. Убедительная, а главное — реальная причина. В зале повисла тяжелая тишина. Лорд Рондел — седовласый, грузный, с хищными чертами лица — не шелохнулся. — Интересно, — протянул он, приподняв бровь. — В честь чего бы моему помощнику заниматься обслуживающим персоналом, если для этого есть протокольная служба? — Мы бы хотели задать тот же вопрос, милорд, — спокойно отозвался Хейден. — Но ваш помощник исчез. Телефон отключён, квартиру покинул, даже не забрав личные вещи. Но перед этим стер всё с рабочих устройств. Подозрительно, правда? Рондел поморщился: — Так вы в чём-то подозреваете меня на основании слов безалаберного сотрудника службы безопасности и исчезнувшего помощника? Это абсурд. У меня работают десятки людей, я не могу отвечать за каждого. — Пока что — только собираем факты, — вмешался Адам, не двигаясь с места. — Но все следы ведут к вам. Совпадений слишком много. — Вы недоглядели, и теперь ищете козла отпущения в Совете? — вскипел Рондел. — Если кто-то и ошибся — это ваши охранники, которые не сумели отследить официанта с пистолетом. Почему он не был замечен вашими людьми раньше? — Потому что он был оформлен по всем правилам, — жёстко ответил Адам. — Потому что кто-то постарался, чтобы он выглядел как свой. И этот кто-то находился за этим столом. Он шагнул вперёд — не быстро, но угрожающе. Только взгляд Ричарда его остановил. Принц заговорил впервые с начала совещания. Его голос был тихим, но от этого страшнее: — Почему ваш помощник сбежал сразу после покушения, милорд? — Возможно, испугался. Или понял, что его подставили. — Или пытался скрыть следы, — задумчиво добавил Леонард. — Если мне не изменяет память, когда мой брат на аукционе выкупил танец с американкой, ты бросил что-то вроде: «Когда власть становится слишком личной, она перестаёт быть разумной». Тогда это показалось философским разглагольствованием, но теперь… Рондел скривился: — Не вырывайте фразы из контекста, Ваше Высочество. Если бы за высказывания можно было обвинить в преступлении, вас бы лишили иммунитета еще в четырнадцать лет. — Вы давно были против моей позиции в Совете, — вмешался Ричард. — Вы считали, что мой подход опасен. Вызывали сомнения, подрывали все мои решения и инициативы. А теперь, благодаря вашему помощнику, в зал проникает человек, который пытался всадить мне пулю в лоб и чуть не убил женщину, которая так вам всем мешала. — Никто не собирался убивать, — холодно ответил Рондел. — ни её, ни вас… Он осёкся. Поздно. В зале воцарилась мёртвая тишина. Генри медленно повернул голову к нему. — Что вы сейчас сказали? — голос короля стал ледяным. — Я… Я имел в виду, что, скорее всего, цель была — напугать. Не убить. — Откуда вы знаете? — медленно произнёс Леонард, подаваясь вперёд. — Со стороны выглядело как явное намерение пристрелить наследника. Губы лорда дрогнули. — Может, я… предположил… — Или были в курсе, — процедил Адам, — вы сейчас сказали фразу, которую нам на допросе выдал сам стрелок. «Напугать, чтобы вёл себя благоразумнее». — Эта информация не публиковалась. — Голос Хейдена стал тише, но опаснее. — Даже в закрытых служебных сводках она не значилась. Только те, кто участвовали в допросе, знали точную формулировку. Как узнали вы? Рондел промолчал. Генри медленно встал. Его голос прозвучал спокойно, но в нём был холод всех ледников Антарктиды: — Вы покушались не просто на наследника престола. Вы покушались на моего сына. И если хотя бы одна ниточка в этой истории приведёт к вам — ничто не спасёт вас. Ни титул. Ни положение. Ни страх перед скандалом. Есть вещи, которые не прощаются. — У вас нет доказательств! — вскинулся Рондел. — Пока, — отрезал Адам. — Но они будут. Обещаю. Лорд хотел что-то ответить, но Генри уже жестом подозвал охрану: — До окончания расследования советник будет находиться под домашним арестом, без права связи и посещений. Двое охранников подошли к лорду. Он молча выпрямился, но, прежде чем выйти, бросил взгляд на Ричарда. — Вы пожалеете, если ошиблись, — прошипел он. — Если мы ошиблись — извинимся, — холодно отрезал принц. — А если нет — вам уже не помогут ни связи, ни титул. В голосе прозвучала такая сталь, что несколько человек невольно вздрогнули. Рондел бросил на него последний взгляд — долгий, тяжёлый — и вышел. Леонард, глядя ему вслед, задумчиво протянул: — Вот что делает со стариками переизбыток власти и самоуверенности. Ричард не ответил. Только смотрел, как выводят человека, который улыбался ему за этим же столом всего сутки назад, а потом недрогнувшей рукой подписал ему смертный приговор. Он на секунду зажмурился, качнув головой, и поднялся. — Подготовьте машину к южному входу. Я еду в госпиталь, — бросил он, обернувшись к ближайшему охраннику. Адам молча шагнул вперёд, встал у него на пути. И с неожиданной резкостью процедил сквозь зубы: — Нет, ты никуда не едешь. Ричард скользнул по нему раздражённым взглядом. — Не начинай. — Посмотри на себя: ты не ел, не спал, у тебя трясутся руки. Да ты чуть не упал, когда вставал с кресла. — Преувеличиваешь, — буркнул Ричард. — Нет, черт побери, преуменьшаю, — рыкнул Адам, уже почти злой. — Тебя с трудом держит одно — злость и вина. Я всё понимаю, Рич. Но ты сейчас — на грани. Если ты рухнешь у её постели, кому от этого будет легче? Их взгляды схлестнулись. Упрямство против твёрдости. Усталость против злости. — Я обещал, что буду рядом, — выдавил Ричард. В голосе — не упрёк, не злость, а боль. Он сделал шаг, будто собирался обойти его, но Адам перегородил путь, не повышая голоса: — И ты будешь. Утром. Выспавшийся, с мозгами на месте и без галлюцинаций от усталости. Ричард сжал челюсть. Напряжение в нём было почти физическим — как у струны, натянутой до предела. Потом — короткий выдох. Почти беззвучный. Он опустил глаза. Плечи чуть поникли — едва уловимо, но Адам заметил. — Если ты не ляжешь спать, — добавил он спокойно, но с той стальной ноткой, которую он берег для экстренных случаев, — я закрою тебя в комнате. Не фигурально. Буквально. И приставлю к двери двух громил с транквилизаторами. Принц устало усмехнулся: — Ты отдаёшь себе отчёт, что, в сущности, шантажируешь наследника престола? — Не в первый раз, — хмыкнул Адам. — И если надо — не в последний. Он выдохнул, добавил чуть мягче: — Мы оба вымотались. Я тоже держусь на кофе и злости. Нам нужно хотя бы несколько часов сна. Чтобы завтра не испугать её своими рожами. Принц сжал кулаки. Казалось, он вот-вот взорвётся. Но вместо этого вдруг выдохнул — резкий, сдавленный выдох. И отступил на шаг, как будто всё внутри обрушилось. — Хорошо. Я иду спать. Только если ты тоже. — Договорились, — кивнул Адам. — Мне тоже надоело ходить, как зомби. — И не вздумай спать до обеда, мы едем с самого утра. — Я разбужу тебя лично. С кофе, если будешь себя хорошо вести, — Адам развернулся и пошёл прочь. На ходу бросил: — А теперь шагай в спальню, пока я не передумал и не позвал конвой. Ричард усмехнулся уголком рта и медленно направился в сторону своих покоев. Адам бросил на него взгляд через плечо и свернул к своей комнате, пожаловавшись своему отражению в зеркале в одной из ниш: — И достался же нам с Джессикой такой упрямый идиот.