Часть 17 Тонкая кожа сна

Глава: “Тонкая кожа сна” Офелия задремала неосознанно. Просто закрыла глаза на миг. Всего миг. Но когда они открылись — вокруг не было библиотеки. Она стояла по щиколотку в воде, в комнате без окон. Потолок дышал. Стены будто шевелились, как плоти. Всё было знакомым и отвратительным, будто её собственные воспоминания смешали с гнилью. На полу — книги. Все те, что она когда-то читала в детстве. Но они были порезаны, страницы залиты кровью. На корешках — имена: Румпель, Нил, Килиан, Генри. — Ты же спасала нас, — сказал голос за её спиной. Обернулась — мальчик без глаз. Лицо — как у Генри. Но рот огромный, разорванный до ушей. — Но ты всё равно ушла. Он шагнул к ней, и с его шагом вода на полу почернела. Из-под воды что-то шевелилось, цепляло её за ноги — не больно, но мерзко, липко. Как вина. — Ты всегда уходишь, — сказал он. Теперь их стало больше. Килиан — с пересохшими губами. Он тянул руку, а пальцы были как черви. Нил — с пустыми зрачками. — Я ждал под деревом. А ты не пришла. Румпель — шёл на четвереньках, волосы покрывали лицо, а изо рта сыпалась соль. — Я был твоим сыном, а ты позволила мне стать чудовищем. Офелия пыталась кричать. Но каждый раз из горла выходило не слово, а чёрный дым. Он заполнял комнату, вонзался обратно в рот и легкие. Она задыхалась, падала на колени, ощущая, как её кожа лопается, а из трещин выглядывает не кровь — а страницы. Слова, написанные чужой рукой. И посреди всего этого она услышала смех. Не мальчишеский. Старый, древний, как труха под обоями. Смех Питера. — Я тебя не трогал, Офелия. Ты тронулась сама. Он сидел наверху — на потолке, перевёрнутый, словно змея. Его глаза горели зелёным, а под ним копошились силуэты, похожие на мёртвых детей, как потерянные игрушки. — Я просто показал, что у тебя под кожей, — шепнул он. — Всего лишь зеркало. Она проснулась. С криком. Вся в холодном поту. Библиотека была пуста, но за окном… в окне отражался не её силуэт, а стоящий за её спиной мальчик с пустыми глазами. Она обернулась — там никого не было.