Часть 19. После тьмы .

Глава: После тьмы Она проснулась не сразу. Сначала — запах. Запах мокрого пепла и ржавчины. Потом — вкус крови. Свой, чужой — не разобрать. И только потом — тело. Болело всё. Как будто её растягивали во сне, тянули к земле и вверх одновременно. Офелия открыла глаза. Потолок. Её библиотека . Хрустальный шар — треснут. Капля застывшей крови на стекле. Она села. И вздрогнула. На руках — синие отметины. От нитей. Не физические. Кожа цела. Но там было жжение, как будто она всё ещё висела. Внутри — пульсирующая пустота, будто сон продолжался, просто в другой плоскости. Она медленно подошла к окну. Лес — обычный. Тихий. Только ветер. Только снег. Но внутри — не стихало. За спиной — скрип половиц. Без слов. Без приветствия. Она уже знала, кто вошёл. Питер. Он стоял у порога. Небрежный, как всегда. Но бледнее. Тень под глазами — как разрезы. Взгляд — не на неё, а в точку рядом. Он дрожал. Он, кто не дрожал даже на краю магии. — Ты тоже не спал, — сказала она, и голос был шершавый, будто сломанный. Он едва заметно кивнул. — Мы… были там. До конца. — Да, — просто сказала она. — И ты всё ещё здесь. Он не ответил. Подошёл ближе. У него на руках — царапины, как от когтей. На воротнике — снег, серый, мёртвый. — Они… — начал он, но не договорил. Он не мог. Офелия вздохнула. Обхватила себя руками. Сердце стучало, но каждый удар — глухой, будто через подушку. — Я не спасу тебя от них, Питер. — Она посмотрела ему в глаза. — Никто не спасёт.... Он закрыл глаза, будто от этой правды стало больнее, чем от всего остального. — Но… — продолжила она, и в голосе впервые была усталость, не ярость, не ирония. Просто истина. — Ты не будешь в аду один. Они молчали. Снаружи завыл ветер. Порыв сорвал с полки один из амулетов, тот со звоном разбился. — Что ты сделала, Офелия? — прошептал он, и в этих словах была не ярость, не упрёк. Только страх....почему-то страх за нее...слишком уж она была доброй даже по отношению к нему . Она улыбнулась уголком рта. И вытерла с губ кровь. — Ты правда хочешь знать ....? Он отвернулся. И в этом движении было что-то детское, почти уязвимое. Он хотел уйти. Скрыться. Но ноги не двигались. Он остался стоять, как наказанный. Она подошла к нему. И сказала едва слышно: — До рассвета мы были вместе. А теперь — живи с этим. Он не ответил. Только шагнул назад. И исчез в двери. --- Когда дверь закрылась, Офелия села обратно. Взяла в руки разбитый амулет. И прошептала: — Теперь он не забудет. И я — тоже. На полу остался мок рый след — словно кто-то стоял там в снегу. Только снег был чёрным.