Глава 2.

❗❗❗ бусти: https://boosty.to/riadano1 ❗❗❗ В начале Великого Происхождения, когда мир только начинал разделяться, всё ещё находилось в первозданном хаосе. В то время духовная энергия между небом и землей была настолько обильной, что казалась неисчерпаемой. Все существа были равны, и даже простая травинка или пиявка могли достичь успеха в совершенствовании. Однако по мере того, как Земные Божества и Призрачные Бессмертные становились всё сильнее, между ними и Небожителями возникла неприязнь, и их конфликты не прекращались. Чтобы остановить войну, миллион лет назад Император Чжуань Сюй разделил связь между небом и землей, разграничив Девять Верхних Небес, Девять Срединных Провинций и Девять Нижних Глубин, чтобы люди, призраки и боги, существуя в разных мирах, не тревожили друг друга и каждый следовал своему порядку. Но с того самого дня духовная энергия в мире людей начала иссякать. И к настоящему времени уже никто не может достичь Дао* и вознестись при жизни, поэтому появились два новых метода совершенствования: первый – использовать внешнее ядро для пополнения внутреннего ядра, второй – отправиться в загробный мир для восполнения духовной энергии. (п.п.: 道 / dāo; dǎo; dào – даос.знач.: Дао, истинно сущий Путь – вездесущее начало, всеобщий чакон движения и изменения мира; высший абсолют, источник всех явлений, из которого всё исходит и к которому всё возвращается). Первый метод стал причиной гибели бесчисленных культиваторов при попытке украсть ядро, а второй – причиной того, почему Чжун Куй, признанный первым человеком Поднебесной, сейчас служит в Загробном Мире. Впрочем, Се Биань не думал, что его учитель пришёл сюда ради совершенствования – скорее всего, ему просто наскучил мир людей, и он решил поразвлечься в Загробном Мире. Все, кто накопил заслуги при жизни, после смерти могут попросить разрешения совершенствоваться на горе Лофэн. Гора Лофэн – место с самой насыщенной духовной энергией в Девяти Глубинах. Совершенствование в Загробном Мире называется путём призрачного совершенствования, но этот путь отнюдь не лёгок, поскольку без материального тела скорость совершенствования вдвое медленнее, чем у живых, а условия даже более суровые, чем для вознесения через смерть. Поэтому большинство выбирает войти в круг перерождений – если повезёт, в следующей жизни получишь хороший врождённый талант, и сто лет совершенствования обменяешь на вознесение после смерти. Одним словом, чтобы совершенствоваться в Загробном Мире, сначала нужно было отказаться от своей жизни. Но сто лет назад ситуация изменилась – тот несравненный Верховный демон, чьё имя нельзя называть, в одиночку разрушил барьер города Фэнду, вторгся в загробный мир и учинил хаос во всех Девяти Глубинах. Если бы не вмешательство Великого Императора Северного Инь, тот Верховный Демон мог бы объединить под своей властью мир людей и призраков. После этого Загробный Мир понёс тяжёлые потери. Изрешечённый барьер города Фэнду с трудом справлялся со своими задачами: внутри нужно было сдерживать бесчисленных злых духов ада, а снаружи – защищаться от культиваторов мира людей, которые пытались воспользоваться хаосом, чтобы украсть духовную энергию с горы Лофэн. Однажды, в разгар этих тяжёлых времён, Чжун Куй, шагая с важным видом, явился на гору Лофэн, прошёл сквозь барьер и предстал перед загробным миром. Он не только обладал уровнем совершенствования, вызывающим восхищение во всей Поднебесной, но и владел одним из четырёх великих древних сокровищ – «Колоколом Восточного Императора», способным укреплять барьеры. Великий Император Северного Инь сделал для него исключение, позволив ему в качестве живого человека стать полководцем Загробного Мира. Вместе с Цуй Цзюэ они получили должности гражданского и военного судей с правом свободно перемещаться между миром людей и призраков. Живым людям строго запрещено входить и выходить из Девяти Глубин, но Чжун Куй, полагаясь на свой талант, пренебрегал правилами. Он подобрал и принёс с собой Се Бианя, когда тот был ещё младенцем, что вызвало большой переполох в загробном мире. А теперь он снова привёл с собой живого человека, словно специально стремясь посеять хаос в мире. Се Биань бегом вернулся в Храм Небесного Наставника, и издалека уже почуял запах вина. — Бо Чжу, иди приготовь учителю горячей воды и отрезвляющий отвар, а потом принеси... — Белый Господин, сейчас не до этого! Скорее отправьте того живого человека обратно, иначе если Господин Судья Цуй узнает, он задаст нам всем жестокую взбучку. — Я знаю, что делать, иди быстрее, — Се Биань полагал, что у Чжун Куя наверняка были свои причины для такого поступка, хотя возможно, он просто напился. В любом случае, услышав, что речь идёт о неком юноше, он понимал, что слабому человеку опасно находиться среди столь сильной энергии инь – это грозило как минимум серьёзной болезнью. Потому он и отослал Бо Чжу – если уж возвращать человека обратно, то нужно сделать это правильно. Войдя во дворец Цзюин, Се Биань услышал доносящийся храп с винным духом: — Учитель? Сколько же Вы опять выпили? В кресле, скрючившись, спал даос в грубой одежде зелёного цвета. Его лицо заросло щетиной, одежда была грязной и старой, от него разило перегаром – окажись он в таком виде в переулке, даже собаки обходили бы его стороной. Се Биань давно привык к подобным сценам, но его внимание больше привлекла худощавая фигура, стоявшая к нему спиной. — Ты... тот, кого привёл мой учитель? Фигура едва заметно вздрогнула. — Мой учитель перепил и, видимо, снова наделал глупостей, — мягко произнёс Се Биань. — Не бойся, я благополучно отправлю тебя обратно. Юноша медленно, очень медленно повернулся, словно это движение потребовало от него всех сил, накопленных за долгие годы. Се Биань замер в изумлении. Юноше было около четырнадцати-пятнадцати лет, весь в чёрном, что подчёркивало его фарфорово-белое лицо, прекрасное, словно глазурь. Особенно выделялись лисьи глаза с приподнятыми уголками – такую красоту не передать никакой кистью. Но взгляд этих глаз был холоден, как зимний омут, будто в них сталкивались лёд и пламя. От одного взгляда этих глаз душа начинала трепетать. Кто бы мог подумать, что в мире существует человек со столь чарующей внешностью. Юноша этими самыми глазами пристально смотрел на Се Бианя, словно пытаясь запомнить каждый миллиметр его кожи, каждый волосок. Се Биань слышал, как гулко бьётся его сердце. Этот юноша вызывал в нём какое-то необъяснимое, прежде неизведанное чувство, будто они были давно знакомы, и это явно не было простой единичной встречей. Однако он не помнил, чтобы когда-либо видел этого человека прежде. — Ты... как тебя зовут? — в замешательстве спросил Се Биань. Юноша сжал губы, в глубине его глаз явно пылало пламя, в который непрерывно подбрасывали дрова боли, тоски, желания, страсти, надежды и ненависти. К несчастью, Се Биань не мог понять этого – за свои девятнадцать лет жизни он в основном имел дело с призраками, которые, освободившись от причинно-следственных связей, были проще людей. Он решил, что собеседник просто напуган: — Меня зовут Се Биань, я живой человек. Тебе не нужно бояться, хоть это и мир призраков, здесь тебе никто не причинит вреда. Юноша стоял, заложив руки за спину, где они были стиснуты в кулаки, с трудом сдерживая бушующие волны в озере своего сердца. Он множество раз представлял себе, как однажды они встретятся снова, что сказать первым делом и как это сказать. О прошлой жизни можно было говорить бесконечно, но из тысячи слов с его губ сорвалось лишь: — Почему ты ранен? — А? Взгляд юноши упал на окровавленную правую руку Се Бианя. — А, это… — Се Биань опустил голову и посмотрел на руку. — Только что вернулся после поимки души, получил легкое ранение, — он ярко улыбнулся. — Ничего страшного. Сердце юноши сильно забилось, его взгляд метнулся в сторону, словно он не мог вынести эту улыбку. «Как он может быть точно таким же, как тогда?!» Стоит, словно орхидея и нефритовое древо, улыбается, будто ясная луна проникает в объятия – точно так же, как в те времена, когда всё было ещё не утрачено, когда они понимали друг друга без слов. — Ты... — Се Биань внезапно вздрогнул от громкой икоты Чжун Куя и потряс его за плечо. — Учитель, учитель, проснитесь. Веки Чжун Куя долго подрагивали, прежде чем он с трудом открыл глаза: — Хм... Биань? — Удивительно, что Вы еще узнаёте меня, старейшина, — беспомощно произнес Се Биань. — Скорее просыпайтесь, откуда взялся этот молодой господин? — Послушный ученик, — Чжун Куй похлопал Се Бианя по руке и повернулся, намереваясь продолжить спать. Се Биань потряс его сильнее: — Учитель, проснитесь скорее, если Господин Судья Цуй узнает, что Вы привели живого человека, будет большая беда. Эти слова подействовали, Чжун Куй открыл глаза и растерянно осмотрелся: — Я вернулся? — Вы вернулись, и привели с собой живого человека, — Се Биань повернул его лицо в сторону юноши. — Что всё-таки произошло? Мне нужно срочно отправить его обратно. — О, это он, — Чжун Куй потер лицо. — Кто он такой? Се Биань не знал, плакать ему или смеяться. Юноша холодно и отстраненно произнес: — Ты задолжал мне за выпивку и обещал взять меня в ученики. Се Биань остолбенел. Если бы кто-то другой сказал, что за одну попойку можно стать учеником такого выдающегося мастера, он бы ни за что не поверил, но если этим мастером был его учитель, то не было ничего удивительного в подобной нелепости. — Правда? — с сомнением спросил Чжун Куй. Юноша достал из-за пазухи расписку и развернул её. На ней каллиграфическим почерком было написано, что именно задолжал Чжун Куй, сколько серебра и как долг будет погашен. Всё было чётко указано чёрным по белому, а внизу красовался грязный отпечаток ладони. — Ты сказал, что ты очень способный и станешь моим учителем в счёт долга за вино. Чжун Куй украдкой бросил виноватый взгляд на Се Бианя. Се Биань выхватил расписку и принялся разглядывать её со всех сторон: — Учитель, это правда? — ...Похоже на то. — Вы действительно... — Се Биань почему-то почувствовал вину перед этим юношей. — Учитель, как Вы собираетесь поступить? В детстве он постоянно упрашивал учителя взять ему шиди или шимэй*, а лучше и того и другого – чем больше, тем лучше. К сожалению, его желание так и не исполнилось. Теперь, похоже, появилась возможность обрести случайно подобранного шиди. В душе он надеялся, что всё это правда, но в то же время считал ситуацию ненадёжной и боялся, что радуется напрасно. (п.п.: 师妹 / shīmèi / шимэй – младшая сестра/соученица по школе или учению в традиционной системе наставничества). — Что же тут поделаешь, — пробормотал Чжун Куй. — Как тебя зовут? — Фань Ушэ. — Хорошо, Се Биань, отныне он твой шиди. Се Биань остался стоять с отвисшей челюстью. Неужели правда? У него действительно появился шиди? Фань Ушэ без лишних слов опустился на колени и отвесил земной поклон Чжун Кую: — Учитель, прошу, примите поклон ученика. — Подожди, подожди, — Се Биань бросился поднимать Фань Ушэ. Но Фань Ушэ резко отпрянул, не позволив даже коснуться края своей одежды, словно избегал прикосновения ядовитой змеи. — ...Я правда живой человек, — растерянно произнес Се Биань. Фань Ушэ с бесстрастным лицом отступил в сторону, спрятанные в рукавах руки дрожали. — Учитель, хоть я и очень хочу иметь шиди, но в этом деле нельзя спешить. У этого молодого господина ещё не вышел срок жизни, у него наверняка есть семья, которая ждёт его возвращения. К тому же, Господин Судья Цуй точно не позволит Вам взять в ученики ещё одного живого человека. — У меня нет семьи, — холодно сказал Фань Ушэ. — Тогда... тогда ты хоть знаешь, что это за место? — Девять Глубин, Загробный Мир. — Ты действительно готов всю жизнь быть в окружении призраков? — Это лучше, чем быть среди людей. — Молодой господин Фань, — увещевал Се Биань, — ты ещё так молод, нужно тщательно всё обдумать. Давай я лучше сначала провожу тебя обратно... — Чжун Куй! От этого исполненного праведного гнева окрика Чжун Куй аж подпрыгнул в кресле. В зал Цзюин стремительно ворвался человек, похожий на учёного. Его лицо было прекрасно, словно нефрит, а манеры изысканны и элегантны. Даже в спешке он не утратил своего достоинства. Однако при виде Чжун Куя его лицо позеленело от гнева: — Чжун Чжэннань! Ты снова притащил сюда живого человека! Есть ли у тебя хоть какое-то понятие о правилах и приличиях?! — Господин Судья Цуй, — почтительно поклонился Се Биань. Пришедший был не кто иной, как гражданский судья Цуй Цзюэ, известный как Цуй Цзыюй. Он заведовал Книгой Жизни и Смерти и Кистью Cудьи, а также был составителем законов Загробного Мира. Человек прямолинейный и принципиальный, честный и благородный, он управлял Книгой Жизни и Смерти, записывающей продолжительность жизни всех живых существ, и никогда не делал исключений. — Цзыюй... — Чжун Куй, протрезвевший наполовину, натянуто рассмеялся. — Это недоразумение. — Какое еще недоразумение? Это живой человек или нет? Ты его привел или нет? — Цуй Цзюэ бросил взгляд на Се Бианя. — Когда ты в прошлый раз привел в Загробный Мир Посланника Смерти, сказав, что он одинок и беспомощен, я это стерпел. Но какое оправдание у тебя сегодня? — Этот ребенок тоже одинок и беспомощен. — Чепуха! У него есть руки и ноги, он уже вырос – неужели в мире живых ему не найдется и чашки риса? — гневно спросил Цуй Цзюэ. — Се Биань, немедленно отведи его обратно. Се Биань украдкой взглянул на Чжун Куя и, заметив, что тот тоже смотрит на него, поспешно отвел глаза и тихонько отступил назад, не желая вмешиваться в их спор. Чжун Куй, видя, что ученик его не поддерживает, начал упрямиться: — Но я уже пообещал взять его в ученики. Разве я, Чжун Куй, из тех, кто нарушает свое слово? — Ты постоянно нарушаешь правила, разделяющие мир живых и мертвых. Неужели законы Загробного Мира для тебя менее важны, чем твоя репутация? Цуй Цзюэ обрушил на Чжун Куя поток нравоучений, и тот не мог найти слов для возражения. Чжун Куй признал свою вину и смирился, но упрямо стоял на своем. Когда обе стороны зашли в тупик, Фань Ушэ холодно вставил: — Раз нельзя брать живых людей, то что, если я умру? В зале Цзюин мгновенно воцарилась тишина. — Я уже признал учителя и никуда не уйду. Прошу Господина Судью Цуй одним росчерком оборвать мою жизнь, чтобы я мог остаться здесь, — произнося эти слова, Фань Ушэ не сводил глаз с Се Бианя. — Что за... что за безрассудство?! — в ярости воскликнул Цуй Цзюэ. — Ты думаешь, Книга Жизни и Смерти – это счетная книга из твоей харчевни, в которой можно произвольно делать записи? — Тогда не буду утруждать Господина Судью Цуй, я сам покончу с собой. После моей смерти прошу Бессмертного Посланника Смерти привести мою душу обратно сюда. — Ни в коем случае! — воскликнул Се Биань, глядя на его серьезное лицо и совершенно не понимая, шутит тот или говорит всерьез. Чжун Куй искоса взглянул на Цуй Цзюэ и жалобно пробормотал: — Зачем же доводить человека до смерти... Цуй Цзюэ был так разгневан, что едва не задохнулся: — Хорошо, хорошо! Неудивительно, что ты хочешь взять его в ученики – вы действительно... действительно два сапога пара! Только подожди, когда Владыка выйдет из затворничества, это дело просто так не кончится! Цуй Цзюэ ушел, гневно взмахнув рукавами. — Этот человек, — лениво усмехнулся Чжун Куй, — во всем ищет справедливость, неужели не устает. Се Биань опустил голову, сдерживая смех. — Ладно, не мешайте мне спать, — махнул рукой Чжун Куй. — Твой шисюн поможет тебе устроиться. Фань Ушэ пристально посмотрел на Се Бианя и многозначительно произнес: — Шисюн.  

***