Весело, правда?

Эбардо не спал уже третьи сутки. Он сидел в новом мире, полуразрушенном, затянутом чёрным дымом, с хрустящим пеплом под ногами. Своих жителей этот мир потерял ещё вчера. Он хотел... понять, зачем. Но вместо этого.. Только тишина. И внутри него странное ощущение. Не вины. Удовольствия. Восторг от власти. Он знал, что одним нажатием мог стереть цивилизацию. И он это сделал. Он смотрел, как небо горит от нестабильных энергий, и чувствовал себя... живым. И это пугало его больше, чем всё остальное. — Ты улыбаешься, — тихо сказал голос за спиной. Он снова появился — будто никуда и не уходил. Лёгкий шаг, прищур, чёлка всё так же закрывает левый глаз. — Я видел. — Он подошёл ближе, сел рядом, облокотился на разрушенный пилон. — Ты не просто нажал кнопку. Ты наблюдал. Ты дышал этим. Прямо как я. Эбардо сжал кулаки. — Я не такой, как ты… — Не такой? — Лололошка слегка склонил голову. — О, Эо, ты уже не такой, как прежде. Ты сделал выбор. И знаешь что? Я горжусь тобой. Он ткнул пальцем в грудь Эбардо, чуть сильнее обычного. — Ты начал думать. Начал чувствовать. Хватит врать себе. Ты хотел этого. Эбардо отвернулся. — Я просто… Я искал смысл. — И нашёл. — Лололошка наклонился ближе, его голос стал тише, почти шёпотом. — Ты ищешь смысл в хаосе. Ты создаёшь пустоту, чтобы потом наполнить её. Это не зло. Это — искусство. Это... весело. Он рассмеялся. Не злорадно а совсем искренне, по-детски. — Скажи честно. Разве это не самое весёлое, что с тобой происходило?

***

На следующий день они взорвали башню в мире, где время было циклично. Местные жители жили в петле, повторяли свои дни снова и снова. Эбардо видел их. Он знал, что они умрут даже не осознав почему. Но он не остановил Лололошку. — Почему ты молчишь? — спросил тот, глядя, как структура рушится. — В тебе кипит буря, я это вижу. — Они... даже не поймут, — тихо выдохнул Эбардо. — Именно! — Лололошка хлопнул в ладоши. — Вот и красота! Разве не прекрасно? Мир, который не осознаёт свою гибель! И только мы, два режиссёра, знаем, что спектакль окончен. Он подбежал к Эбардо и обнял его за плечи. — Давай, признайся. Ты больше не думаешь, что это ошибка. Ты чувствуешь, что это правильно. Молчание. — ...Иногда, — выдохнул Эбардо. — О-о-о! — Лололошка рассмеялся, вскочил и сделал сальто в воздухе. — Вот он! Мой Эбардо! Разрушитель! Философ! Созидатель пустоты! Эбардо почувствовал: внутри него что-то хрустнуло. Он хотел сопротивляться. Хотел сказать "стоп". Но в голове звучал голос: "Ты уже выбрал. Ты здесь. Ты с ним. Значит, ты тоже смеёшься."

***

Лололошка всё больше тянул за ниточки. И делал это не как злодей, а как друг. Как тот, кто просто хочет продолжения игры. — Не пытайся делать из разрушения мораль, Эбардо. — говорил он. — Это просто весело. Как в детстве. Мы — дети. А дети любят ломать игрушки. Разве ты не чувствуешь себя свободнее, когда тебя ничего не сдерживает? И Эбардо действительно чувствовал. Чем больше он разрушал тем тише становился голос совести. Тем громче голос ритма, света, взрывов, хаоса. Он начал смеяться. Иногда от души. Иногда истерично. Лололошка не замечал, как он меняется. Или делал вид, что не замечает. Он просто продолжал подливать масло. И когда однажды Эбардо уничтожил мир без малейшего колебания, Ло встал рядом, обнял его за плечи и прошептал: — Вот теперь ты по-настоящему мой