Ход короля

Арагорн не был наивным. За годы странствий он научился видеть ложь за улыбками, слушать в тишине и верить не словам, а глазам. Когда он почувствовал, что вокруг Элэриэн сгущается угроза — он не бросился в бой с мечом. Он начал играть в ту самую игру, в которую столь умело играли его враги. --- Вечером, у окна своих покоев, он сидел с Пиреном — стражем, которому доверял с юности. Они пили крепкое вино, и голос короля был мягким, почти ленивым: — Мне нужен человек. Лучше два. Те, кто умеют не только охранять, но и шпионить. — Лично для вас? — Лично для неё, — кивнул он. — Подозрения? — Подтверждённые. Но без имён. Я хочу знать, кто из лордов предал меня. Не через слухи. Через поступки. Найди тех, кто слышит шаги за дверью раньше, чем они сделаны. --- Через три дня Элэриэн проснулась ночью: у её окна — незнакомец в тени. Она вскрикнула, но прежде, чем поднялся шум — фигура скользнула внутрь и прошептала: — Не бойтесь. От короля. Он оставил на подоконнике крошечный пергамент и исчез в темноте, как привидение. На пергаменте: «Игра началась. Наблюдай. Верю тебе — и только тебе. — А.» --- Арагорн же стал действовать тоньше. Он вновь пригласил Хальмира на ужин. Улыбался, поднимал тосты, вспоминал старые походы. — Вы всё ещё считаете, что король должен быть как меч — прям и остёр? — спросил он, лениво обводя кубок пальцем. — Всегда, — кивнул тот. — А если враг — не прям, а как тень? — Тогда и меч должен стать тенью, — хмыкнул Хальмир. — Вот и я думаю, — мягко сказал Арагорн. — Благодарю за беседу, лорд Хальмир. Она многое прояснила. И когда тот ушёл, Арагорн обернулся к Пирену: — Следи за ним. И за каждым, кто приходит к нему. Мне нужен список. С точными датами, словами, лицами. Мы не убьём эту змею. Мы выведем её на свет. --- Тем временем Элэриэн стала осторожнее. Её учили скрываться ещё в юности, в её далёком доме. Теперь она слушала. Наблюдала. И заметила: её служанка Мария перестала смотреть в глаза. Стала приходить позже обычного. И как-то в корзине с фруктами Элэриэн нашла не тот нож, что всегда использовался — этот был другой, чужой. Острый. Притворно чистый. Она не подала виду. Только вечером, снова оставшись одна, написала Арагорну: «Мария. Служит кому-то ещё. Я не боюсь. Но я готова. Если придёт час — я стану приманкой. Только держи меч рядом». --- Арагорн сжал письмо. — Они наступают. Прекрасно, — прошептал он. Он знал, что в такие игры выигрывают не силой. А терпением. И хитростью. Настало время ловушки.