Пепел на губах

Элэриэн медленно отступала к стене, в руках сжимая кинжал. Воздух в покоях стал тяжелым — будто ночь вдруг стала гуще. Слуга приближался медленно, с притворным почтением, но глаза его — холодные, чужие. — Не стоит, госпожа… вы всё равно не выдержите. Яд делает своё дело. — Лучше умереть, чем довериться змею, — прошептала она, и шагнула вперёд. Её удар был смел, но слаб — рука дрожала, и клинок лишь рассёк одежду врага. Он резко схватил её за запястье, вывернул, заставив вскрикнуть, и сбил с ног. Элэриэн упала, но ударила его ногой, когда он наклонился — тот зашипел от боли и отшатнулся, но на лице его не было страха. — Глупая, — выдохнул он. — Всё было бы проще, если бы ты просто уснула… Её взгляд затуманивался. В висках стучало, дыхание стало резким. Яд, подменённый в травах ещё раньше, начинал действовать. Мир поплыл, цвета смешались. Она сделала шаг, но ноги подкосились. Слуга ловко подхватил её, уложил обратно в постель. Он работал быстро — словно готовился к этому давно. Снял флакон с её прикроватного столика — и подменил на другой, почти неотличимый. Он наклонился к её лицу, шепча: — Теперь всё пойдёт по плану. А король… он даже не заметит, как ты уйдёшь у него на глазах. Он скрылся в тенях прежде, чем кто-либо успел появиться. --- Когда Арагорн вернулся, лицо Элэриэн было бледным. Она спала неспокойно, губы её были сухими, щеки впали. Он сразу понял — что-то не так. Рядом с её рукой стоял флакон… и рука его дрогнула. Он не чувствовал в нём запаха исцеляющих трав. — Кто… был здесь? Он метнулся к двери, окликнул ближайшего стража: — Видел ли ты, кто входил? — Никого, мой король… дверь была закрыта. Арагорн вернулся к ней, сел рядом, взял её ладонь в свою. Она была холодной. Он провёл пальцами по её пульсу — и едва не стиснул зубы: слишком медленно, слишком слабо. — Нет… не сейчас, — прошептал он. — Ты не оставишь меня. Я не позволю. Он сорвал мешочек с пояса — остатки арамелды, травы, что спасала от медленных ядов. Он растёр её в пасту, дал ей немного, удерживая, пока она невнятно шевелила губами. С каждой минутой лицо её теряло синеву. Он поднял её на руки. — Прости меня. Я оставил тебя, когда ты была в опасности… и они знали это. И, прижимая её к себе, он прошептал, склонившись к самому её уху: — Я найду того, кто это сделал. Я сделаю всё. Только живи…