Шаги в темноте

Фарамир двигался по дворцу, словно призрак. В тени его плаща таились старые привычки следопыта, а в глазах — решимость, с какой он когда-то противостоял Оркам у Осгилиата. Он начал с малого: слуги, обслуживавшие покои Элэриэн. — Двое уволены в ту же ночь, что случилось отравление. — Один из них — исчез. — Второй — найден в таверне на окраине, мёртв, с «письмом» в кармане. Поддельное, неуверенной рукой. Элданар тем временем подслушивал разговоры в тёмных коридорах и винных залах. Он слышал достаточно: — Кто-то обещал “избавить Гондор от чужестранки”. — Кто-то в шутку назвал Элэриэн «ведьмой с Востока». — А один голос — низкий, сухой — сказал: «Если король слеп, значит, его глаза нужно вырвать». Мирьэль, облачённая в тени Лориэна, скользила среди высокородных. Она замечала, кто отворачивался при упоминании Элэриэн. Кто резко замолкал. У кого дрожали руки. Она вернулась с вестью: — Один из членов Малого совета — лорд Талгур, давно недоволен твоей связью с ней. Говорят, его сын когда-то претендовал на её руку… и был отвергнут. Арагорн сидел над картой дворца, скрестив пальцы. — Их много. И каждый из них — капля в чаше яда. Но я хочу знать, кто подменил зелье. Кто осквернил мою доверенность. Фарамир медленно выложил найденную вещь — печать с изображением чёрной змеи, вырезанную на ониксе. — Найдена в комнате мертвого слуги. Такой не носят в городе. Это символ… восточного двора. Харадрим? Возможно, но явно работали с кем-то изнутри. Мирьэль нахмурилась: — Если к этому приложили руку те, кто замешан в древних союзах… ты должен ждать не только дворцовых козней. Это может стать началом войны. Арагорн закрыл глаза на миг. Потом — открыл. Его голос был холоден. — Тогда я сражусь с ними, как король и как мужчина. Но сначала — вытащу змею из её гнезда. Заставлю шипеть и обнажить клыки.