Шаг в паутину

Она была прекрасна — ледяная, как утренняя роса на клинке. Её звали Сириян, и в былые годы она считалась жемчужиной при дворе — ученица старой лекарки, благородная, бесстрастная, слишком разумная, чтобы быть невинной. Никто не задавал вопросов, когда она предложила помощь в уходе за Элэриэн. — Я знаю травы, — сказала она, склонив голову перед Арагорном. — Я не ищу славы. Только желаю помочь женщине, за которую вы рискуете всем. Он посмотрел на неё. Недоверие царапнуло в груди, но он позволил. Не из слабости — из уверенности. Ловушка была готова. --- Ночью Сириян вошла в покои Элэриэн. Лицо той было бледным, губы сухими. Спала тревожно, как будто разговаривала с тенями. — Так легко, — прошептала Сириян, вынимая из-за пояса крошечный флакон. — Одно прикосновение, и никто не заметит. Все подумают, что сердце не выдержало… Но прежде чем она успела наклониться — рука Элэриэн, дрожащая, но цепкая, схватила её за запястье. — Ты… — выдохнула девушка. Глаза её были ясны, как весеннее небо. — Я знала, что ты придёшь. Из тени выступил Фарамир, обнажая клинок. — Я слышал, как ты шепталась с Талгуром. Ты сама загнала себя в клетку, как глупая птица. Сириян закричала, дёрнулась, но Арагорн уже был рядом. Его ладонь сомкнулась на её горле — молча, без гнева, как суд вершит судьбу. — Я позволил тебе войти, — сказал он тихо. — Чтобы ты показала своё лицо. И ты показала. --- Её увели в кандалах. Элэриэн, тяжело дыша, обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. — Я знала, что вокруг змеи. Но не думала, что они такие близкие. Такие… нежные. Арагорн подошёл к ней. Его рука легла ей на плечо. Тёплая. Надёжная. — Я больше не позволю им коснуться тебя, — сказал он. — Ни словом. Ни ядом. Ни прикосновением. И впервые за долгое время — она почувствовала себя в безопасности.