Яд в венах

Ночь в Минас-Тирите выдалась тревожной. Лекари не покидали покои Элэриэн — одни утирали пот с её лба, другие меняли компрессы, искали редкие травы в подвалах, нагревали отвары, надеясь хоть немного ослабить влияние тёмного яда. Арагорн сидел рядом, сжав её ладонь, бледную и холодную. Он чувствовал, как по венам девушки проходит нечто чуждое, страшное — и его сила, что исцеляла тела и умы, не могла остановить это до конца. — Она слабеет, мой король, — шептал старший лекарь, — яд проник слишком глубоко. Он... как будто живёт в ней. Арагорн не отрывал взгляда от её лица. Веки дрожали, дыхание становилось всё более поверхностным. Рядом стоял сосуд с последним настоем, приготовленным из корня айгани — редкого дара из Лихолесья, и даже он не дал ожидаемого эффекта. — Она борется, — сказал он глухо. — Но одной борьбы недостаточно. Этому злу нужно имя. Он встал, лицо его было как высечено из камня. Только в глазах — боль, не знавшая слов. — Я пойду в Хранилище, — бросил он лекарям. — Найду всё, что когда-либо применяли к эльфийской крови. Даже если придётся вспомнить тьму, с которой сражались мои отцы. Один из лекарей подал ему старинный пергамент. — Мы нашли это в записях времён Арве. Арагорн пробежал глазами текст. Внизу — описание редкого яда, названного "Зов Тьмы". Он не убивал сразу. Он отнимал волю, надежду, прорастал в кровь, пока душа не сдавалась. — Но она не сдастся, — прошептал король, глядя на женщину, что изменила его жизнь. Он коснулся её щеки. — Услышь меня, Элэриэн. Я разорву все узлы, найду каждую тень, что впилась в тебя. Только… останься. Останься со мной. И в этот миг её пальцы, дрожащие, но живые, слабо сжали его ладонь.