Совет в Хранилище

Тяжёлые двери древнего Хранилища Минас-Тирита со скрипом разошлись, открывая зал, в который ступали лишь в крайних случаях. Здесь хранились запретные знания, реликвии времён Ар-Фаразона, свитки, писания и ритуальные предметы, о которых молчали даже летописи. Место, где история становилась оружием, а мудрость — лезвием. Арагорн вошёл первым. За ним — Фарамир, с перевязанной рукой и упрямым взглядом, всё ещё бледный после покушения. За ним — Гэндальф Серый, появившийся почти из ниоткуда, как всегда в нужный час. Последним — старший лекарь Кальдор, хранитель зелий и ядов. Король подошёл к алтарю из чёрного камня и развернул свиток с названием: "О ядах древнего Запада и тенях Востока." — Элэриэн умирает, — начал он прямо. — Не от кинжала, не от меча. От чего-то… созданного в забвении. В её крови — не просто яд. Это тьма. Та, что живёт, дышит и подчиняет. Кальдор кивнул: — Мы сравнили образцы её крови с теми, что сохранились после Пелленнорской битвы. Похожий яд встречался у южных племён, что служили Саурону. Но этот — искажён. Усилен. Его свойства… меняются. Он растёт. Гэндальф медленно провёл ладонью над свитком: — Это дело не рук простых заговорщиков. Здесь нечто большее. Кто-то призывает старую силу, возможно, используя остатки знаний из Мордора. Это не просто покушение. Это ритуал, целенаправленная атака. Фарамир склонился к карте, где были отмечены исчезновения, нападения, странные случаи за последний месяц. — Все они — в одной линии, — произнёс он. — Их путь ведёт к Горам Тени, там, где когда-то был замок Кархарот. Там, говорят, уцелели залы алхимиков Саурона. Арагорн сжал кулак. — Значит, нам нужно идти туда. Если не найдём противоядие — она… она не доживёт до полнолуния. — Путь опасен, — заметил Гэндальф. — Но иного не будет. Арагорн взглянул на карту, потом — на друзей. — Тогда мы выдвигаемся. Идём не за тайной. Мы идём за её жизнью. Ночь была мёртвой, как затонувшее королевство. В покоях Арагорна царила тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием углей в очаге. Он не спал. Он не мог. Но усталость всё же сломила его, и в какой-то момент веки опустились. Он очнулся — но не в этом мире. Вокруг был лес, укутанный в лунный свет, — его любимый сон с юности. Воздух пах весной, а на траве дрожали жемчужные капли росы. Вдруг из-за стволов вышла она — Элэриэн, такая, какой он её запомнил до болезни: сияющая, тёплая, живая. — Элэриэн?.. — прошептал он, не веря. Она кивнула, приближаясь. Её пальцы коснулись его щеки, и он почувствовал тепло — настоящее, как тогда, в день, когда впервые поцеловал её у подножия Белой горы. — Ты не должен идти, — произнесла она, мягко, но с тревогой. — Там, куда ты собрался, — не смерть. Хуже. Ты потеряешь часть себя, Арагорн. Ради меня — не стоит. — Я не отступлю, — хрипло ответил он. — Если есть шанс… хоть один, я его найду. — А если нет? — Она остановилась перед ним, её глаза дрожали от сдерживаемых слёз. — Если, спасая меня, ты погибнешь, а я всё равно умру?.. Что тогда останется от тебя? От нас?.. — Я останусь без тебя, — сказал он. — И это уже хуже гибели. Она отвела взгляд, затем вдруг обвила его руками и прижалась к нему: — Тогда… пообещай. Если почувствуешь, что теряешь себя — отпусти меня. Не ради трона, не ради мира — ради себя. Он хотел ответить, но лес начал тускнеть, звуки исчезали. Её образ мерцал. — Элэриэн! — вскрикнул он. — Я с тобой… даже во тьме, — прошептала она, и исчезла, растворившись в утреннем свете. Арагорн проснулся с внезапным рывком. Лицо было в холодном поту, а сердце — в тревоге. Но внутри него уже всё изменилось. Он встал. Путь был ясен. Он должен идти.