Часть 2

Темнота. Мёртвая и оглушительная тишина. Роман был уверен, что это конец. Конец истории, что так и не успела начаться. Фильченков всегда мечтал о будущем: о работе, что будет не в тягость; об утреннем чае, а может и кофе; об долгожданном отпуске, который, как казалось, обсуждали все; о путешествии; о вкусной еде. Он хотел поехать на море. Взять с собой Артура и родителей. Просто так, без повода, устроить небольшой праздник. Тихими вечерами, когда сосед вновь задержался на подработке, а город ещё не спал, но медленно пустели его улицы, Роман задумывался о кошке. Может, о собаке. В общем, о верном компаньоне, что приносил бы в их жизнь ещё больше живости. Парень уже заказал подарок на день рождения друга и очень хотел увидеть его реакцию. Он почти мог себе это представить. Напоследок. Любимая, теперь полностью обжитая квартира. Кухня. Два удобных стула, на одном из которых по глупости ручкой вывели чужое имя. Чашки, напиток в которых был заварен только-только. Привычно играет радио. На подоконнике стоит кактус и ещё какая-то растительность, что стала новым увлечением мамы Хумаряна. Коробка с подарком, ожидающая пока её откроют. Роман почти слышал, как капает с крана на их кухне, который они почему-то ещё не починили. Стоит признать, всё же это добавляет немного уюта в общую картину. И так же хорошо он слышал своего друга, что звал его по имени. Как-то неправильно. Обеспокоенно. В их квартире никогда не было так холодно. Даже если это лишь воспоминания или игра умирающего мозга. Сырость. Фильченков мог её чувствовать слишком отчётливо. Так, как не должен был. Не в этом случае. Не в данной ситуации. Мёртвые ведь не могут ничего чувствовать, видеть или слышать. Ни запаха сырости и грязи. Ни слабого – едва различимого – света на грани сознания. Ни звука капающей воды. Ни чужого крика, что так настойчиво несёт в себе его имя. — Артур? – тихо спросил Фильченков, глядя на серый, казалось каменный потолок. Он несколько раз моргнул, заставив себя сфокусироваться на чём-то перед собой. С потолка тянулась пара цепей, что обрывалась после трёх десятков сантиметров. Мысль наконец-то достигла его разум. — Р-Ромочка! – торопливо произнёс друг, и его голос звучал ближе, чем раньше. Звук отскакивал от стен раздаваясь неприятным эхом. Не как в простом помещении, как при переезде, а как в тревожно пустом. — Чувак? – осторожно позвал Роман, почти опасаясь, что всё ему лишь чудилось. Тупая боль в голове недвусмысленно намекала на то, что они действительно были в опасности. Его мозг не играл с ним злую шутку из-за просмотренных на ночь криминальных сериалов. Однако слуховые галлюцинации всё ещё могли издеваться над ним. — Ром, ты как? Очевидно, не в порядке. Я в смысле – ну – ты меня слышишь? Видишь? – быстро проговорил Артур. Сразу понятно, что нервничал. Спешил, ответил на собственный вопрос, что-то бормотал, сбивался. Фильченков прикрыл глаза лишь на мгновение и тут же услышал шорох где-то слева от себя. — Эй, я здесь. И действительно. Стоило лишь повернуться и взглянуть налево, как парень тут же наткнулся на друга. Беспокойство читалось в каждой черте чужого лица. Хумарян стоял по ту сторону решётки. Рома резко поднялся на локтях, приняв сидячее положение. Там была чёртова решётка, разделяющая их. Хуже того, он понимал, что у друга там тоже не было выхода – лишь те же то ли каменные, то ли кирпичные стены. Роман махнул на эту мысль. Не важно какие стены, главное, что они есть и определённо мешают. — Осторожнее, - попросил Артур, смотря жалобно. Голова болела ужасно, а от резкого движения лишь больше свирепела боль где-то внутри. Парень мог только стиснуть зубы да накрыть затылок ладонью. Когда состояние стало немного стабильнее, Фильченков заставил себя осмотреться. Холодок пробежал по спине. Сырой, ледяной пол. Тут и там образовывались лужицы из-за воды, капающей с потолка. В другом конце помещения висел светильник, прямо за ним единственное подобие выхода – решётчатая дверь, как в полицейских участках. «Камера» Артура была симметрична той, в которой находился он сам. А разделяли их стальные прутья вместо окон – судя по расположению чуть выше живота. — И давно мы так? – тихо спросил Рома. — Не знаю. Тут, - неопределённо мотнул головой его друг. — …нет часов. Но по ощущениям – долго. — Здесь вообще ничего нет, - недовольно буркнул Фильченков, приходя в себя и чувствуя невероятную ненависть к собственной глупости. Родители ведь всегда говорили быть осторожным, особенно, когда в квартире отключается электричество. Было наивно чувствовать себя в безопасности. Он просто… — Ну, у меня здесь полка, - только и сказал Артур, осмотрев собственную камеру. — И камера. Рома вздрогнул, мгновенно сжавшись от напряжения. — У тебя, кстати, тоже есть. Обернувшись, парень и впрямь заметил камеру, направленную на него. Не на выход, именно на него. Фильченков отполз подальше, но та за ним не последовала. Опираясь на стену, он поднялся на ноги. Хумарян тоже сдвинулся, оставаясь параллельно другу. Когда Рома стал уверен, что сможет удержаться на ногах – подошёл к Артуру, словно так им было безопаснее. Его сразу схватили за руку. Более тёплые касались его холодных, осторожно сгибали и разгибали пальцы, проверяя их работоспособность. Они были в порядке. Насколько вообще было возможно в такой ситуации. Живые, в сознании, в движении. Могло быть хуже. Или хуже было сейчас. Эту мысль никто из них не довёл до конца. Камера с характерным звуком сдвинулась, а совсем скоро откуда-то с её стороны раздался голос. «Ох, вижу вы уже проснулись. Ну так пойте, ранние пташки» Звук казался слишком неестественным, словно искажённым не только эхом, но чем-то ещё. Низкий голос говорил тягуче, медленно и почти ленно. Эта комбинация ощущалась странно, вызывала новую волну беспокойства. «Я вас поздравляю, вы были выбраны мной для корректировки некоторых данных. Считайте это невероятным вкладом в науку и участием в моём исследовательском эксперименте.» Голос замолчал, то ли давая им время, то ли для драматической паузы. Рома невольно схватил Артура за рукав и, боясь поворачиваться спиной к чему-либо в этом месте, прижался к прутьям. Хумарян лишь шумно выдохнул, слишком сосредоточенный на камере. «Поэтому, отныне, вы – субъект №1 и субъект №2. Кто есть кто – догадывайтесь сами. Надеюсь, вы хотя бы не настолько глупы, чтобы этого не понять. Впрочем, не важно. На эксперимент это повлиять не должно.» — Стена, - тихо шепнул Артур. — Что? — Я видел цифру на стене за фонарём, когда ходил по камере. Рома мельком глянул в ту сторону, пользуясь очередной паузой в чужой заготовленной речи. И действительно. За фонарём, если приглядеться, можно заметить неаккуратную, наспех нарисованную чем-то красным цифру 2. Значит, у Хумаряна была единица. Фильченков невольно коснулся своего затылка, вновь окрашивая пальцы кровью. Его передёрнуло от мимолётной мысли, которую он не хотел развивать. Она всё равно ничего ему не даст. «Вас будут ждать некоторые задачи, требующие вашего совместного решения. Что весьма кстати для моего исследования. Скажем, с эмпирической точки зрения. Но я не могу гарантировать, что вы захотите работать вместе, после парочки из них. Так что приложите все усилия к прохождению. Иначе застрянете здесь навсегда.» Рома чувствовал, как Артур сделал шаг к двери, потянув друга за собой. Прутья мешали, однако не были главной проблемой. Они всё ещё заперты, и над ними, как над подопытными крысами, хотят поставить эксперимент. Вредят, похищают, принуждают к участию. «Двери откроются по сигналу. И чтобы немного вас успокоить, сразу скажу, что непременно вас освобожу. Что уж там, один из вас даже получит приз за прохождение! Небольшой бонус за помощь в исследовании.» Прежде чем ребята успели что-то обсудить или сделать, как было раньше, голос продолжил. «Не волнуйтесь, могу вас заверить, что этого желает каждый человек. А теперь, приступайте…И не тените время, оно у вас не бесконечное.» Через несколько секунд – никто из них не считал – прозвучал странный писк. Затем решётка сдвинулась, позволяя покинуть камеру. В пространстве впереди, что представляло из себя коридор, Фильченков тут же заметил пучки травы, прораставшие в трещинах на полу. Место, куда их переместили, должно быть заброшено: протекающий потолок, зелень из пола, сырость, незаполненность коридора, выцветшая и облезшая краска на стенах, ржавчина. Голос больше ничего не говорил. Парни не решились сразу покинуть свою «клетку», слишком обеспокоенные своим положением в целом. Просто на всякий случай они решили осмотреться в камере в заключительный раз. Увы, Рома ничего не нашёл. Полезное или бесполезное – не важно. Там было пусто. Возможно поэтому он остановился у цифры. Шанс был крайне мал, но Фильченков попробовал. Коснулся чистым пальцем красного пигмента. Не до конца засох. Красны, неприятный, отталкивающий. Он поднёс палец к лицу, однако запах собственной крови уже так въелся в мозг, что чувствовался постоянно. Замешкавшись лишь на секунду, Роман резко убрал руку, вытерев пальцы о штаны. Нет, он не собирался пробовать это на вкус. Бессмысленно. У Артура дела обстояли чуточку лучше. В общем его камера была идентична другой, за исключением цифры и наличия чего-то на полке. Там стояла одинокая склянка с каким-то веществом, называть которое Хумарян не решился. Брать неизвестную жидкость, конечно, было страшно, однако ничего иного больше не было. Просто нужно будет быть особенно аккуратным. — У меня есть какое-то зелье, - сообщил он другу. — Артур, у нас проблема. В этот раз парень даже не стал шутить об их ситуации. Но к чужим словам отнёсся серьёзно. Он заметил взгляд Ромы, направленный в коридор, и постарался найти причину беспокойства. Удивительно долго Хумарян игнорировал наличие стены, что не исчезала с выходом из камеры. Они не могли воссоединиться за пределами комнаты. — Мы идём? Больше некуда, - осторожно произнёс Артур, разминая пальцы рук и смотря на друга. Фильченков же, вглядывался в темноту коридора, в конце которого одиноко висела лампочка, иногда мигая. — Не похоже, что у нас есть выбор, - пробормотал он, а после улыбнулся и повернулся к собеседнику. Слабая улыбка появилась на его губах, пусть глаза сверкали нервозностью. — Давай посмотрим, есть ли впереди место пересечения. Я не хотел бы постоянно быть за стеной. — Чувак, если что – кричи, - только и сказал Хумарян, двинувшись прочь из клетки. — Я буду за тебя болеть. — Идиот, - фыркнул Рома, но последовал его примеру. Шли они медленно, осторожно. Рядом с фонарём оказалось ещё одно окно, заделанное прутьями. Проблема была в том, что коридоры дальше разделялись. То есть они больше не шли впритык друг к другу, а расходились прочь. Ребята неуверенно оглядывали следующее разветвление, но быстро приняли решение двигаться дальше. По крайней мере лампочек становилось больше. В помещении было светлее и немногим теплее. Прямо за поворотом была дверь, открытая нараспашку. Рома хотел было исследовать комнату да только вовремя себя в руки взял и отошёл назад. Сквозь решётку он видел Артура, который мялся у порога, тоже не решаясь зайти внутрь. Они были в домашней одежде, карманы пусты. В их квартиру до этого ворвался неизвестный мужчина в маске и вырубил обоих. Чего Хумарян не знал, так это того, что открывать им дверь было необязательно. Рома всё ещё помнит тот ужас, который испытывал, глядя, как поворачивается замок, а затем щёлкает. У них не было шансов. А теперь и какого-либо выбора. Конечно, можно разбить себе голову о стену, но зачем? Обрекать и себя, и друга на смерть не хотелось. А значит оставалось лишь развлекать ублюдка, что их здесь запер. Они вместе сделали шаг. То ли к своей погибели, то ли к спасению. Дверь тут же захлопнулась.