Часть 8: Не злите Поттера.

Поттер появился из ниоткуда — хлопок, и воздух схлопнулся, а там где секунду назад не было ни души теперь стоял черноволосый парень, с зелёными глазами что горели жаждой убивать. Лес встретил Гарри запахом свежей листвы и тихой трелью сверчков, а солнце спускалось всё ниже, наступал вечер. Рядом же была она, «Импала», парень заметил ее сразу. Чёрный зверь из стали, оставленный Джоном у обочины. Гарри положил ладонь на капот. Машина была холодной, но он чувствовал в ней эхо присутствия Винчестера — запах старого табака и оружейной смазки. Он достал палочку. Бузина. Древняя, капризная, великая, давно стала его собственной. Крутанув её на ладони, словно ковбой револьвер, Гарри сосредоточился на образе отца Дина и Сэма. «Accio localis pater Winchester» — поисковое заклинание сорвалось с губ почти беззвучно. Палочка дёрнулась, зависла на секунду, а затем медленно, словно стрелка компаса, развернулась вглубь чащи, указывая направление. Значит Джон был там в лесу, ещё пока живой. — Ну, веди, — прошептал Гарри, поправляя куртку. Он шёл через чащу. Примерно час. Ноги утопали во мху, ветки хлестали по лицу, но Гарри не замечал боли. Мысли работали лихорадочно. *«Зачем он полез? Зачем бросил пацанов? Снова. Все как в тот раз, когда уехал на охоту и пропал на три недели. Я до сих пор помню как Дин тогда не спал, и всё смотрел в окно. А Сэмми… Сэмми даже перестал спрашивать, где отец, просто ждя любой информации»*. Гнев клокотал где-то под рёбрами, смешиваясь с холодным расчётом. Он — Гарри Поттер — знал, что такое терять отцовскую фигуру. Сириус. Люпин. Дамблдор. И он прекрасно знал, каково это — когда взрослый, который должен защищать, исчезает во тьме, оставляя детей гадать, вернётся ли он. Заберет или бросит. Спустя какое-то время лес расступился. Открылась поляна, и на ней стоял маленький, сложенный из грубых брёвен домик. Ни огня в окнах. Ни дыма из трубы. На первый взгляд, дом выглядел заброшенным и не использованным. Идеальное убежище для тех, кто не хочет, чтобы его нашли. Гарри накинул на себя «Отвлечение внимания» и «Заглушку» — магия обволокла его, как вода, сделав бесшумным и почти невидимым. Он скользнул между кустов к окнам, не задев ни одной ветки, тихий как сама смерть. Голоса раздались внезапно. Низкие, хриплые, с гортанными смешками, от которых по спине бежали мурашки. — ...а этот охотник, которого мы вчера взяли, — как он там? Живучий, сука, оказался. — Маргарет сейчас с ним «болтает». Хочет узнать, где остальные. Где их база, где схроны. Охотники — как крысы, если найти одну, то можно отравить всю нору. Мерзкое хихиканье. Гарри осторожно заглянул в окно. Сердце ёкнуло, но не от страха — от омерзения. Двое мужчин сидели за столом, и в тусклом свете керосиновой лампы их лица казались масками зверей. Клыки, выступающие из-под верхней губы. Чёрные, блестящие, как полированный обсидиан, когти на руках, которыми они небрежно сдирали кору с найденной ветки, превращая её в щепки. Глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками. Оборотни. Но не такие, как в его мире. Не те, что прокляты луной и теряют человеческий облик лишь в полнолуние. Нет, эти были монстрами на постоянной основе, людьми лишь формой, но не сутью. *«Таких существ здесь называют Вервольфами вроде, да и ещё, судя по превращению, они чистокровные, да, не зря все таки я просиживал свой зад так долго за книгами. И странно что у Бобби была другая информация...»* — А она хороша, эта девка вчерашняя, — продолжил один, лениво растягивая слова. — Жалко, Маргарет её быстро прикончила. Можно было бы повеселиться. — Заткнись, Бен. Скоро новые будут. Можем потом сходить в ближайший городок развлечься. Гарри нахмурился. Его рука сжала палочку так, что побелели костяшки. *«Что с ними делать?»* — пронеслось в голове. Убить? Легко. Несколько заклинаний — и они рухнут замертво. Но Гарри устал убивать. Война научила его ценить жизнь, даже такую искажённую. С другой стороны, эти твари охотились на людей. Они говорили об убийствах так, как обычные люди говорят о погоде. *«— Так Гарри приди в себя, ты не у себя в мире! Здесь другие законы и другие...понятия..черт. Кого я обманываю!»* Пока Гарри думал, что делать, послышался ещё один голос. — Эй, вы оба! — раздалось из глубины дома. — Маргарет сказала, что нужно подкрепиться перед допросом. Этот упрямый баран, похоже, собирается молчать до последнего. — Идём, идём. Три Вервольфа направились к выходу. Гарри мгновенно отпрянул от окна, скользнул к углу дома, прижался спиной к шершавым брёвнам. Сердце колотилось, но дыхание было ровным. Он ждал. Дверь скрипнула. Тяжёлые шаги прогрохотали по деревянному крыльцу. Вервольфы вышли на улицу, щурясь от лунного света, который успел появится раньше чем зашло солнце. Гарри ждал. Ещё мгновение. Они поравнялись с ним. Один дёрнул носом, второй замер, настороженно оглядываясь. Третий ничего не подозревая шел дальше. — Чем это пахнет? — прорычал тот, которого звали Бен. Гарри мысленно чертыхнулся, обзывая себя идиотом, что забыл о такой важной детали как запах. — Я тоже чую. Это...Человек? — второй уже начал поворачивать голову в сторону Гарри. — *«Somnus Maxima!»* — выдохнул волшебник, и из палочки вырвалась серебристая волна, накрывшая монстров. Это не было обычным усыпляющим заклинанием — он влил в него достаточно силы, чтобы выдержать хрупкий баланс между сном и комой. Волчата — как про себя Гарри теперь их звал — зашатались. Глаза закатились. Один рухнул лицом в траву, второй попытался ухватиться за косяк, но его пальцы бессильно соскользнули, и он повалился на первого. Третий же успел сделать лишь шаг к нему по направлению и тут же рухнул на землю. — Фух, — Гарри выдохнул. — Нужно быть, тише воды, ниже травы. Он подхватывал тела под грудью *«тяжёлые, зараза, словно мешки с цементом»* и оттащил каждого в кусты орешника, подальше от тропы. Связал невидимыми путами и наложил сверху «Сон без сновидений» — пусть спят до утра, а там видно будет. *«Теперь в дом.»* Гарри двинулся к двери, но на пороге замер, прислушиваясь. Внутри было тихо, но где-то в глубине, снизу, доносилось глухое мычание — словно человек пытался кричать сквозь кляп. Подвал. Джон там, в подвале. Он скользнул внутрь. Запах крови, грязной шерсти и немытого тела ударил в нос. Гарри поморщился, но пошёл вперёд, держа палочку наготове. Коридор, ещё одна комната, лестница вниз. И тут — тень метнулась справа. Двое. Ещё волчата. Один стоял у входа в подвал, прислонившись плечом к стене и скучая, второй сидел на ступеньках, точа когти о камень. *«Чтож попрактикуем усыпляющее хех»*, — решил Гарри. — *«Somnus»* — шепнул он, и стоячий волчонок беззвучно осел на пол, как мешок с мукой. Второй мгновенно вскочил, жёлтые глаза вспыхнули яростью. Он успел зарычать, прежде чем Гарри наложил «Заглушку» на всё помещение, но рык всё равно был оглушительным. — Ты! — прохрипел вервольф, бросаясь вперёд. Гарри увернулся, но недостаточно быстро. Когтистая лапа врезалась ему в плечо, отталкнув к стене. Голова мотнулась, в глазах потемнело. Второй удар пришёлся в лицо — хрящ хрустнул, кровь хлынула из носа. Гарри отлетел сбив какую-то полку. С потолка посыпалась труха. — Да уж, — пробормотал он, вытирая лицо рукавом и чувствуя, как разбитая губа распухает. — Давно я так не отлетал. Последний раз, кажется был, на стажировке в новый отдел...да точно...давно же это было. Волчонок уже снова прыгнул на него, но Гарри не стал ждать. Палочка описала сложную траекторию, и из её кончика вырвался сноп багровых искр. — «Expelliarmus Maxima!» Заклинание ударило монстра в грудь. Его подбросило в воздух и швырнуло прямо в старый платяной шкаф, стоявший у дальней стены. Древесина треснула, дверцы разлетелись в щепки, и монстр, проехавшись по обломкам, затих, не двигаясь и еле дыша. Гарри хмыкнул, потирая ушибленное плечо. — Никогда не подводило, — сказал он вслух, будто отчитывая невидимого скептика. — Поттеровское «Экспеллиармус» — это вам не игрушки. Он перешагнул через бессознательное тело и двинулся вниз по лестнице. В подвале было темно, сыро, пахло плесенью и страхом. Гарри огляделся, лишь в центре весела одинокая лампа разгоняя мрак. И тогда он увидел Джона. Винчестер сидел на облезлом деревянном стуле, привязанный к спинке верёвками. Лицо Джона было в кровоподтёках, левый глаз заплыл, губа рассечена. Но глаза горели ненавистью, а в глубине была сталь. Рядом с ним стояли двое. Один — матерый, седой, с цепью из человеческих зубов на шее. Вторая — женщина средних лет, из всех кого сегодня видел Гарри она была той, что лучше всех скрывала свою жажду убийства. Значит это она, Маргарет. Поттер сделал шаг. Всего один. И тут сзади — как из-под земли — раздалось рычание. Он обернулся, но было поздно. Третий оборотень *«да сколько их тут?!»* тот, кого он не заметил в темноте, обрушил на него свой удар. Гарри отбросило вперёд, он пролетел через всю комнату и приземлился прямо у ног Джона, больно ударившись копчиком о каменный пол. — Да ёлки-палки, — простонал Гарри, перекатываясь на бок. — Буду незаметным? Ага ага. Не получилось Гарри, как обычно. Джон, насколько позволял кляп, издал нечленораздельный звук. Глаза его расширились. Он смотрел на Гарри так, словно увидел привидение. Или, точнее, словно увидел ещё одного своего мучителя, что не отличалось сильно от правды. — Привет, Джон, — Гарри поднялся на ноги, отряхиваясь. — Извини, что без приглашения. Но твои пацаны волнуются. А я, знаешь ли, не люблю, когда дети в панике. Маргарет сделала шаг вперёд, оскалив клыки. — Ещё один охотник? — её голос звучал как скрежет камней. — Мелкий, щуплый. Ты заблудился, мальчик? Здесь не место для игр. — О, я не охотник, — ответил Гарри, поднимая палочку. — Я гораздо хуже. Началась драка. Гарри не стал церемониться. Взмах — и верёвки на запястьях Джона лопнули, словно гнилые нитки. Второй взмах — и из кармана сумки Винчестера вылетел пистолет, описав дугу и приземлившись прямо в ладонь освобождённому охотнику. — Держи. И не подведи, — бросил Гарри. Джон, не говоря ни слова, передёрнул затвор. Серебряные пули — Гарри чувствовал нагретый металл даже на расстоянии — со свистом врезались в грудь молодого Вервольфа, который бросился на них первым. Монстр взвыл, но не упал — лишь покачнулся, и тогда Гарри добавил «Конфринго». Оборотня развернуло на сто восемьдесят градусов, и он врезался в стену, оставив кровавый след. — Неплохо для чародея, — бросил Джон, стреляя во второго. Пуля прошла навылет, оборотень рухнул на колени, но попытался встать. — Научился у лучших, — Гарри увернулся от прыжка Маргарет, пропустив монстра над собой, и ткнул палочкой в спину того, кто пытался подняться: — *«Petrificus Totalus»*. Тело оборотня окаменело, и он завалился набок, как статуя. Остались только женщина и они двое. Она была очень зла — осматривая и обходя их по кругу пытаясь изучить. — Ты... не человек, — прорычала она, косясь на палочку. — Что ты? Колдун? Чародей? Я убивала ваших. Немного, но они дохли так же легко, как и обычные люди. — Не тех ты убивала милая, — ответил Гарри, переглянувшись с Джоном. Они поняли друг друга без слов. Джон сделал выпад влево, отвлекая внимание, Маргарет клюнула, и в этот момент Гарри бросил первое заклинание — «Инкарцеро» — верёвки обвили ноги монстра, но она разорвала их, как паутину. Второе — «Фулменар» — электрический разряд заставил её зарычать, но не остановил. — Бесполезно! — взревел монстр, бросаясь на Гарри. И тогда Джон сделал то, чего вервольф не ожидал. Он просто прыгнул ей на спину, обхватив руками шею, и закричал: — Делай! Быстро! Гарри не колебался ни секунды. Бузинная палочка взметнулась вверх, и из неё вырвался луч — не красный, не синий, а зелёный, цвета его собственных глаз, заклинание, которое он видел в детстве, когда падала его мать. Тот самый, который он поклялся никогда не использовать, но... — *«Avada Kedavra»*. Тело Маргарет обмякло в руках Джона мгновенно. Ни крика. Ни хрипа. Просто жизнь ушла из жёлтых глаз, и волчья туша рухнула на пол, увлекая за собой и охотника. Они постояли секунду, тяжело дыша. Джон оттолкнул мёртвую тварь и поднялся, потирая спину. — ... наконец-то, — выдохнул он. — Теперь выбираемся. Нужно идти. Быстро. Он уже повернулся к лестнице, пошатываясь, когда Гарри нанёс удар. Не магический. Самый обычный, хук справа, вложив в него всю боль за бессонные ночи Дина, за молчаливую тоску Сэма, за все те разы, когда телефон молчал, а в кошмарах появлялись монстры. Джона развернуло. Он врезался в лестницу, схватился за челюсть, и глаза его налились яростью. — Ты... ты что творишь, щенок?! — зарычал он. Гарри не ответил. Он нанес Винчестеру удар под колено — резко, жестоко, и когда Джон подогнул ногу, схватил его за ухо. За больное, ушибленное, дёрнул вверх, заставляя смотреть в глаза. — А вот сейчас, Джон Винчестер, — голос Гарри был тихим, но в этой тишине слышалась лавина, готовая похоронить всё на своём пути. — Мы поговорим. Опять! Какого хуя ты снова бросил мальчиков?! Блять до тебя с первого раза не дошло?! Ты блять решил оставить их сиротами или может решил их до нервного тика довести?! Сколько блять времени прошло с прошлого раза?! Пару месяцев? Идиот!— Гарри шипел нехуже змеи, отпустив покрасневшее ухо, он схватил Джона за волосы, удерживая голову — Когда мы выйдем от сюда, Джон Винчестер, ты, сука, сядешь в свою машину, поедешь к Бобби и будешь умолять парней простить тебя за то, какой ты мудак! За то, что бросил. За то, что не звонил. За то, что они каждую ночь гадают, жив их отец или уже кормит червей. Ты понял меня? Джон попытался вырваться, но Гарри держал мёртвой хваткой — в этот момент Поттер был как никогда похож на того, кто прошел через огонь и воду. — Ты понял меня?! — повторил он — Да пошел ты к ч...— договорить Джон не успел, так как Гарри накинул на того заглушку, — Чтож раз ты не понял, щас объясню по простому! Гарри отпустил мужчину и направил на него палочку, из нее тут же вылетели искры заклинаний. Гарри же продолжал говорить, и каждое слово было как удар: — Ты бросил их. Снова. Оставил Дина смотреть на дверь. Оставил Сэмми делать вид, что все хорошо. А сам пошёл играть в героя, потому что тебе так захотелось! — Гарри сыпал проклятиями. Сначала жалящими — Джон дёргался, пытаясь увернуться, но в замкнутом пространстве подвала это было бессмысленно. — Ты — отец! Ты должен защищать, а не подставлять! И если ты думаешь, что твоя одержимость местью важнее их детства, то ты — никчёмный, эгоистичный, жалкий... — Потом в ход пошли режущие. Они оставляли тонкие, как паутина, порезы на одежде и коже, не смертельные, но болезненные, унизительные. — ...отец, который не заслуживает того, чтобы его ждали! Джон метался по подвалу, натыкаясь на стены, пытаясь укрыться за бочками и ящиками, в единственное ружье что могло ему помочь, попало заклинание трансфигурируя его в игрушку. Гарри же шёл за ним, как сама совесть, неумолимый и страшный в своей правоте. Его аура — обычно тёплая, защищающая — вдруг стала давить. В ней читалась сила, способная стереть город с лица земли, и Джон, видавший многое охотник, на секунду почувствовал настоящий, животный ужас. Когда Винчестер выдохся, прижимаясь спиной к холодной стене, Гарри подошёл вплотную. Схватил за второе ухо. — Сейчас мы вернёмся к детям. И ты перед ними извинишься. Перед Бобби тоже. И объяснишь им, что вёл себя как последний козёл. Ты меня понял? Кивни, если да. Джон, скрипя зубами, с сердитым, налитым кровью лицом, медленно кивнул. Губы его были сжаты в тонкую линию, но в глазах, сквозь ярость, пробивалось что-то ещё. Стыд? Возможно. Или понимание, что этот мальчишка — прав. Гарри отпустил его, сделал шаг назад и снял заклинание тишины, и Джон смог перевести дыхание. — ...Я запомню, — процедил Винчестер, и из гордости пошел на выход с таким лицом, будто он хозяин положения. — Обязательно, — кивнул Гарри и змыкнул на поведение Джона. — Идём. Они поднялись наверх. Джон, оглядывая разгром в доме, спросил: — Где остальные? Их было... много. Ты что, один со всеми справился? — Усыпил, — коротко бросил Гарри, кивнув в сторону кустов. Джон замер. На лице его проступило выражение, которое Гарри видел у некоторых сослуживцев, когда те узнавали, что кто-то пощадил пожирателя. — Усыпил? — переспросил Джон с убийственным спокойствием. — То есть... они живы? — Да. — Это непрактично, — Джон двинулся к выходу, на ходу проверяя оружие. — Их нужно было убить. Всех. До одного. Они придут в себя — и пойдут снова убивать людей. — Не все существа должны быть убиты, — возразил Гарри, чувствуя, как в нём снова закипает раздражение. — Можно попробовать договориться. Объяснить, что мы не враги. Установить границы. В конце концов взять с них клятву! — Ты наивный дурак, — бросил Джон, толкая дверь. Но намек насчёт клятвы он уловил. Они вышли на крыльцо — и замерли. Ночь вступила уже в свои права, и лишь Луна освещала лес. И пять силуэтов, что стояли на поляне. Те самые оборотни, которых Гарри усыпил и оттащил в кусты, и те что должны спать в доме. Они стояли. Смотрели. Жёлтые глаза горели в темноте, как угли. Пятеро. И они были в ярости. — Похоже, на них плохо действует моя магия, — пробормотал Гарри, чувствуя, как азарт поднимает свою голову. — Ошибочка вышла. Хех. Джон, не сказав ни слова, вытащил из сумки, которую успел прихватить в подвале, дробовик, который снова стал нормальным. — Отойди, — приказал он, вскидывая оружие. — Подожди, — Гарри выступил вперёд, поднимая руки. — Я могу поговорить с ними. Вервольфы засмеялись. Гортанно, мерзко, с подвыванием. — Поговорить? — прорычал тот, что стоял в центре, и Гарри узнал Бена. — Мы с тобой, колдун, сейчас поговорим. Твоими внутренностями. По стенкам. Они бросились. Все пятеро. Джон выстрелил первым. Дробь разорвала грудь одному, он упал, забрызгав всё вокруг чёрной кровью. Гарри вздохнул — тяжело, с сожалением — и вытащил пистолет, тот самый, что дал ему Бобби. С серебряными пулями. Он не хотел. Но выбора не было. Он выстрелил дважды. Два волчонка рухнули, не добежав трёх шагов. Третий метнулся к Джону, но Винчестер уже перезарядился — выстрел в упор разнёс голову монстра. Четвёртый попытался обойти Гарри с фланга, но Гарри, не целясь, выстрелил через плечо — пуля вошла точно в глаз. А следующая в сердце. Драка была короткой, жестокой и грязной. Когда последний оборотень затих, Гарри опустил пистолет и посмотрел на тела тех кто мог бы жить ещё очень долго. — ...Не вышло по-хорошему, — тихо сказал он. — Не вышло, — согласился Джон, сплёвывая кровь. — Зато по-правильному. — Гарри на это только покачал головой, морщась словно услышал что-то мерзкое. Они двинулись к «Импале». Лес молчал, придавленный тяжестью смерти. Джон шёл впереди, злой, помятый, но живой. Гарри — за ним, чувствуя, как внутри затихает буря, оставляя после себя только усталость и горький привкус. У машины Джон остановился. Повернулся. Взгляд — колючий, ледяной. — Никакая тварь не сядет в мою машину, — отчеканил он. — Даже колдун. Особенно колдун. Он кинул сумку на заднее сиденье, сам сел за руль и захлопнул дверцу. Опустил стекло, злорадно усмехнувшись разбитыми губами: — Добирайся обратно так же, как сюда. Колдун. Гарри поднял бровь. Шок смешался с изумлением. — Это... мелочно, Джон. Даже для тебя. Но Винчестер уже завёл двигатель. «Импала» взревела и, развернувшись на гравии, унеслась в ночь, оставив Гарри одного посреди лесной дороги. — Ну и чёрт с тобой, — вздохнул Гарри. Он привёл себя в порядок — заживил разбитую губу, наложил охлаждение на синяк под глазом, почистил куртку. Потом вернулся к домику. Тела вервольфов лежали там, где их оставили. Гарри осмотрел их внимательно, словно учёный, изучающий неизвестный вид. Они не обращались в волков полностью. Учитывая, что сейчас была не полная луна, то это и правда были чистокровные твари. Их когти, клыки, структура мышц... все выглядело зловеще. *«Надо будет побольше прочесть о разновидностях тварей этого мира...»* Он собрал образцы. Волосы — в один пакетик. Кровь — в пробирку, которую создал магией на месте. Клыки — вырвал с корнем у самого крупного, поморщившись от отвращения. Всё это пригодится. Знание — сила. Ну или на крайняк можно продать, кому-нибудь в маг-мире это точно понадобится. Пройдясь по дому и не найдя ничего интересного, он собрал все тела в одну кучу перед домом, а затем поднял палочку и сжёг их. Огонь был чистым, магическим, не оставляющим следов возгорания на полянке. Когда последний пепел развеялся по ветру, он вышел из чащи, глубоко вздохнул и исчез в вихре магии, оставив лес затихать в одиночестве. *** Дом Бобби встретил Джона запахом жареного мяса и детскими голосами. Он приехал только к вечеру следующего дня — «Импала» заскрипела тормозами у крыльца, и Винчестер вывалился наружу, храмой, побитый, с засохшей кровью на лице. Каждый шаг давался с болью. Он поднял руку, чтобы постучать, но дверь открылась раньше. Бобби Сингер стоял на пороге, скрестив руки на груди. Взгляд — хмурый, понимающий, усталый. Он покачал головой. — Дай угадаю, — сказал он без приветствия. — Тебя так не вервольфы исколечили? Хотя ты сам, по своей дурости, головой в капкан сунулся. И по-моему ты говорил, что там будут оборотни с Альфой, а не чистокровные вервольфы! — Не знаю, о чём ты, и откуда ты взял всю эту чушь, — рявкнул Джон, отодвигая друга плечом и заходя в дом. И замер. За столом сидели его сыновья. Дин и Сэм. Живые. Целые и радостные. Они ужинали. С ними рядом сидели Поттер — чистый, улыбающийся, будто и не было ни драки, ни леса, ни убийств — рядом Том, который что-то рассказывал его сыновьям. Они весело общались. Смеялись. На столе стояла тарелка с картошкой, и Сэм, маленький Сэмми, тянулся к хлебу, совершенно не замечая отца, за спиной. Том заметил его первым. Его лицо исказилось — он скривился, отвернулся и что-то быстро сказал Гарри. Тот кивнул, повернулся к Дину и Сэму, что-то тихо произнёс, и мальчики одновременно напряглись. Дин повернул голову, увидел отца — и замер с вилкой в руке. Сэм продолжал сидеть спиной к двери, не оборачиваясь. Том встал из-за стола. Спокойный, серьёзный, он подошёл к Джону и сказал ровным голосом: — Мистер Винчестер, попрошу вас пройти в другую комнату и привести себя в порядок. Гарри не хочет, чтобы парни..точнее хотя бы Сэмми видел вас... в таком состоянии. И эта забота о младшем сыне, исходящая от чужого человека, ударила больнее, чем все удары оборотней и Гарри вместе взятые. — Я сам решаю, что будет видеть мой сын! — начал Джон, но Бобби уже положил руку ему на плечо, сжав так, что стало больно. — Пойдём, Джон, — сказал Бобби тихо, но весомо. — Не позорься при пацанах. Дину тоже не стоило видеть тебя таким. И повёл его в коридор, в маленькую комнату, где стояла аптечка и кушетка. Сэм так и не обернулся. Дин — молчал, но был темнее тучи и сжал вилку так, что та согнулась. Пока Бобби перевязывал Джона — промывал раны, зашивал глубокие порезы, накладывал повязки на рёбра, — в доме было тихо. Слышалось только бормотание телевизора из гостиной. Потом Бобби закончил, вздохнул и сказал: — Иди. Поговори с ними. Только без глупостей. Джон вышел в гостиную. Мальчики сидели на диване, уставившись в экран, но не смотрели — это было очевидно. Гарри стоял у стены, скрестив руки, и наблюдал. В его глазах не было злорадства — только тихая, спокойная уверенность, что всё идёт как надо. Сэм поднялся первым. Он повернулся к отцу — и Джон увидел в его глазах что-то, чего раньше не замечал. Не страх. Не обиду. Усталость. Огромную, детскую усталость от того, что отец — это тот, кто может уйти в любое время. — Пап... — тихо сказал Сэм. И шагнул вперёд. Обнял. Джон стоял, как истукан, несколько секунд, а потом его руки сами поднялись и обхватили сына. Маленького. Тёплого. Живого. — Всё хорошо, Сэмми, — сказал он в макушку сына. — Я здесь. Дин не двигался. Он сидел на диване, поджав губы, и смотрел в пол. Джон отпустил Сэма, шагнул к старшему. Дин встал, но не обнял — стоял, опустив руки, с лицом, на котором застыла обида. — Дин, — позвал Джон. — Я волновался, — выдохнул Дин, и в его голосе, таком взрослом для его лет, прозвучала такая боль, что у Джона перехватило дыхание. — Мы не знали, жив ты или нет. Ты не звонил. Ты уехал и пропал. А Сэмми спрашивал, где ты, каждую ночь. — Не надо было поднимать панику, — сказал Джон, и это было ошибкой. Он сам знал, что это неправильно, но слова вылетели сами, защитная реакция, броня, которую он носил годами. Он тут же увидел, как Дин, который впервые так просто раскрывал ему свои чувства, снова закрылся и стал отстраненным. А недовольный взгляд Гарри из-за плеча Дина, как будто говорил: «Ты идиот или да?! Он твой сын! Опомнись!». Джон сглотнул. Горло сдавило. Он посмотрел на Дина — на его сжатые кулаки, на дрожащие губы — и сделал то, что не делал никогда. Или очень давно. Или недостаточно часто. — ...Простите, — сказал он. Слова давались с трудом, как будто их вырывали из него клещами. — Я... я не должен был уезжать. Не отвечав. Я думал, что так будет лучше. Быстрее. Я ошибся. Прости, Дин. Прости, Сэм. Дин поднял глаза. В них стояли слёзы, которые он отказывался выпускать. И потом, через секунду, он бросился отцу на шею, и Джон поймал его, прижал к себе, чувствуя, как дрожит старший сын, который так старался быть сильным. — Не делай так больше, — прошептал Дин ему в плечо. — Постараюсь, — ответил Джон, и это было честно. Гарри, наблюдавший эту сцену со стороны, выдохнул и чуть заметно кивнул. Том положил руку ему на плечо. — Хорошая работа, — тихо сказал Том. — Ещё не вечер, — так же тихо ответил Гарри. Когда объятия закончились, и мальчики снова сели на диван, успокоенные, но всё ещё напряжённые, Гарри шагнул в центр комнаты. — Так, — сказал он, хлопнув в ладоши. — А теперь — все спать. Всем нам нужен нормальный отдых Джон нахмурился. Гарри повернулся к Бобби, который вошёл с аптечкой в руках, и они переглянулись. — Мы с Бобби поговорили о твоём состоянии, Джон, — Гарри говорил спокойно, но твёрдо. — У тебя сотрясение, минимум три трещины в рёбрах и глубокая рана на ноге, я даже не буду предлагать тебя лечить, чтобы ты почувствовал результат своего решения в полной мере. Но тебе нужен отдых. И больница. Поэтому завтра ты — поедешь в госпиталь. — Я не... — Ты не споришь, — перебил Гарри, и его голос вдруг стал железным. — Уж поверь, я не оставлю парней с тобой, пока не удостоверюсь в том, что ты можешь о них позаботиться. Гарри посмотрел на Дина и Сэма. Дин кивнул первым, быстро, почти с вызовом взглянув на отца: «Да, я согласен». Сэм чуть помедлил, но тоже кивнул, улыбнувшись Гарри. — Завтра вечером мы с Томом отправляемся в путь, — объявил Гарри. — Если, конечно, Бобби не нужна моя помощь. Бобби хмыкнул и покачал головой. — Этому идиоту я и сам могу мозги на место вставить. Хотя то, что ты смог добиться от него извинения, много о чем мне говорит. — Джон в этот момент немного передёрнул плечами от воспоминаний, но нахмурился и попытался что-то сказать против. Но Гарри его перебил. — Ты — вне игры, — отрезал Гарри, даже не взглянув на него. — Лечись. Молча, или я помогу тебе заткнуться. Бобби, сдерживая улыбку, положил руку на плечо друга и увёл того в комнату, где тот будет спать, бормоча что-то о «дураках, которые лезут в пекло, а потом удивляются, что обожглись». Джон попытался было возражать, но Бобби цыкнул, и Винчестер замолчал, потому что с Бобби спорить было бесполезно — особенно когда тот прав. А Гарри тем временем уложил детей спать. Расстелил диваны, нашёл чистые простыни, пожелал спокойной ночи. Дин заснул почти сразу, свернувшись калачиком, но Сэм долго смотрел в потолок, а потом спросил: — Гарри? А ты... ты останешься? — Останусь, Сэмми, — тихо ответил Гарри, садясь на край дивана. — Я никуда не уйду. Спи. И Сэм закрыл глаза. Когда в доме стало тихо, Гарри прошёл в комнату, где Бобби и Джон о чём-то спорили вполголоса. Он остановился в дверях, прислонившись к косяку, и посмотрел на Винчестера. Тот сидел на кровати, замотанный бинтами и куче пластырей на местах порезов, злой и помятый. Впервые Гарри увидел в нём не охотника, не машину для убийства монстров, а просто человека. Усталого. Напуганного. Который любит своих сыновей, но не знает, как это показать, кроме как уходя и возвращаясь. Джон заметил и поднял на него глаза. В них всё ещё была злость, но где-то глубоко — благодарность, хотя бы за спасение. — Если с ними что-то случится... — Пока я рядом — ничего, — перебил Гарри. — Они будут в безопасности. Это я тебе обещаю, Джон Винчестер. А теперь спи. Тебе завтра рано вставать, у Бобби прекрасное расписание для тебя — кофе в шесть, нравоучения в полседьмого, а потом больница. Бобби хмыкнул. — Я бы сказал, что это была идея Поттера, — проворчал он, наливая себе виски. — Я тоже не против поиздеваться над тобой Винчестер. В следующий раз будешь думать башкой, а не жопой! Гарри вышел, прикрыв за собой дверь. Он прошёл в гостиную, сел в кресло, откуда было видно спящих Дина и Сэма, и выдохнул. День был долгим. Слишком долгим. Том, устроившийся на полу у камина, поднял голову: — Ты как? — Жить буду, — ответил Гарри, растирая ушибленное плечо. — А вот Джону, кажется, пришлось несладко. Может я перестарался? — Ты жесток с ним. Но мне кажется то, что ждёт его завтра, ещё больше даст ему понять, как он себя ведёт. — Иногда жестокость — единственный язык, который понимают такие, как он, — Гарри посмотрел на мальчиков. — Я бы хотел, чтобы это было не так. Он откинулся в кресле и закрыл глаза. За окном шумел ветер. Где-то далеко выла собака, а может быть, и не собака. Но здесь, в этом доме, было тепло и безопасно. По крайней мере, на одну ночь. — Том, ложись спать, завтра нам надо встать раньше Джона. — Мальчик кивнул и улёгся на диван который стоял возле кресла Гарри, и закрыв глаза, уснул. Гарри же уснул в кресле, сжимая в руке палочку, и снилось ему, что он идёт по лесу, а за ним бегут дети — не Дин и Сэм, а какие-то другие, с волчьими глазами, и он не знает, от кого их защищать — от монстров снаружи или от монстров внутри. *** Когда Джон проснулся, точнее его разбудил окрик Бобби, он оделся и с ворчанием пошел вниз. Там его уже ждал кофе. Бобби же крутился у раковины, моя кружки, наверное те, что остались со вчера. — Бобби, зачем мне в больницу? Ладно эта тварь. Он нихрена не знает о нас, но ты то куда? Я щас отосплюсь и все будет нормально. — он поставил кружку на стол, голос его был не громким, чтобы не разбудить детей, которые должны спать в соседней комнате. — Потому что по другому ты похоже не понимаешь, и Гарри не тварь. Знаешь за эти пару дней он сделал для твоих детей столько всего, что даже я почувствовал себя не в своей тарелке. Он кроме того что тебя вернул, хотя явно недолюбливает. — Это мягко сказано.. — Да, я слышал историю о вашей первой встречи. За такое я бы тоже тебе мозги вышеб. — Ладно, проехали. Так ты теперь доверяешь колдуну? — Не совсем, но да. Что я смог понять об этом парне, так это то, что он за детей любого порвать готов, и причем не обязательно за своих. Ты не видел, как он демонов выжег, за то, что те напали на его парня. Том, по-моему, тоже неплохой пацан. Вежливый и умный. — Сделай одолжение, прекрати расхваливать того, кто оставил на мне кучу этих странных порезов! — А так это он тебя, неплохо. Тяжело ему было, наверное, сдерживаться. — Что?! Да ты бы видел..! — Я видел глаза, с которыми он приехал, думал, он от тебя и мокрого места не оставит. — Ладно, проехали. Кстати где эта феечка с долбаной палкой? — Уехал. — Что? Куда? Он же собирался.. хотя лучше так. — Думаю тебе стоит сначала заглянуть в комнату мальчиков. — Ты думаешь я никогда не видел как спят мои дети? — А ты посмотри Джон с подозрением поднялся из-за стола и заглянул в соседнюю комнату обнаружив там только пустую кровать. — Какого черта? Бобби, где Дин и Сэм?! — Незнаю, наверное уехали так же как и ты, неизвестно куда. Вряд-ли будут отвечать на звонки и вернуться не раньше чем через две недели. — Ты шутишь?.. — Нет, Джон. Это идея Гарри и я с ним полностью согласен. Побудь на месте парней может так до тебя дойдет, насколько мерзко ты поступаешь. — Бобби ты отправил моих детей с Чародеем который может сделать с ними что угодно?! — Во-первых я знаю куда они уехали, но тебе не скажу. Во-вторых я буду знать что с ними и как они. Но опять же тебя это не касается. Ты сейчас как Дин и Сэм, которые не знают вернёшься ты или нет. Я бы больше не злил Гарри, его идеи пугающе точно бьют по больному. Джон сел на стул без сил, в шоке уставившись в окно. Он незнал что сейчас делать. Внутри был страх за детей и страх что он их больше не увидет. — И что мне теперь делать... — Востонавливаться, Джон. И никакой охоты, у тебя отпуск. На дом Бобби опустилась гнетущая тишина. Ну, а её причины сейчас ехали в машине Гарри, напевая разные треки и смеясь с шуток Дина.