Часть 4

За время, пока Венти и Далия ехали, погода окончательно испортилась — сначала хмурое небо разродилось тяжелым дождем, а потом к нему присоединился град. Мелкие льдинки с громким стуком барабанили по стеклу, отскакивали от подоконников и таяли на стеклах, оставляя мокрые разводы. Но именно эта атмосфера — с приглушённым серым светом, сочащимся сквозь плотные тучи, и монотонным стуком капель по стеклу — придавала квартире особый уют. В ней было спокойно. Безопасно. Венти сидел на диване в гостиной, с ногами забравшись на мягкое сиденье и закутавшись в толстое клетчатое одеяло, которое Далия оставил здесь еще утром. Ткань приятно пахла кондиционером и чем-то домашним, неуловимым. Он смотрел в одну точку на стене, где тени от капель на стекле создавали причудливые узоры, и в голове всплыли слова, сказанные когда-то Люмин. «В такие дни я обычно смотрю фильмы и пью какао, ну, типично для девушек». Она смеялась тогда, легко и звонко, а Венти улыбался в ответ, кивал, делал вид, что согласен. Но сейчас, в этой тишине, он понимал, что на самом деле хочет лишь одного — чтобы его никто не трогал. Не развлекал, не отвлекал, не пытался развеселить. Просто позволили побыть одному. Раствориться в этом сером полусвете и ни о чем не думать. Шаги Далия прозвучали неожиданно громко в тишине прихожей. Он стоял у двери, уже в пальто, и в руках вертел связку ключей. — Запасные ключи оставить? — спросил он, чуть склонив голову. — Мне надо доделать пару дел. Вернусь, возможно, поздно. Венти медленно обернулся к нему, сбрасывая оцепенение. Кивнул. — Можешь оставить, если не сложно, — голос прозвучал хрипловато после долгого молчания. Далия пожал плечами — легкое, почти неуловимое движение — и положил ключи на тумбу в прихожей. Металл тихо звякнул о деревянную поверхность. Затем он аккуратно, без лишнего шума, закрыл за собой дверь, провернул ключ в замке два раза. Щелчок. Тишина. Венти остался один. Несколько минут он просто сидел, прислушиваясь к новому ощущению. Тишина в чужой квартире отличалась от тишины дома. Здесь она была... доброй. Не давящей, не затаившейся в ожидании пьяного крика. «Как странно, — подумал Венти, глядя на дверь. — Он мне доверяет…» Мысль оборвалась, и он мотнул головой, отгоняя её. «Хотя нет, Венти, ты просто всегда ищешь подвохи. Тебе много раз делали больно, пора успокоиться. Не все люди — враги». Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, как учил когда-то школьный психолог на уроках, которые он постоянно прогуливал. Странно, что это вспомнилось именно сейчас. Грудная клетка медленно поднималась и опускалась, напряжение понемногу отпускало плечи. «Так, мне надо разложить вещи. Далия сказал, что могу оставаться сколько нужно. Первым делом — вещи». Венти сполз с дивана, поправил одеяло и направился в комнату для гостей. Рюкзак лежал на кровати, куда он его бросил с вечера. Венти расстегнул молнию и начал доставать содержимое. Планшет и ноутбук отправились в пустой ящик над кроватью — Венти аккуратно уложил их, стараясь не поцарапать корпуса. Туда же, чуть подумав, он положил и семейный альбом. Тяжелый том с выцветшими фотографиями лег на дно ящика, и Венти на секунду замер, погладив обложку пальцами. Мама. Папа. Он маленький. Счастливые лица. Он захлопнул ящик, отсекая воспоминания. Одежда полетела на кровать — две пижамы, мягкие и уютные, домашние штаны и футболки, пара вещей для выхода на улицу. Отдельно он сложил митенки — несколько пар, разных цветов и фактур. И чулки, которые надевал редко, только для особых образов. Венти разложил всё по полкам встроенного шкафа, стараясь не думать о том, что эти вещи теперь будут жить здесь. В чужом доме. В доме человека, которого он знает меньше суток. Закончив, он решил быстро сходить в ванную. Чтобы потом не появляться часто перед Далией, не мозолить глаза, не чувствовать себя навязчивым гостем. В ванной было тепло и пахло гелем для душа — каким-то свежим, морским ароматом. Венти разделся, стараясь не смотреть в зеркало. Снял митенки, положил их на край раковины и включил воду. Он даже не посмотрел на порезы. Просто не позволил себе. Хорошее настроение, — приказал он себе. — Держи себя в хорошем настроении. Тёплая вода лилась по плечам, по спине, смывая усталость и напряжение. Венти стоял под душем дольше обычного, позволяя теплу проникнуть в каждую клеточку тела. Потом тщательно вымыл голову — длинные волосы требовали ухода, и даже в таком состоянии он не мог пренебречь этим ритуалом. Выключив воду, он закутался в большое пушистое полотенце и вышел. Оделся в мягкую пижаму — светло-серые штаны и футболку с каким-то забавным принтом, который он уже и не помнил, когда покупал. Надел другие митенки — те, что часто носил дома, тонкие, почти невесомые. Феном он сушил волосы долго и тщательно, перебирая пряди пальцами, распутывая узелки. Потом убрался в ванной — повесил полотенце на сушилку, протер раковину от брызг, поставил свои принадлежности на свободную полочку. Вернувшись в комнату, он взял расчёску и сел на кровать. Волосы ещё были чуть влажными, и расчёска скользила по ним легко, без сопротивления. Венти расчёсывал их методично, прядь за прядью, и тихо напевал под нос какую-то песенку. Мелодия лилась сама собой — одна из тех, что они репетировали сегодня. Спустя восемнадцать минут тишину квартиры разрезал щелчок замка. Венти замер с расчёской в руке, прислушиваясь. Шаги в прихожей, шуршание одежды, стук ключей о тумбу — Далия вернулся. Венти осторожно, стараясь не шуметь, отложил расчёску и выглянул в коридор. Далия стоял у вешалки, вешая пальто. Увидев Венти, он чуть повернул голову. — Эм… привет? — тихо сказал Венти, закусив губу. Он чувствовал себя неловко — всё-таки это не его дом, а он тут расхаживает в пижаме. — Привет, — Далия улыбнулся уголками губ. — Есть будешь? — Нет, спасибо, — Венти покачал головой, чуть отступая назад в комнату. — Хорошо, отдыхай, не буду тревожить, — кивнул Далия и направился в свою комнату, скрывшись за дверью. Венти выдохнул и вернулся к себе. Он забрался на кровать, подтянул колени к груди и включил планшет. Сериал — какой-то старый, многосерийный, который можно смотреть фоном. Он надел один наушник, чтобы слышать, если что-то случится, и уставился в экран. Два часа пролетели незаметно. Сериал лился своим чередом, герои спасали мир и выясняли отношения, а Венти то смотрел, то проваливался в дремоту. Глаза слипались, сознание уплывало куда-то в тёплую полудрёму. Он даже не заметил, как уснул — просто моргнул, а потом открыл глаза от того, что в горле пересохло. Экран планшета погас — сериал давно закончился, и устройство перешло в спящий режим. Венти отложил его на тумбочку и сел, растирая затекшую шею. Сколько времени? Он глянул на телефон — почти полночь. Жажда мучила нещадно. Венти встал, нащупал ногами тапки и бесшумно вышел в коридор. Кухня находилась в конце коридора, и путь к ней лежал мимо комнаты Далии. Дверь была приоткрыта — всего на пару сантиметров, но в щель пробивался тёплый свет настольной лампы. Венти замер, проходя мимо. Краем глаза он увидел Далию — тот сидел за столом спиной к двери, склонившись над бумагами. Плечи его были напряжены, рука двигалась, что-то записывая. Он даже не услышал шагов Венти — видимо, слишком устал и сосредоточился. Венти тихо, буквально на цыпочках, проскользнул мимо. На кухне он налил себе стакан воды из кулера — жидкость приятно охладила пересохшее горло. Он пил медленно, маленькими глотками, глядя в тёмное окно, по которому всё ещё стекали капли дождя. Когда он возвращался обратно, снова бросил взгляд в приоткрытую дверь. Далия спал. Он уронил голову на сложенные руки, прямо на бумаги. Свет лампы освещал его розовые волосы, делая их почти золотистыми. Плечи мерно поднимались и опускались в ритме дыхания. Он выглядел... уставшим. И беззащитным. «Ничего не будет, если я выключу свет и уберу бумаги на край, чтобы он их не скомкал?» — подумал Венти. Он колебался всего секунду. Потом поставил стакан на тумбочку в коридоре и осторожно, стараясь не скрипеть половицами, зашёл в комнату Далии. Воздух здесь пах по-другому — книжной пылью, бумагой и тем же гелем для душа, что и в ванной. Венти приблизился к столу. Бумаги были разбросаны в художественном беспорядке — какие-то записи, анкеты, официальные бланки. Венти начал аккуратно собирать их в стопку. Он не вчитывался — это было бы неправильно, вторжением в личное пространство. Но когда он взял один лист, взгляд сам собой упал на знакомое имя. Имя: Венти Сердце пропустило удар. Родился: 16.06.2008 Родители: отец, мать Семейное положение: разведены Состояние человека: нестабилизированное, стеснителен, перепады в радость и грусть Венти замер, глядя на эти строки. Буквы плыли перед глазами. Нестабилизированное. Стеснителен. Перепады. Это было про него. Это было его психологическое описание. Но для чего? Зачем Далия это писал? Он же говорил, что психолог, но... «Не буду лезть в это дело», — приказал себе Венти, с силой отводя взгляд. — Не сейчас. Не так. Он аккуратно, стараясь не разбудить Далию, сложил бумаги на край стола, подальше от его головы. Потом потянулся к выключателю настольной лампы — щелчок, и комната погрузилась в темноту. Венти на цыпочках вышел, прикрыл дверь плотнее и только в коридоре позволил себе выдохнуть. Он взял стакан и вернулся в свою комнату. Долго сидел на кровати, глядя в одну точку. Мысли путались. Зачем? Почему? Для чего я ему? Ответа не было. Или он просто боялся его узнать. --- Утро следующего дня встретило Скарамуччу хмурым небом и противным мелким дождём. Он стоял у зеркала в прихожей, завязывая шнурки на кедах, когда из комнаты вышла Нахида — уже одетая, с собранными вчерашними косами, которые чудом сохранились после сна. — Готова? — спросил Скарамучча, поправляя куртку. Нахида кивнула, но в её глазах читалось напряжение. Она теребила ремешок своего маленького рюкзачка и кусала губу. — Всё будет хорошо, — сказал Скарамучча, кладя руку ей на плечо. — Мы просто поговорим. — Я знаю, — тихо ответила Нахида. — Просто... страшно. Скарамучча ничего не сказал. Он сам боялся. Не за себя — за неё. Они вышли под дождь и быстро добежали до остановки. Автобус пришёл почти сразу, и через двадцать минут они уже стояли у двери квартиры Альбедо. Дверь открыл сам хозяин — светловолосый, с вечно сосредоточенным выражением лица, которое сегодня казалось ещё более серьёзным, чем обычно. — Заходите, — коротко сказал он, отступая в сторону. В прихожей уже стояла Кли — младшая сестра Альбедо, светловолосая девочка с большими голубыми глазами. Увидев Нахиду, она просияла и тут же подбежала к ней. — Нахида! — Кли крепко обняла подругу, прижимаясь к ней всем телом. — Рада видеть Кли! — Нахида обняла её в ответ, и на её лице впервые за утро появилась слабая улыбка. — Проходите в гостиную, — Альбедо махнул рукой в сторону комнаты. — Далия уже здесь. Скарамучча переступил порог гостиной и замер. На диване сидел парень. Розовые волосы, небесно-голубые глаза, мягкий свитер крупной вязки. Тот самый, что вчера ждал Венти у студии. Тот самый, на машине которого Скарамучча заметил знакомого айдола. — Скарамучча, это Далия, психолог и мой друг, — представил Альбедо, жестом приглашая всех присаживаться. — Далия, это Скарамучча. Думаю, ты его знаешь — он из «Анемо Бойс». — Здрасте, — Скарамучча коротко кивнул, опускаясь на край кресла. Он чувствовал себя неловко. Психологи... он их не любил. Слишком много воспоминаний. — Здравствуйте, — Далия улыбнулся спокойно и открыто. — И привет, Кли. Кли, уже устроившаяся на диване рядом с Нахидой, помахала ему рукой. — Пройдёмте в зал, — сказал Альбедо, хотя они уже были в зале. Видимо, просто жест вежливости. Все пятеро расселись. Альбедо в кресле напротив, Скарамучча рядом с ним, девочки на диване, Далия — в кресле у окна. Повисла пауза. Альбедо прокашлялся. — Я позвал Далию, чтобы он поговорил с вами, девочки, — начал он, глядя на Нахиду и Кли. — Он психолог и знает, как правильно задавать вопросы в таких ситуациях. — Ладно… — Нахида и Кли опустили глаза в пол. Их плечи напряглись, пальцы вцепились друг в друга. Далия чуть подался вперёд, устраиваясь поудобнее. Его движения были плавными, неторопливыми — он явно старался не давить, не создавать лишнего напряжения. — Итак, готовы начать? — спросил он мягко. Девочки одновременно кивнули, не поднимая глаз. — Мне тут сказали про учителя… это правда? — Далия посмотрел на них внимательно, но без осуждения. — Да, к сожалению… — ответила Нахида. Голос её дрогнул. — Мы, мы… — начала Кли и запнулась, сжимаясь. — Не виноваты, — перебил её Далия, и голос его стал твёрже, но не жестче. — Спокойно, я не кусаюсь. Я здесь, чтобы помочь, а не ругать. — Он чуть наклонил голову. — Вам не нравится то, что делает учитель? Девочки снова кивнули. Обе, синхронно. В этот момент Альбедо бесшумно поднялся и вышел на кухню. Через минуту он вернулся с подносом, на котором стояли чашки с чаем — для всех. Поставил на журнальный столик. — Как он приставал? — спросил Далия, не меняя тона. Будто спрашивал о погоде. — Он пытался лапать или говорить некрасивые слова, — сказала Нахида. Кли молча кивнула, подтверждая. — Какие? Нахида замялась. Переглянулась с Кли. Та часто задышала, но ничего не сказала. — Я не могу сказать, это неподобающие, и я маленькая, — ответила Нахида тихо. Далия выпрямился. Его лицо осталось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то — Скарамучча не успел понять, что именно. — Сейчас можно, — сказал Далия. — Здесь все свои. Никто не осудит. Мы должны знать, чтобы помочь. Нахида глубоко вздохнула. Посмотрела на Кли. Та кивнула, сжимая её руку. — Вы такие прям… — начала Нахида, и голос её звучал странно — будто она цитировала кого-то, чужого, противного. — Хочу вас взять и трахнуть прям тут… Если вы будете плохими, я вас накажу и будете сосать. Тишина в комнате стала абсолютной. Скарамучча почувствовал, как кровь приливает к лицу, а потом резко отливает. Пальцы вцепились в собственное колено с такой силой, что побелели костяшки. Внутри всё вскипело — ярость, дикая, слепая, готовая выплеснуться наружу. Это говорят детям. Двенадцатилетним девочкам. Как он смеет? Как он вообще дышит с ними одним воздухом? Он уже начал приподниматься, готовый сорваться с места, но тяжёлая ладонь Альбедо легла ему на плечо и сжала — крепко, предупреждающе. — Спокойно, — одними губами прошептал Альбедо, глядя ему в глаза. Скарамучча замер. Сделал вдох. Выдох. Опустился обратно в кресло, но мышцы всё ещё были напряжены, как струны. Далия, кажется, даже не заметил этой сцены — или сделал вид. Он смотрел только на девочек. — Он это говорил при всех? — спросил он ровно. — Нет… Не при всех, — ответила Кли. — Только когда никого нет. — Хотели бы вы его посадить? — Да! — ответили девочки хором, и впервые в их голосах прозвучала не робость, а твёрдость. На лице Далия мелькнула тень улыбки. — Тогда у него все шансы сесть за решётку, — сказал он уверенно. — Пейте чай, пока не остыл. — Он кивнул на чашки. — И запомните: если такое случается, надо сразу говорить старшим. Родителям, нам, в полицию. Молчать нельзя. Вы ничего не должны терпеть. Далия взял свою чашку. Кли тоже потянулась к чаю, и на её лице впервые за весь разговор появилась улыбка — робкая, но настоящая. Нахида тоже улыбнулась, глядя на подругу. Чуть слабее, но всё же. — Ну, на этом всё, — Далия отставил чашку. — Можете идти играть, смотреть что-нибудь. Вы молодцы. — Да, Кли, идите в твою комнату, — добавил Альбедо, отпуская плечо Скарамуччи. — Мы поговорим и придём к вам. Девочки спрыгнули с дивана и, взявшись за руки, убежали в комнату Кли. Дверь за ними закрылась, и из-за неё тут же донеслись приглушённые голоса и смех. В гостиной повисла тишина. Трое парней смотрели друг на друга. — Теперь подать на него заявление… — нарушил молчание Альбедо. Он потёр переносицу — жест, выдававший усталость. — Думаю, Джинн быстро с Варкой его примут, — Далия пожал плечами. — А Кэйа как адвокат на нашу сторону пойдёт. Кли он любит, не даст в обиду. Да и просто чтобы засадить такого ублюдка — любой бы захотел. Скарамучча слушал, и внутри у него всё кипело. Руки дрожали. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я этого еблана на все четыре стороны хочу пустить, — выплюнул он сквозь зубы. Голос его дрожал от ярости. — Тварь, сука, уёбок, приставать к детям — это немыслимо! Это... это... Он не мог подобрать слов. Их просто не существовало для такого. — Может, вам тоже поговорить с психологом? — осторожно предложил Альбедо. Скарамучча резко мотнул головой. Отрицательно. Категорично. Далия внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал. Вместо этого он достал из сумки блокнот и начал быстро записывать — то, что сказали девочки, фиксируя каждую деталь. Ручка скрипела по бумаге. Закончив, он поднялся, поправил свитер и направился в коридор. Альбедо последовал за ним. — Я заполню дальше бумаги, дам показания Джинн, и тогда приходите с заявлением, — сказал Далия, уже надевая пальто. — Хорошо, давай, пока, — Альбедо помахал рукой. Дверь за Далией закрылась. Скарамучча остался сидеть в кресле, глядя на свои сжатые кулаки. «Я не позволю», — думал он. — Никому и никогда больше не позволю обижать детей. Ни Нахиду. Ни Кли. Никого. Из комнаты Кли доносился смех девочек. Светлый, звонкий, детский. Скарамучча закрыл глаза и выдохнул.