Часть 11

Сегодня было наконец-то тепло. Настоящее лето, а не та холодная насмешка, что называлась весной. Солнце заливало улицы золотистым светом, заставляя стекла зданий сиять, а тени под деревьями становились густыми и прохладными. Воздух пах зеленью и раскалённым асфальтом. Люмин шла по знакомой дороге к катку. Её тренировка начиналась рано, и город ещё только просыпался — редкие прохожие, спешащие по своим делам, пустые скамейки, свежая утренняя тишина. Итэр сегодня был занят — уехал к своей новой знакомой, и Люмин не стала спрашивать подробности, только мельком заметила, как брат слишком тщательно выбирал одежду. Ёе подвёз Сяо. Машина остановилась у входа в спортивный комплекс. Сяо заглушил двигатель, и на секунду в салоне повисла тишина, нарушаемая только щелчком ремней безопасности. — Спасибо, — Люмин потянулась за сумкой на заднем сиденье. — Подожди, — Сяо бросил взгляд на здание катка. — Я с тобой зайду. Поздороваюсь с Елань. Люмин удивлённо приподняла бровь, но кивнула. Сяо редко проявлял инициативу в таких вещах. Они вышли из машины. Сяо потянулся, разминая плечи после долгой дороги, и они вместе направились ко входу. В холле было пусто. Стеклянные двери пропускали утренний свет, заливая пол широкими полосами солнца. За стойкой администрации сидела Жанна, склонившись над ноутбуком. На её лице застыло привычное выражение сосредоточенности. — Здравствуйте, Жанна, — тихо сказал Сяо, подходя к стойке. Жанна подняла голову. Её взгляд скользнул по лицу Сяо, и на секунду в глазах мелькнуло удивление. — А... Сяо, — она отложила ручку и повернулась к нему всем телом. — Здрасте. Какими судьбами? Её взгляд переметнулся на Люмин, которая уже направлялась в сторону раздевалок, и на лице Жанны появилось понимание. — Ааа, поняла, — протянула она с лёгкой улыбкой. Сяо не стал комментировать. Он переступил с ноги на ногу, засовывая руки в карманы джинсов. — С тех пор, как ты ушёл с катка, — продолжила Жанна, качая головой, — тут некоторые места не находили. Ужас был полный. Особенно с Кэ Цин... — она замолчала, глядя на него с сочувствием. — Ты сам как? Сяо вздохнул. Этот вздох был глубоким, тяжёлым, будто он выдыхал воспоминания, которые не хотел трогать. Да, он помнил. Когда он ещё занимался фигурным катанием, Кэ Цин преследовала его с упорством, граничащим с одержимостью. Она пыталась стать его партнёршей, хотя он выступал одиночно. Подходила после тренировок, задавала бесконечные вопросы, пыталась поймать в коридорах. Это бесило. Порой до дрожи в пальцах. — Всё как обычно, — ответил Сяо, и голос его был ровным, спокойным. — Работа с песнями. Репетиции, записи, концерты. Жанна кивнула. — Да уж... — она помолчала, потом спросила осторожно: — А как господин Чжун Ли? Сяо на мгновение замер. В его глазах мелькнуло что-то тёплое. Чжун Ли был его приёмным отцом. Взял мальчика в возрасте десяти лет, после того как тот поджог собственный дом вместе с родителями. Тогда Чжун Ли уже воспитывал одну девочку — Ху Тао. Её отец и дед погибли, когда ехали с похорон матери, и ей досталось ритуальное бюро, в котором как раз работал Чжун Ли. Так у него оказалось двое детей. Сейчас, конечно, Ху Тао и Сяо уже не жили с приёмным отцом. Но приезжали часто. Почти каждые выходные. Сидели на кухне, пили чай, слушали его спокойные рассказы. — Как обычно, — Сяо чуть заметно улыбнулся уголками губ. — Правда, с тех пор как умерла Гуй Чжун... — он не закончил, но Жанна поняла. — Эх, сестричка, — вздохнула женщина. — Были хорошие времена. Из коридора послышались шаги. Люмин вышла из раздевалки, уже в тренировочной форме. Она подошла к Сяо, перекидывая волосы через плечо. — Сяо, ты хотел с Елань поздороваться, — напомнила она. — Тебя ждать? Сяо повернулся к ней. — Всё, — сказал он. — Сейчас идём. Он кивнул Жанне на прощание. — До свидания. — Удачи, — отозвалась женщина, возвращаясь к ноутбуку. Они вошли в тренировочный зал. Лёд блестел под светом ламп, отражая блики от потолка. В воздухе пахло холодом и хлоркой — знакомый, родной запах. У бортика уже стояли Сандроне и Коломбина, о чём-то оживлённо споря. И Кэ Цин. Сандроне, заметив вошедших, повысила голос: — Я тебе патлы твои повырываю, будешь так отзываться о Люмин! Люмин закатила глаза. В голове пронеслось: «Они опять ругаются. Боже. Сейчас как увидит Кэ Цин Сяо, сразу прискочит сюда». И как на помине. Кэ Цин, мельком глянув на вход, замерла. Её лицо вспыхнуло. Она развернулась и быстрыми, почти бегущими шагами направилась к Сяо. — Оо, привет, Сяо! — воскликнула она, подлетая к нему. Её голос звенел, как натянутая струна. — Ты там не видел Ситлали? Она сказала, что запаздывает, может, уже приехала? — Кэ Цин говорила быстро, не давая ему вставить слово. — У неё там просто новый роман наворачивает! А ты что, решил вернуться на каток?! Она почти повисла на его руке, подавшись вперёд. Её пальцы сжали его предплечье. Сяо дёрнулся. Одно резкое, точное движение — и он освободился, отступив на шаг. Его лицо стало каменным. — Не видел, — отрезал он холодно. — И не собираюсь возвращаться. Кэ Цин замерла с протянутыми руками, но Сяо уже развернулся и отошёл к девушкам. Люмин, оставив их разбираться, подошла к подругам. — Кстати, — спросила она, понижая голос, — что за роман у Ситлали? Сандроне фыркнула, скрещивая руки на груди. Её брови были сведены к переносице, губы сжаты. — Мы откуда знаем? — бросила она раздражённо. Коломбина, стоящая рядом, мягко положила ладонь на плечо подруги. Легко сжала — успокаивающий жест, привычный для них обеих. — Да и Моны не видно... — заметила Люмин, оглядывая зал. — Она здесь, — ответила Коломбина. — Ушла с Елань помочь перенести сумки. Сяо, наконец избавившись от назойливого внимания, подошёл к ним. Он выглядел уставшим — от этого короткого разговора, от напряжения, которое каждый раз возникало, когда он появлялся на катке. — Привет, девочки, — сказал он ровно. — Привет, — отозвалась Коломбина. Сандроне лишь кивнула, всё ещё дуясь. В зал вошла Елань. Она шла быстрым, энергичным шагом, за ней следовала Мона, несущая две объёмные сумки. Елань хлопнула в ладоши, и звук разнёсся под сводами. — Все на разминку! — скомандовала она звонко. Ученики зашевелились, потянулись к льду. Сама Елань направилась к Сяо. — О, Сяо, — она остановилась напротив него, уперев руки в бока. — Давно не виделись. Привет. — Здрасте, — кивнул Сяо. Елань окинула его оценивающим взглядом, потом посмотрела на своих учеников, уже выходящих на лёд. — У вас тут хорошо, да? — спросил Сяо, проследив за её взглядом. Елань довольно кивнула. — А ты только поздороваться? — спросила она, вглядываясь в его лицо. Сяо помолчал. Потом ответил: — Да. Люмин отвести и забрать. А так... да. Елань мягко улыбнулась. Положила руку ему на плечо — тёплую, крепкую — и, похлопав, убрала. — Ладно, удачи, — сказала она. — Пока. Она развернулась и направилась к ученикам, уже выстраивающимся на льду. Сяо задержался у входа. Взгляд его скользнул по фигурам на льду, задержался на Люмин, которая, скользя, делала разминочный круг. Потом он развернулся и вышел из зала. Тренировка продлится час. Он подождёт. На выходе из здания он остановился. И увидел Итэра. Тот выходил из припаркованной неподалёку машины. С другой стороны выбралась Ситлали — она поправляла волосы, что-то говорила, улыбаясь. Итэр помог ей выйти, придержал дверцу, и они вместе направились ко входу. Сяо замер. Вот это, конечно, поворот. — Привет, — сказал он, когда Итэр поравнялся с ним. Ситлали, заметив Сяо, пискнула что-то неразборчивое и быстрым шагом прошмыгнула внутрь, скрываясь в раздевалке. Итэр остановился. На его лице мелькнуло что-то — удивление? неловкость? — А, привет, — сказал он. — А ты... не знаешь, Люмин уже тут? — Я её отвёз, — ответил Сяо. Он помолчал, потом добавил: — Ты теперь с Ситлали роман крутишь? Итэр дёрнул плечом. — Ну не совсем, — сказал он, понижая голос. — Только Люмин не говори, ладно? Она... не ладит с Ситлали. Сяо вздохнул. Этот вздох был тяжелее, чем раньше. Он знал, какая Ситлали. Знал, что из этого может выйти. И такого Итэру он не желал. — Ладно, — сказал он наконец. — Не буду. Иди, я Люмин заберу. Итэр улыбнулся — облегчённо, благодарно — и, бросив короткое "спасибо", направился к машине. Сяо остался стоять у входа, глядя ему вслед. Солнце поднималось всё выше, заливая всё вокруг ярким, почти ослепительным светом. --- Венти сегодня решил погулять. Проветриться. Похороны Ягоды прошли. Это было ужасно. Чёрные ленты, тихие рыдания, цветы, увядающие на свежей могиле. Он стоял в стороне, сжимая в кармане кулон, который носил с собой, и думал — о чём? Ни о чём. Просто смотрел в землю и не мог заставить себя смотреть на фотографию. В центре он обычно не гулял. Фанаты, случайные встречи, мало ли что в голове у людей. Но сегодня он встретил Барбару, и та уговорила его пройтись. — А как там у Далии? — спросила Барбара, шагая рядом. Венти сунул руки в карманы. — Нормально, — ответил он. — Вроде как подружились. А что? Барбара замялась. Потом улыбнулась — той самой своей улыбкой, которая делала её похожей на солнечный зайчик. — Да так. Просто, зная вас обоих, всё может обернуться... ну... — она не договорила. — Не буду говорить. Венти посмотрел на неё вопросительно. Она лишь покачала головой, давая понять, что тема закрыта. Они шли мимо магазинов. Солнце припекало, и Венти пожалел, что надел тёмную футболку. Барбара остановилась у витрины с одеждой. — Зайдём? — спросила она, уже толкая дверь. Венти вздохнул. Спорить было бесполезно. Они вышли оттуда только через три часа. Три часа в одном магазине. Венти теперь точно знал: с девушками в подобные места лучше не ходить. Барбара перемерила, кажется, всё, что висело на вешалках. Она вертелась перед зеркалами, примеряла, сомневалась, снова примеряла, советовалась. Венти просто стоял у входа, прислонившись к стене, и смотрел в одну точку. Когда они наконец подошли к кассе, он заметил девушку. Она стояла в очереди перед ними. В льняной рубашке белоснежного цвета, свободного кроя, поверх простой белой футболки. Несколько верхних пуговиц были расстёгнуты, рукава закатаны до локтя, открывая тонкие запястья. На ней были бежевые льняные шорты до середины бедра, бежевые сандалии на плоской подошве. Шляпа создавала тень, частично скрывая лицо, а большие круглые солнцезащитные очки делали её неузнаваемой. Тонкий браслет поблёскивал на запястье. Волосы платинового оттенка были собраны в низкий небрежный хвост. Несколько тонких прядей выбивались у висков, прикрывая часть лица. Золотисто-янтарные глаза были скрыты за тёмными стёклами. Взгляд девушки был опущен или направлен в сторону — она явно избегала лишнего внимания. Она покупала белую кофту. Венти стоял в стороне, наблюдая за входом. Дверь открылась, и внутрь вошла другая девушка. Тёмно-синие волосы с серебристым отливом были собраны в тугой низкий пучок. Несколько тонких прядей небрежно выбивались, создавая образ обычной девушки, не заботящейся о причёске. Глаза глубокого синего цвета скрывались за большими круглыми очками в тёмной оправе. Взгляд опущен вниз или в сторону. На ней была объёмная серая толстовка с капюшоном, который был натянут на голову. Широкие чёрные брюки-карго, массивные кроссовки. Простая тканевая маска серого цвета и маленькая спортивная сумка через плечо дополняли образ. Венти напрягся. Что-то в этой девушке было знакомым. Глаза. Эти глубокие синие глаза... где он их видел? Девушка мельком глянула в его сторону и быстро удалилась в женский отдел. — И что это... — начал Венти, но Барбара дёрнула его за рукав. — Пошли, я всё. Венти даже договорить не успел. Но, честно говоря, уйти отсюда он хотел уже давно. На улице Барбара не замолкала ни на секунду: — Там такая приятная девушка стояла, ты её видел? У неё такие манеры, и глаза тоже... А та девушка, которая вошла... Ты на неё что-то засмотрелся. Понравилась? Она мне тоже показалась такой загадочной, красивой. Не знаю, но взгляд сразу привлёк, будто мне что-то знакомое... Венти шёл рядом, слушая, не пытаясь остановить поток слов. — Да не понравилась она мне, — сказал он наконец. — Она мне просто... знакомая какая-то. Глаза её красивые и одновременно напоминают кого-то. Может, Аяку? Или Фурину? Нет, у Фурины гетерохромия. Барбара замолчала. Посмотрела на него странно. — Венти, — сказала она тихо. — Ну как мёртвец может восстать из мёртвых? Аяка? Она давно умерла... — Да знаю я, — буркнул Венти, отворачиваясь. Они пошли дальше, и Барбара, кажется, решила сменить тему. Но Венти всё думал. О тех глазах. О странном чувстве, которое не отпускало. --- После прогулки с Кадзухой Скарамучча приехал в участок вместе с Альбедо. Там появились дела. Новости по делу Зандика. Они зашли в знакомый кабинет. Клоринда сидела за столом, склонившись над кипой документов. На её лице застыло выражение усталости, смешанной с раздражением. — В общем... — она подняла голову, когда они вошли. — Мы не нашли ничего, связанного с Зандиком. Фамилия Датторе есть только у двух людей. Но того учителя, который якобы был в школе... он уволился. Скарамучча замер. — Так стоп, — сказал он медленно, вглядываясь в её лицо. — То есть вы хотите сказать, у школы нет того учителя? И что документы были подставными? Клоринда кивнула. Скарамучча откинулся на спинку стула. В голове шумело. — У нас в городе самый известный человек с фамилией Датторе — это Иль, — продолжила Клоринда. — Кастинг-директор для фильмов, сериалов и прочего. — Есть ещё один человек с такой фамилией, — добавила она. — Его зовут Декарабиян. Мы выяснили, что он брат Иля. Скарамучча сидел, не двигаясь. Пальцы вцепились в подлокотники кресла. Всё. Тот человек, который делал это всё, останется без наказания. — Спасибо за информацию, госпожа Клоринда, — сказал Альбедо тихо. — Хоть и грустную. Клоринда кивнула. Она тоже выглядела уставшей. Устала проверять документы, нагружать других, искать то, чего, возможно, не существовало. — Ладно, — Скарамучча поднялся. — Мы пойдём. До свидания. Они вышли на улицу. И там, на крыльце участка, под ярким солнцем, Скарамучча выдохнул. Выдохнул всё, что копилось внутри. Трёхэтажный мат, полный ярости и бессилия, вырвался наружу. Альбедо стоял рядом, молча, давая выговориться. — Скар, — сказал он наконец, когда поток ругани иссяк. — Успокойся. Рано или поздно правда вскроется. — Как это успокоиться?! — Скарамучча развернулся к нему. — Твою сестру, хоть и не родную, лапал какой-то придурок! А теперь он, оказывается, будет безнаказанным! Альбедо молчал. Скарамучча провёл рукой по лицу. Потёр переносицу. Плечи его опустились. — Ладно, — сказал он глухо. — Ты прав. Он замолчал. Вспомнил о Моне. О занятиях, которые обещал провести. Может, хоть это отвлечёт от всего этого кошмара. — Ну пока, увидимся, — бросил он и зашагал прочь. Достав телефон, он быстро набрал сообщение Люмин: «Сегодня Мона может прийти на репетицию?» Ответ пришёл почти сразу. Люмин, как всегда, с кучей смайликов и восклицательных знаков: «Хорошо-хорошо, наконец-то решил её обучить? Я рада за неё! Что ж, скоро репетиция, мы уже приезжаем. Не опаздывай :)» Скарамучча убрал телефон в карман и зашагал быстрее. --- Навия стояла у двери закрытого дома. Вместе с ней была Эскофье. Они приходили сюда уже много раз. Навия — когда приезжала в город, Эскофье — в свои выходные, Клоринда — когда вырывалась с работы. Но дверь не открывалась никогда. — Фуринааа! — позвала Навия, повышая голос. — Впусти, пожалуйста! Она постучала. Три раза. Коротко, требовательно. — Фури, — добавила Эскофье мягче. — Почему ты не отвечаешь нам? Внутри, на втором этаже, Фурина сидела на кровати. Её волосы были спутаны. Она не расчёсывала их уже несколько дней. Сейчас у неё был отпуск. Неделя. Она хотела провести её в одиночестве, в тишине. Потому что она задолбалась. Задолбалась постоянно улыбаться. Корчить из себя капризную дурочку, которую все ненавидят. Только так можно выжить в этой суровой реальности. Только так — надеть маску наивной девчонки, забыться, не думать. После смерти сестры она стала сама не своя. Перестала общаться со многими. Держала маску, которую придумал менеджер. И это помогало. Или нет? Сейчас она никого не хотела видеть. Даже подруг. — Отвалите от меня! — крикнула она, сжимая пальцами край одеяла. — Вы все предатели! Что Невеллёт, что Эскофье, что Навия, что Люмин... Всем им всё равно на Фокалорс! — Фурина, — голос Навии стал твёрже. — Если не выпустишь, мы выбьем дверь! Фурина знала, что Навия способна на это. Она резко вскочила. Схватила халат, накинула на помятую рубашку. Намотала полотенце на голову, кое-как прикрыв спутанные волосы. Закидала мусор из коридора в зал, закрыла двери в комнаты, включила свет, чтобы было светлее. Сделала глубокий вдох. Открыла дверь. На пороге стояли её подруги. Навия — с горящими глазами, полными тревоги и гнева. Эскофье — спокойнее, но в её взгляде тоже читалось беспокойство. — Фурина! — воскликнула Навия. — Почему ты не отвечаешь?! Фурина сделала сонное лицо. Прищурилась, будто только что проснулась. — Потому что у меня отпуск, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Я хочу отдохнуть от всего. А вы мне названиваете, написываете. Телефоны на беззвучном. Мне некогда. — Ты хочешь сказать, — Эскофье прищурилась, — у тебя отпуск в два месяца, который длится несколько лет? Фурина дёрнула плечом. — Ну, просто я работаю. Мне не нужен телефон в режиме 24/7. У меня свой график, своё расписание. Оно полностью забито. — Она сделала шаг назад. — Отстаньте от меня. Я уже задолбалась. Я не могу отвечать вам всем. У меня работа. Всё. Пока. Она потянулась к двери, но Эскофье, не пальцем деланная, резко выставила руку, останавливая дверь. — Фурина, — сказала она, глядя подруге в глаза. — Если тебя что-то беспокоит, просто скажи нам. Мы поможем. — Эскофье, — голос Фурины стал резче. — Я же сказала, отстаньте! У меня скоро отпуск закончится, я снова пойду в свой забитый график. Просто не трогайте меня! Она отбила руку Эскофье и захлопнула дверь. Прямо перед их носами. Навия и Эскофье замерли. Потом Навия подошла ближе, почти вплотную к двери. — Фурина, — сказала она тихо. — Ты когда-нибудь поймёшь, что значит друзья? — Пауза. — Просто... видимо, время не настало. Они развернулись и ушли. А Фурина осталась на другой стороне двери. Она медленно сползла по стене, села на пол, прижала колени к груди. И разревелась. — Меня никто не понимает, — шептала она сквозь всхлипы. — Никто. У меня постоянные соперники. Я никогда не достигну того, чего достигла сестра. Она сжала кулаки. — Эта долбаная Аяка. Как она не сдохла? Возвращается. И я ненавижу её всем сердцем. Да хоть она подруга Люмин, мне всё равно. Меня все просто затмевают. Если Аяка вернётся сейчас в киноиндустрию, мне как актрисе просто конец... Она замолчала. В голове всплыло лицо сестры. Если бы тут была Фокалорс... она бы помогла. Аяка была жива. На самом деле. Она просто уехала за границу. Всё подстроил её брат, Аято, ради сестрёнки. Причина была не в расставании с Итэром. Тогда в чём же?.. --- На студии, где проходили репетиции Анемо Бойс, было шумно, как обычно. Венти пришёл первым. Он сидел на диване, перебирая струны акустической гитары, но мысли его были далеко. Сяо приехал с Люмин и Моной. Люмин сразу же ушла в угол с телефоном, Мона осталась стоять у входа, оглядываясь. Кадзуха появился через пять минут, с сумкой через плечо и стаканчиком кофе в руке. Скарамучча вошёл последним. Он оглядел комнату, заметил Мону, стоящую у стены, и кивнул ей. — Ну что, Мона, — сказал он, подходя ближе. — Начнём. Мона выпрямилась. — На чём ты хотела бы играть? — спросил Скарамучча, засовывая руки в карманы. — Я умею играть на бас-гитаре, на гитаре. Если на электрогитаре — это к Сяо или Венти. На синтезаторе — к Кадзухе. Мона смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Ну... думаю, на обычной гитаре было бы легче, чем на бас-гитаре, — сказала она. — Так что давай на обычной. Скарамучча кивнул и вышел из комнаты. Вернулся он через минуту с гитарой в руках. Корпус был тёмно-вишнёвого цвета, покрытый лаком, который блестел под светом ламп. Струны тускло поблёскивали. — Вот так надо её держать, — сказал Скарамучча, показывая, как положить инструмент на колено. — По идее, это многие знают. Мона взяла гитару. Она была тяжёлой, непривычной. Пальцы скользнули по струнам, издав тихий, нестройный звук. — Надо начать с малых аккордов, — продолжил Скарамучча, стоя рядом. — Ты вообще их знаешь? Мона покачала головой. — А, нет. В общем, слушай сюда внимательно. Сейчас ты должна понять, как устроена гитара. И надо её будет настроить, потому что она давно расстроена. Так что это дело поручается тебе под моим руководством. Мона смотрела на гриф, на колки, на струны. Как настраивать? Она видела в интернете — надо повертеть колки. — А можно это делать приложением? — спросила она. — Да, конечно, — Скарамучча пожал плечами. — Я настраивал сам. Но в любом случае ты сама не настроишь, так что используй приложение. Мона достала телефон, нашла приложение-тюнер. Приложила телефон к голове гитары, дёрнула первую струну. Тюнер показал, что струна занижена. Она начала медленно поворачивать колок, прислушиваясь к звуку. Скарамучча стоял рядом, иногда подсказывал: — Чуть выше. Ещё. Стоп, перекрутила. Обратно. Мона крутила колки, стараясь не переборщить. Струны то повышались, то понижались, пока наконец не зазвучали ровно. Венти наблюдал за этим с дивана, отложив свою гитару. Его взгляд был живым, заинтересованным. Кадзуха тоже смотрел, отпивая кофе маленькими глотками. Итэр зашёл в комнату и, увидев происходящее, замер в дверях, прислонившись к косяку. Скарамучча взял гитару у Моны, проверил настройку, чуть подкрутил один колок, и вернул обратно. — Теперь слушай, — сказал он. — Это аккорд Am. Его пальцы легли на струны. Прозвучал чистый, глубокий аккорд. — Теперь ты. Мона повторила. Пальцы скользнули не туда, струны зажужжали. — Не так. Смотри. Скарамучча встал за её спиной, протянул руки и аккуратно поставил её пальцы на правильные лады. — Чувствуешь? Мона кивнула. Она чувствовала тепло его рук, лёгкое давление пальцев,