Часть 13

Венти вышел из дверей студии быстрым шагом, почти бегом. Сумка через плечо подпрыгивала в такт движению, наушник выпал из уха, но он даже не заметил. Он свернул за угол, в узкий переулок, где у обочины уже ждал знакомый серебристый автомобиль. Далия сидел за рулём, опустив стекло. Его розовые волосы чуть шевелились от вечернего ветра, а в глазах — небесно-голубых, спокойных — отражались огни фонарей. Он не смотрел в телефон, не слушал музыку — просто ждал. Венти открыл дверь и скользнул на пассажирское сиденье. Привычным движением потянулся за ремнём безопасности, щёлкнул замком. — Привет, — сказал он, поворачиваясь к Далии. Губы сами собой растянулись в улыбку. — Не думал, что ты всё-таки согласишься со мной погулять. Далия завёл двигатель. Мотор мягко заурчал, приборная панель засветилась холодным синим светом. — Ну, — он бросил быстрый взгляд на зеркало заднего вида, потом на Венти, — у меня всё равно работа пока что вроде не намечается. Да и скучно мне. Он вывернул руль, и машина плавно отъехала от обочины. Они договорились с Далией пойти вместе погулять. Странно, но за всё время, что они жили под одной крышей, они так и не поговорили по-настоящему. Да, пересекались часто. Да, смотрели несколько фильмов вместе, обсуждали их за чаем. Да, обменивались фразами о том, как прошёл день. Но говорить по-настоящему — о важном, о том, что болит, о том, что прячешь — они не говорили. Венти знал про дневник Далии. Знал, что тот пишет о нём, собирает информацию, пытается помочь. Но Венти не рассказывал, что знает. Не хотел выяснять отношения. Не хотел рисковать. Далия был комфортным человеком. Единственным местом, куда можно было уйти, если станет совсем плохо. Ну, ещё студия. Но там — работа, там — маска айдола. А здесь, в этой квартире, в этой машине — можно было выдохнуть. Машина ехала по вечерним улицам, сворачивая то влево, то вправо. Фонари проплывали за окном, оставляя на лице Венти светлые полосы, которые тут же исчезали в темноте. — У вас там намечается концерт, да? — спросил Далия, не глядя на него. Венти усмехнулся. — Люмин уже успела опубликовать это? — Ну да, успела, — Далия чуть пожал плечами, переключая передачу на светофоре. — Не то чтобы я слежу за тем, что происходит в интернете у музыкальных групп, но иногда слышу что-то. Венти посмотрел в окно. Улица, по которой они ехали, вела к набережной. — Кстати, — сказал он, — а на набережной сейчас, наверное, мало людей. — Ну, вообще вечером много собирается, потому что хочется пофоткать, — ответил Далия. — Но сегодня не должно быть так людно. У всех работа. Венти задумался. Потёр пальцами подбородок. — Ну, учитывая, что сейчас нормальное лето настало, — протянул он, — думаю, там всё равно может быть много народу. — Он полез в сумку, нащупал маску. — Лучше возьму на всякий случай с собой. Он вытащил чёрную тканевую маску, повертел в пальцах, положил на колени. — Кстати, — голос Далии стал чуть тише, будто он собирался задать вопрос, который давно откладывал, — а ты не знаешь, была ли у тебя сестра? Венти замер. Пальцы, только что крутившие маску, замерли неподвижно. Он перевёл взгляд на Далию, потом снова на окно. — Ну... — начал он медленно, — я насчёт этого не знаю. У мамы раньше был муж. Возможно, и дочь от первого брака. Она мне не рассказывала. Говорила, что пыталась оборвать связь с тем прошлым. Он помолчал. Воспоминания нахлынули — не ярко, не больно, а как-то глухо, издалека. Девять лет назад мать рассказала ему о своём прошлом. О муже. О том, какой он был. Но подробностей — имени, лица, чего-то ещё — она не рассказывала. И про сестру не говорила ничего. Далия кивнул, принимая ответ. — Понятно, — сказал он. — Почти приехали. Венти обернулся к нему. — А у тебя были брат и сестра? Или что-то в этом духе? Друзья детства там? Далия закусил губу. На секунду его лицо стало задумчивым, почти грустным. Нет, у него не было братьев или сестёр. Но когда-то, давно, он хотел бы себе сестру. Впрочем, ему и так хватало Барбары и Розарии. — Не было, — ответил он. — Ни братьев, ни сестёр. Были только друзья детства. Одну ты знаешь — это Барбара. А вторая — та девушка на фото, про которую я тебе рассказывал. Розария. Он сделал паузу, выруливая на парковку. — Она сейчас уехала из города. Мы давно, конечно, с ней не общались, ну так, перекидывались парой фраз. Венти нахмурился. Имя Розария что-то напомнило. А, точно. Есть такая сценаристка и по совместительству модель. — Ну, я знаю только одну Розарию, — сказал он. — Модель. Стоп. Он резко повернулся к Далии. — Она была похожа на ту девушку с фото. Получается, это она и есть? Та самая модель и сценаристка? Далия припарковался, заглушил двигатель и только потом ответил: — А, да. Она и есть та самая. Венти присвистнул. — Тебя прям окружают знаменитости. Далия усмехнулся, отстёгивая ремень. — Не они меня, а я их, скорее. Он открыл дверь, вышел из машины. Венти последовал за ним, захлопнув дверцу. — Мы приехали, — сказал Далия, оглядываясь. — Можем выходить. Он кивнул в сторону набережной. — Ну, как и ожидалось, мало людей. Они вместе пошли ко входу. Ларьки уже работали вовсю — пахло сладкой ватой, жареными сосисками в тесте, кофе. Люди, которых было немного, ходили туда-сюда, фоткались на фоне реки, смеялись. Венти натянул маску — на всякий случай, чтобы не спалиться. — Мне такая тупая идея пришла в голову, — сказал он, шагая рядом с Далией. — Новой ученице Скарамуччи... сделать айдол-группу. Думаю, она бы тоже была не против. Хотя кто его знает. Далия шёл рядом, засунув руки в карманы брюк. — Интересно, конечно, было бы посмотреть на новую айдол-группу, которая будет начинаться под начальством вас, — заметил он. — Ага... — протянул Венти. — Будешь мороженое? Или что-то в этом роде? — спросил Далия, проходя мимо ларька с холодильниками. — У меня маска, — напомнил Венти, показывая на лицо. — Ну, зайдём туда, где не будет видно твоё лицо, — пожал плечами Далия. — Ну ладно... Купив мороженое — Венти взял пломбир в вафельном стаканчике, Далия — фруктовый лёд, — они пошли дальше. Свернули с основной аллеи, углубились в тенистую часть набережной, где росли старые деревья. Здесь уже совсем не было людей. Только где-то далеко, у входа, бегали маленькие дети, и их звонкие голоса доносились приглушённо, словно через вату. Венти наконец снял маску. Отвернулся в сторону Далии, надкусил мороженое. Холод обжёг нёбо, но он не поморщился. — Знаешь... — начал он, глядя куда-то вдаль, на тёмную воду реки. — Ты мне напоминаешь брата моего. — Брата? — переспросил Далия, чуть наклонив голову. — Да, — Венти говорил тихо, почти шёпотом, но в тишине вечерней набережной каждое слово было слышно отчётливо. — У меня был брат. Барт. Я с ним вместе мечтал попасть на сцену. Но попал только один я... Далия вопросительно посмотрел на него. В глазах Венти не было той привычной яркости, той искры, которая всегда горела в них на сцене, при фанатах, даже просто так. Сейчас они были пустыми. Тёмными. Как вода в реке. — Барт умер девять лет назад, — продолжил Венти. — Мне было семь-восемь. Он мечтал попасть на сцену... Где много фанатов. Он замолчал. Воспоминания нахлынули рекой — тёплой, мутной, тягучей. --- На перилах балкона сидел маленький Венти. Ноги болтались в воздухе, пальцы вцепились в металлические прутья. Напротив, на другом конце балкона, стоял его брат. Барт был похож на Венти — те же темные волосы, те же черты лица. Только у Венти не было передних прядей, а у Барта они были — длинные, почти до глаз, закрывающие лоб. Барт стоял спиной к брату, улыбался, глядя на вечернее небо. Золотисто-розовый закат окрашивал его волосы в тёплые оттенки. — Венти, а знаешь... — сказал Барт, не оборачиваясь. — Я хочу попасть на сцену. Туда, где были Fire Women. Маленький Венти нахмурился. — Тебе делать нечего, Барт? — спросил он спокойно, без злости, скорее с недоумением. Барт обернулся. В его глазах — синих, как у отца — горел какой-то странный, недетский огонь. — Ну знаешь... — он сделал шаг вперёд, — я знаю, что такое счастье. А ты этого не познал, видимо. — Он замолчал, потом добавил: — Давай пообещаем друг другу. Если что-то случится с кем-то из нас... мы всё равно попадём на сцену Селин Квей. Венти посмотрел на брата. В голове не укладывалось. — В смысле «что-то случится»? — спросил он. Барт пожал плечами. — Да просто... — он замолчал, потом махнул рукой. — Давай? Венти закатил глаза, вздохнул по-взрослому и кивнул. — Ладно. Тогда он ещё не знал. Не знал, что через несколько месяцев произойдёт ужасное. --- Была поздняя ночь. Мама Венти, Асторот, сидела на кухне, вцепившись в телефон. Она уже несколько раз звонила отцу — Декарабиану. Он давно должен был вернуться. С Бартом. Но не возвращался. — Декарабиан, алло? — голос Асторот дрожал. — Ты где? Где Барт? Почему не отвечаете? На том конце провода молчали долго. Слишком долго. — Барт... — голос Декарабиана был глухим, каким-то чужим. — Его не стало. Трубка повисла. Асторот замерла. Потом медленно опустилась по стене на пол. Сначала — шок. Потом слёзы накатили лавиной, и она зарыдала, закрывая лицо руками. В квартире был ещё один сын. Венти. Он вышел из своей комнаты, босиком, в пижаме. Подошёл к матери, тронул за плечо. — Мама? — голос его был тихим, испуганным. — Что случилось? Где папа и брат? Асторот подняла на него мокрое лицо. Глаза красные, опухшие. — Венти... — прошептала она. — Барта больше нет. Венти застыл. Мир замер. Секунда. Другая. Третья. Потом перед глазами поплыли образы. Барт, стоящий на балконе. Барт, улыбающийся закату. Барт, протягивающий руку. Тот дурацкий уговор. «Попадём на сцену Селин Квей». Венти ничего не сказал. Просто развернулся и ушёл в свою комнату. Закрыл дверь. Сел на кровать, обхватил колени руками. Он решил исполнить тот уговор. Даже если он был сделан просто в шутку. Даже если Барт уже никогда не узнает. Венти отрастил передние пряди. Потом покрасил их в бирюзовый. Стал больше заниматься гитарой — мама иногда помогала, хотя сама едва держалась на ногах. Про смерть Барта не говорили. Ни мама, ни отец, никто. Причины Венти так и не узнал. --- — Ну вот так... — сказал Венти, возвращаясь в настоящее. Мороженое в его руке почти растаяло, стекало по пальцам, но он не замечал. Смотрел куда-то вдаль, на тёмную воду. Далия молчал несколько секунд. Потом сказал тихо: — Соболезную. Венти пожал плечами. — Если бы не смерть Барта... — Далия сделал паузу, подбирая слова. — Ты бы не стал айдолом? Венти пожал плечами. Неопределённо. Устало. — Не знаю... Они стояли в тишине. Ветер шевелил листву деревьев, где-то вдалеке смеялись дети. Далия не торопил. Не задавал лишних вопросов. Просто стоял рядом. --- Мона сидела за столиком у окна, разложив перед собой карты Таро. Те самые — в тяжёлой коробке, которую ей дала та странная женщина на мосту. Коробка была открыта, колода лежала рядом, карты были разложены в три ряда. Люмин сидела напротив, подперев голову рукой. На столе — две чашки остывшего кофе, пустая вазочка из-под пирожных. У каждой в руке — телефон. На экране Моны — лента новостей. На экране Люмин — входящий вызов от Итэра. — Я... в ахуе, — сказала Люмин, глядя на экран телефона. Новость взорвала интернет час назад. Пост появился во всех соцсетях одновременно, будто кто-то нажал кнопку и запустил волну. «Аяка Камисато вернулась в интернет! Шокирующие новости — популярная актриса оказалась жива!» Комментарии летели со скоростью света. Кто-то плакал от счастья. Кто-то требовал объяснений. Кто-то писал, что это пиар-ход. Кто-то просто не верил. — Я тоже, — Мона отложила телефон. — Она подстроила свою смерть? Люмин закусила губу. Потом её телефон завибрировал. На экране высветилось: «Итэр». — А вот и он... — пробормотала Люмин, принимая вызов. — Алло, даух? Голос Итэра был хриплым, чуть сбивчивым. — Ты слышала новости? — спросил он. — Я в ахуе... Люмин вздохнула. — Да, слышала. — Год я думал, что она умерла, — голос Итэра дрогнул. — А оказалось, что нет... Люмин сжала телефон сильнее. — Мне приехать? — Не надо. Спасибо. Короткие гудки. Люмин убрала телефон на стол. — В общем, — Мона взяла в руки колоду, начала медленно перетасовывать карты. Карты скользили, переворачивались, сверкали золотым тиснением. — Эти карты мне дала женщина по имени Нефер. У неё зелёные волосы были, короткие. Обычная, в общем. Одета в... ну, как обычно люди одеваются. — Она замолчала, подбирая слова. — Она сказала, что выше людей. И что на самом деле можно остановить время. Заглянуть в будущее. Предотвратить плохие вещи. Люмин подняла бровь. — И ты ей поверила? Мона покачала головой, продолжая тасовать карты. — Я не тупая, — сказала она. — Но можно, конечно, попробовать погадать. Не думаю, что они скажут что-то годное, но... — Слушай, — перебила Люмин, подаваясь вперёд. — Давай погадаем на Аяку. Мона хмыкнула. — Ну, окей. А на что? — На будущее. Ближайшее. Мона собрала колоду в одну стопку, постучала картами о стол, выравнивая края. Потом начала раскладывать. Первая карта — Маг. Вторая — Колесница. Третья — Мир. Четвёртая — Звезда. Люмин смотрела на изображения, не понимая. — И что это значит? — спросила она. Мона пододвинула карты ближе. — Так, — начала она, вглядываясь в каждую. — Маг — это начало пути. Она берёт инициативу в свои руки, осознаёт свои сильные стороны и решает действовать. Это момент, когда идея превращается в план. — Она перевела взгляд на вторую карту. — Колесница — активное движение. После старта её ждёт период интенсивного развития. Возможны препятствия, но она сумеет их преодолеть и сохранить контроль над ситуацией. Динамика, поездки, переговоры, конкуренция — всё это часть процесса. — Мона взяла третью карту. — Мир — достижение цели. Она завершит большой цикл, получит заслуженное признание. — И последняя. — Звезда — духовное наполнение успеха. Победа не будет пустой. Она принесёт вдохновение, веру в себя и новые творческие перспективы. Возможно, она найдёт призвание или поймёт, куда двигаться дальше. Люмин моргнула. — Эээ... — В общем, — Мона пожала плечами, — это всё связано с карьерой. — Прям всё? — удивилась Люмин. — Ну, частично. Люмин задумалась. — А давай на Фурину? Мона хмыкнула. Собрала карты, перетасовала снова, разложила. Пять карт легли на стол ровными рядами. — Луна, — начала Мона, касаясь пальцем первой карты. — Колесница. Влюблённые. Восьмёрка Пентаклей. Повешенный. Она замолчала, вчитываясь в значения. — Луна — скрытые враги, сплетни, неискренность, зависть под маской дружелюбия. Колесница — движение к цели, карьерный прогресс, преодоление препятствий. Влюблённые — судьбоносная встреча, необходимость сделать выбор между любовью и карьерой. Восьмёрка Пентаклей — усердный труд, профессиональное развитие, страх потерять достигнутое. Повешенный — пауза, переосмысление, ощущение застоя, необходимость взглянуть на ситуацию иначе. Люмин смотрела на карты, потом на Мону. — Зависть, — сказала она медленно. — И снова карьера. И любовь. Ого. Она помолчала, потом спросила: — А давай... на Венти? Мона взяла карты в руки. Перетасовала. Разложила. — Луна, — начала она, и голос её стал тише. — Дьявол. Влюблённые. Колесница. Пятёрка Мечей. Она подняла глаза на Люмин. — Луна — иллюзии, обман, скрытые мотивы, маска дружелюбия, неискренность окружающих. — Её палец скользнул дальше. — Дьявол — ненависть, зависимость, токсичные связи, жажда мести, тёмные намерения за фасадом. Влюблённые — любовь, выбор между путями, необходимость принять решение, гармония чувств. Колесница — движение к цели, карьерный прогресс, преодоление препятствий, контроль над ситуацией. — Мона замерла на последней карте. — Пятёрка Мечей — поражение, потеря из-за мести, подлость, последствия разрушительных действий. Люмин закусила губу. Пальцы её сжались в кулак. — Ты много знаешь о картах, — сказала она тихо. — Но вот месть и потеря... Она выдохнула, откидываясь на спинку стула. — Хорошо, что это просто карты. Мона не ответила. Она смотрела на разложенные карты, и в голове у неё крутились слова, которые сказала та женщина на мосту: «Если тебе надо, приходи сюда. Здесь ты меня всегда найдёшь». Кто она? Откуда взялась? Зачем дала эти карты? Ответов не было. Только карты — тяжёлые, тёплые — лежали на столе, и их золотые символы тускло блестели в свете вечернего кафе. ---