Часть 5

Комендант замка первым перешагнул порог. За ним шел Боэльдье, держа в одной руке свечу, в другой — «Сент-Этьен». Кабинет был ощутимо меньше и хуже натоплен; их дыхание почти что превращалось в облачко, как сигаретный дым. — Достаньте ваш официальный бланк. И без шуток. Фон Рауффенштайн медленно открыл верхний ящик письменного стола. Боэльдье напрягся: бывший немецкий ас не уступал ему в реакции и был опасен с любым оружием. В ящике, впрочем, не оказалось ничего кроме пачки бланков и нескольких карандашей. — Отлично. Теперь садитесь и пишите. Рыжеватая бровь немца слегка вздернулась. — Что вы хотите? — спросил он в лоб. Голос подводил его, казавшись тенью привычной, резкой офицерской манеры говорить. — Что ж. Сейчас вы сядете за стол и напишете для меня бумагу. В ней будет сказано, что вы отказываетесь от высшей меры наказания в случае побега заключенных. Говоря проще, если таковой побег случится, вы никого не будете расстреливать. Фон Рауффенштайн заметно вздрогнул. — Подписав бумагу, — продолжил Боэльдье, — вы отнесете ее начальнику охраны. Я должен убедиться, что тот ее прочел. После этого вы возвращаетесь к себе. Берете шприц и сладко засыпаете до самого утра. Вы все усвоили? Комендант медленно качнулся на каблуках сапог. — А если я откажусь? — Я прострелю вам шею. Фон Рауффенштайн отшатнулся от него, вцепившись в ворот. Лоб сверкнул потом, зрачки расширились. Кажется, он не мог дышать. Ругнувшись, Боэльдье схватил его плечо. — Придите в себя! Вы не барышня! — грянул он, тряхнув коменданта. Бесполезно. Человек перед ним буквально впадал в ступор, как контуженные при Сомме. — Я был о вас лучшего мнения, — отрезал Боэльдье. — Ну, не тяните! Дуло револьвера почти уперлось в глотку. Чудовищным усилием взяв себя в руки, фон Рауффенштайн шагнул к столу. — Вот так. Садитесь. Выполнено. — И пишите. Только разборчиво. Уж постарайтесь.