Часть 6

Прошли минуты, и еще минуты. Боэльдье присел на край стола, помахивая револьвером. Комендант был занят бумагой; и без того нездоровые пальцы подрагивали, как в нервном приступе. Он выводил букву за буквой, отчаянно стараясь не поставить лишнее пятно. — Вы скоро? — утомленно бросил капитан. Слегка кивнув, фон Рауффенштайн вывел свою фамилию. Резкая подпись завершила дело. — Дайте сюда. Схватив бумагу, Боэльдье дважды прошелся по ней, вчитываясь в каждое слово. Он не владел немецким в совершенстве, но не нашел ничего сомнительного. Приказ был ясен и понятен, изложен в четком прусском духе. — Прекрасно. Поднимайтесь, — скомандовал Боэльдье. Комендант взялся за край стола, но не смог ничего сделать. Бледное лицо нехорошо подернулось. — Не тяните! — почти рявкнул капитан. — Дайте мне минуту, — чуть слышно произнес немец. — У нас нет времени. Вставайте. — Я не могу... Крепко ругнувшись, Боэльдье обогнул стол и протянул ему руку. — Держитесь за меня. Фон Рауффенштайн окинул его взглядом. Даже при тусклом свете в нем было нечто, что заставило капитана плотно сцепить зубы. В пальцы легла разгоряченная ладонь, и комендант, наконец, поднялся на ноги. — Ваша шинель, — Боэльдье кивнул на дверь. — Возьмите и набросьте на плечи. Вы должны выглядеть больным. С последним проблем не ожидалось. Лоб коменданта сверкал обильным потом. — Идите же, — Боэльдье толкнул его дулом в поясницу. Немец снова дернулся — машинально, не успев себя сдержать. Шинель с майорскими погонами лежала на взбитых простынях. В петлице алела лента от Железного Креста. Остальные награды, полученные им за войну, красовались на его коже. — Так вас устроит? — негромко спросил комендант. — Вполне, — капитан оглядел шинель, косо повисшую на его плечах. — Вы позволите?.. — Ну что еще? Фон Рауффенштайн снова взглянул ему в глаза. Боэльдье ответил жесткой ухмылкой. — Свечу, — попросил немец. — Держите. И без шуток, — Боэльдье красноречиво взмахнул револьвером. Фон Рауффенштайн направился к окну. Капитан напрягся, помня, что во внутреннем дворе всегда стоит наряд. Впрочем, кто будет задирать голову и искать в окне башни тусклый огонек? Догадка осенила его лишь тогда, когда комендант взял стакан с водой. — Сентиментально, — бросил Боэльдье. Пропустив его выпад, немец с трудом оперся коленом о деревянную скамью. На подоконнике стоял горшок с геранью. Единственный цветок смотрел в окно, запорошенное снегом. Прощупав землю, фон Рауффенштайн вылил немного воды — задержал руку — и опрокинул весь стакан.