Gimme! Gimme! Gimme!

      Луи Барбьери был вхож в любую компанию. Долгие годы он работал наемником, и за прошедшие годы все его зложелатели погибли по разным причинам. Он был знаком со многими людьми, и многие ему были обязаны. Луи провел Фуго в ресторан, провел через кухню, вдоль коридора и вывел в клубную комнату с несколькими столиками и длинной прямоугольной сценой. На первый взгляд могло показаться, что здесь проходят показы модных коллекций. — Девчонкам не нравится, когда им в рот суют всякие вещи, начальник, — в шутку сказал Луи.       Миста наклонился к Фуго, чтобы прошептать ему на ухо: — Я думал, стриптизерши всегда ходят раздетыми.       Если быть честным, Фуго думал так же. Девушки репетировали танец на сцене, пока уборщик протирал пол, опускал стулья и смахивал пыль со столиков. Девушки репетировали в лосинах или в широких спортивных штанах. Их волосы были убраны в растрепанные шишечки, будто бы такой была мода среди девушек. Эта сцена напомнила Фуго дни работы в ресторане, и уже во второй раз за день его уколола ностальгия.       Луи предложил сесть за столик и подождать, когда он приведет нужного человека. Миста развалился на стуле, его стенды вывалились на стол, выпрашивая обед. — Зачем они репетируют? — Миста указал на сцену. Он достал из кармана маленькую плитку и разломил ее на большие куски. — У них одна задача — крутить жопой на шесте. Был бы я женщиной, то этим бы и зарабатывал. Легкие деньги! Еще нашел бы себе богатого старика, который помирает на ходу, — Миста уставился вперед, будто проживал фантазию. — У тебя появилась девушка? — Нет, — коротко ответил Фуго. — Присмотрись к этим, — Миста показал пальцем на сцену.       Фуго скривился. — Я младше их лет на десять. Я им совсем не интересен. — А Шейла? — осторожно спросил Миста. — Что Шейла? — переспросил Фуго, поворачивая на него голову.       Их разговор прервала высокая девушка. Она встала напротив их столика, упираясь кулаком в бок, выставив бедро вперед, как модели на обложках. Возможно, она выступала в роли индианки: девушка носила лифчик из эко-кожи, с чашечек спускались ленты, завязанные узлами по всей длине, и падали на узкие джинсы с низкой посадкой. Сапоги, как у ковбоев из вестернов, имели открытый носок. Волосы девушки были заплетены в небрежные косы. — Это вам интересно, чем занимается Витторио? — прямо спросила девушка.       Она убрала руки на грудь и, нахмурившись, опустила взгляд на стол, где копошились стенды Мисты. — Ты смотрела «Бар «Гадкий койот»? — присвистнул Гвидо. — Ты будто вышла из этого фильма. Тоже танцуешь на стойке и поливаешь пивом гостей?       Девушка молча смотрела на него. — Трентиньяна зовут Витторио? — аккуратно уточнил Фуго. — А ты его не знаешь? — девушка скосила губы набок. — Нет, я лично с ним не знаком, — осторожно начал Паннакота. Он подбирал слова, боясь сказать что-либо резкое или выразиться так, из-за чего девушка уйдет, а после вообще доложит своему боссу, что о нем интересовались. — У нас общий друг. Меня зовут Паннакота Фуго. — Я — Миста.       Девушка медленно села за стол, изящно убирая ногу на ногу. Левую руку она положила на спинку стула и изогнулась так, что Фуго не мог сдержаться и проследил взглядом по изгибу от ее плеча, по талии и до бедра. — Миста — это фамилия или погоняло? — спросила девушка. — Можешь меня звать сеньор Миста. — Мы тебя не отвлекаем? — Фуго начал выходить из себя. — Нет. Я помню свою партию, — девушка толкнулась бедрами, будто бы скакала на жеребце. У Фуго выпрыгнуло сердце. — Меня зовут Роза Лазар. Это настоящее имя, не псевдоним. Имя стенда — Queen of the Highway.       Стенды Мисты что-то неразборчиво запищали, перебивая друг друга. — В вашем баре подается Пина Колада? — спросил Миста, после того, как выслушал каждого Пистолс.       Девушка сморщила нос. — Фу! Она противная, кисло-ванильная… — Я не для тебя вообще-то заказываю, — нахмурился Миста. — А твой общий с Трентиньяном друг случайно не Сержио Варда? — девушка резко повернулась к Фуго. — В 80-х они открыли сеть кафешек вдоль набережной, с двух сторон. Бывал там? Можешь не вспоминать название — оно меняется почти каждый год. — Да, я там был, — вспомнил Миста. — Они сотрудничают почти 20 лет? Охренеть, почти с моего рождения. Ну, так у вас подают Пина Коладу?       В тот момент, когда Миста поднялся с места, Фуго повернулся к бару. От кофемашины шел белесый пар. Над столешницей висели бокалы, и бармены, перекрикиваясь, делали учет. Девушки на сцене сгруппировались, видимо, обсуждали предстоящую смену. Луи указал сесть на дальний столик, куда не падал свет желтой лампы. И столик, и стулья, и Фуго с Мистой скрылись в острой тени. — Сеньор Миста, прошу Вас остаться на месте, — Роза мягко, но крепко держала его за запястье. — Мой стенд делает предметы прозрачными… — Невидимыми? — уточнил Миста. — Прозрачными! — с напором исправила его Роза. — Это разные вещи. Если ты выйдешь за радиус моего стенда, то… — Хочешь сказать, я сейчас прозрачный? — Миста осмотрел Фуго. — Панна, меня видно? — Да, я тебя вижу. — Мой стенд так работает! — девушка стукнула коленом под столиком. — А что твой стенд делает? Визжит и копошится, как мухи? — она повернулась к Фуго. — Он и Варда — близки, как родственники. Это все, что я знаю. Знаешь, девчонки всякое рассказывают: что Варда отдал ему наркобизнес, что они поменялись делами, что они любовники, что они крадут девушек на улицах — много всякого слышала.       Администратор щелкал выключателем, настраивая освещение. — Витторио — жалкий, мерзкий мужик, — продолжала Роза. — Девки, которые стоят на улицах, зарабатывают на дозу. Сначала он их подсаживает, а потом заставляет работать на себя. Я знакома с теми, кто отрабатывает долги отцов и старших братьев. Жирный лицемер, — Роза шипела, в ее взгляде бурлил гнев. — У самого-то дочка. Для нее он даже зарегестрировал торговую марку.       Роза достала из заднего кармана маленький блокнот на спирали и бросила его перед Фуго. — Знаешь же бутик Trent? — она обратилась к Мисте.       Блокнот был разлинован в бледно-синие квадратики. Никогда раньше Фуго не видел настолько аккуратной документации. В левом верхнем углу стояла дата, ниже — фамилии, как Фуго понял, продавцов, а с правой стороны — сумма. Были списки танцовщиц, проституток, распространителей, были представлены списки расходов. — Он отмывает деньги через бутик дочери. Нанял людей, которые сделали ей личный бренд одежды и отшивают сумки, — рассказывала Роза. — Знаешь, там аксессуары дешевые, все из пластика или кожзама, и запах у них химический. А одежда вообще по швах расходится и сшита как попало. В цехах работают цыганские дети, а потом продают на улице героин. — Тебе не страшно? — тихо спросил Фуго, поднимая на нее взгляд. — Это… серьезный компромат. И касса составлена так грамотно, настоящий шедевр! Ты до этого работала в бухгалтерии?       Девушка скосила надутые губы. — Нет. Просто девчонки обращаются за помощью. Они же не считают долг, а Трентиньян их наебывает. «Может, ей все равно на себя», — рассуждал Фуго. Он опустил взгляд на блокнот. Строгость, которая прослеживалась в записях, совсем не сходилась с ее показным равнодушием. — «Может быть, она знает, что ей ничего не будет. Она вообще может оказаться администрацией своей семьи. А может, она хочет, чтобы ее убили». — В Passionе есть вакантное место бухгалтера, — предложил он.       Роза Лазар, плавно качая бедрами, поднялась со стула. Ее живот был на уровне глаз Фуго, и тот, охваченный моментом, не мог отвести взгляд от выступающих бедренных косточек, мягкой ложбинки, округлого животика, который так захватывающе спускался к лобковой кости. Натянутая кожа казалась атласной. Тугой пояс джинсов обтягивал хрупкую поясницу. Фуго раньше не замечал, как очаровательно выпирают женские животики. — Мне нужно готовиться, — Роза забрала блокнот. — По будним дням Витторио выходит из дома в пять утра. Он идет пешком два квартала и забирает у своих девок выручку, — девушка строго смотрела в глаза Фуго. — И еще: зайди в бистро «Уэст», спроси Шнайдер. Адрес есть в туристической брошюре.       Когда она отошла от столика, ее фигура словно растворялась в тени, но редкие лучи прожекторов со сцены подсвечивали ее силуэт. Казалось, словно зрительный зал плыл. Миста тер губы большим пальцем, темным взглядом провожал прозрачную фигуру. — Черт, вот это девчонка, — он цокнул языком. — Видел, какая талия? Как у нее все там устроено… Взяться бы за ее жопу. Не обижайся, но я забил на нее очередь.       Зал был готов к открытию, и, как предполагал Фуго, клуб посещало ограниченное количество гостей. — Тяжелый выдался денек, — вздохнул Миста. — Отдохнуть бы, а?       Фуго посмотрел на него, потом на бар и на сцену. — Да, — он тонко улыбнулся. — Сегодня мы хорошо поработали. — И время уже… Почти восемь вечера, — Миста посмотрел на наручные часы. — Наш рабочий день закончился час назад. — Я никогда раньше не был стрип-клубе, — прошептал Фуго, наклоняясь вперед. — Почему же? Был. Со мной и Бруно.       Это было заданием. Они зашли в клуб, Бруно крикнул, чтобы все расходились, застегнул рот цели, высокому блондину, и Миста отстрелил мужчине руку. Фуго помнил, как разлетелись пальцы, и визг девушек со сцены. — Как мне, ну… — Фуго чувствовал, как накаляются щеки. — Мне можно их трогать?       Он прикрыл рот ладонью, пряча смешок. Миста, как отражение, повторял за ним. Напоминало, как они договаривались подсесть к девушкам за столик в ресторане, но всегда в последний момент находили причину оставаться на местах. Бруно советовал угостить девушек бутылкой вина и даже искал в винной карте самую дорогую марку. Миста всегда останавливал его, говоря, что ему нравится процесс, а конечная цель его не интересует. — Они сами будут тебя трогать, если ты покажешь им наличку.       В чем-то Миста был прав. Девушки правда хотели сесть им на колени, но Фуго был слишком смущен, а Гвидо засовывал банкноты в лифчики, хохоча. Он выпил. Музыка била по ушам, и Фуго наклонился к девушке, чтобы расслышать ее. — У тебя есть машина? — девушка надувала губы. — Личной — нет. Но я умею водить. — Понятно. Кем ты работаешь? — Секретарем, — уклончиво ответил Фуго. — Хм… Типа приносишь кофе и отвечаешь на звонки?       Вообще это Джорно должен носить ему кофе, если сравнивать их опыт в мафии. — Типа того, да, — кивнул Паннакота. — Прикольно. Весь день можно сидеть, ничего не делать. Классная работа. Много зарабатываешь? — Тебе нравится прогрессив-рок?       Девушка задумалась. — Не знаю. Много платят секретарю?       Фуго вздохнул. Ему что-то уже расхотелось оставаться в клубе.       Миста обнимал девушку, которая хохотала на его коленях. Когда она откидывалась назад, ее грудь качалась, как два надутых мяча. Миста рассказывал идиотскую историю, наполовину выдуманную, он снял шапку, и его короткие черные волосы небрежно торчали. Он мял пальцами круглое бедро, и девушка поправляла его руку, а Миста хватал ее с новой силой. — Он самый крутой в нашей компании, — Гвидо указывал на Фуго. — Видишь его шрам? — Ага. Ты… Ты лицо со шрамом! — рассмеялась девушка. — Да, он опасный тип.       Фуго не сдержал смех. — Прекрати рассказывать всякие истории про меня, — попросил он. — Ох, детка, — Миста щипал девушку за бедро, — С ним лучше не связываться, если боишься сильных мужчин. Он только выглядит хорошеньким. Этот шрам у него не от пустого места. — Эти часы брендовые? — не унималась вторая девушка.       Фуго дал ей крупную купюру и предложил купить чего-нибудь. Больше она не приходила к нему. Паннакота думал о том, сколько выручки дает подпольный стрип-клуб. Напитки явно разбавляют водой и спиртом, здесь даже закусок не подают, и, наверняка, возле туалетов продают наркотики. Фуго считал в уме заработок клуба за ночь.       Он вспомнил слова Лазар о сети кафе. Да, он определенно бывал в одном из них, когда в банде был только он и Бруно, когда они отдыхали после мелких поручений. Бруно спрашивал, не сходить ли им в кино вечером, и маленький Паннакота, у которого никогда не было друзей, не мог скрыть своего счастья.       Паннакота скучал по Бруно. Иногда даже больше, чем по Наранче. — Меня называют Sex Pistols, — рассказывал Миста. — Не только потому, что у меня есть пистолет.       В тот день, когда Фуго поцеловал руку Джорно, он решил, что теперь у него точно нет выбора. Полгода он жил в постоянном страхе, ожидая, когда за ним придут. Из мафии нельзя просто уволиться, за прошлое нужно отвечать. Сначала он пошел за Бруно, потому что альтернативы не было, потом он скрывался, когда парни бросили боссу вызов. Он каждый день ожидал человека, который сообщит ему, что его прошлая команда мертва и семья не прощает предательств. Даже если он не участвовал в покушении на босса, он все еще несет ответственность за поступки Буччелати.       Когда ему дали второй шанс, Фуго подумал, что сейчас станет еще сложнее жить по многим причинам. Например, по той, что Джорно стал доном после его убийства и перестроил Passionе по собственным соображениям. Хотя, может, так даже правильнее — создать новое, разрушив старое. Фуго невольно вспоминал, как, после развала Римской империи, расцвело искусство под влиянием христианства, сколько прекрасных архитектурных памятников было воздвигнуто, как изящна и трогательна христианская иконопись. А с другой стороны, Византия также сгнивала изнутри.       На сцене кружилась женщина с плоской талией. Фуго подошел к бару, попросил телефон, набрал номер и ждал ответа, рассматривая округлые ноги танцовщицы. — Алло, — прозвучал в трубке бодрый голос Джорно. — Завтра утром мне нужен автомобиль. Ближе к четырем часам, — сказал Фуго. — И передай Шейле, что она поедет со мной. — Вряд ли она захочет ехать так рано, — ответил Джорно.       Фуго задумался. — Мне будет не сложно уговорить ее, — пообещал Джованна.       Фуго бросил трубку. Он вернулся за столик и достал сигареты. Миста не хотел отпускать девушку, которая уже слезла с его колен и придерживала лифчик, набитый наличными. Миста провожал ее печальным взглядом, пригладил волосы пятерней и со вздохом подпер голову ладонью. Он выглядел поэтично, как романтический герой декадентской эпохи. — Своди Шейлу в кино, — посоветовал он Фуго. — Она хорошенькая, и характером вы сходитесь. Я бы с радостью сходил бы с ней погулять, но, знаешь, как-то не очень, что я ее босс, она — моя подчиненная… Что-то в этом неправильно.       Паннакота по привычке погладил пальцами шрам в уголке губ. Он думал, что бы на это сказал Бруно. Наверное, он бы проигнорировал ситуацию, как делал всегда с тем, что не касалось заданий от капо. Дисциплина в их банде держалась только на уважении к Буччелати — вот что понимал Фуго, оглядываясь назад.