Posers and Camera Phones

      Только приступив к руководящей должности, Фуго осознал, как, возможно, сложно было Бруно распределять обязанности в их банде. Теперь Фуго приходилось учитывать не только характеры работников, но и взаимоотношения в семье — кто подходит к предстоящей работе, кто с ней справится лучше, какая команда уже брала похожие задания, какая атмосфера в банде, нет ли у них врагов. Для Джорно это не было проблемой, он имел врожденный талант считывать характеры людей. Может, он правда отлично справляется с ролью дона.       Однажды Бруно приказал Фуго взять с собой Наранчу и проследить за должником. Они всего лишь должны были сидеть в автомобиле и отмечать, во сколько цель войдет в ресторан и во сколько выйдет.       Оказалось, что Наранча сбил часы на панели, когда на прошлой неделе переключал радио. Они поссорились и пропустили время, когда цель зашла в ресторан. Потом они поссорились из-за того, что Наранча жаловался на скуку, просидели какое-то время в тишине и помирились. Фуго читал анекдоты с последней страницы газеты, а Наранча хохотал, пока у него не разболелась голова. Они болтали о повседневной ерунде и пропустили, во сколько цель покинула ресторан. О своей миссии они вспомнили только после того, как окна ресторана погасли.       Тогда Бруно отчитал их. Он никогда не повышал голос, но говорил строго, холодно и умело подбирал слова. Фуго чувствовал жгучий стыд, его будто опустили в ледяную воду, а потом посадили на угли. Ему хотелось раскаяться, а с другой стороны он злился. Бруно пообещал больше никогда не отправлять их на задания вместе.       Фуго вспоминал этот случай и не мог сдержать улыбки.       Октябрь уходил. Где-то за океаном, если верить американским фильмам, дети готовят костюмы, чтобы вечером выпрашивать у соседей конфеты. Ледяной ветер выл в щелях, особенно зябко становилось утром. Фуго кутался в пиджак. Он не хотел включать в машине печь, чтобы не привлекать внимание. Тянуло в сон.       Шейла залезла на сидение с ногами, топча замшевую обивку подошвой уггов. Она держала в руках сотовый телефон и, закусив губу от напряжения, играла на нем, не отключив звук, и противный электронный звук прорезал тишину каждый раз, когда змея съедала точку на экране. Она так напоминала Наранчу…       Фуго достал пачку сигарет. — Эй, не кури в салоне! — Шейла нахмурилась, оторвавшись от экрана. — Я буду курить там, где хочу. — Ах так! — Шейла выпрямилась. — Тогда я сломаю пачку со всеми твоими сигаретами! — Ты этого не сделаешь. — Сделаю! — Тогда я сломаю тебя.       Было так привычно перепираться из-за ерунды. Фуго все еще думал, стоит ли сближаться с Шейлой, но каждое ее слово отдаляло это желание. — Я не пойду на улицу, там холодно, — твердо сказал Фуго. — Тогда бросай курить, — Шейла надулась и уткнулась в экран телефона. — Тогда бросай курить, — чуть слышно передразнил ее Фуго и толкнул дверь автомобиля.       Ветер поднимал воротник пиджака. Когда он стих, Паннакота зажег сигарету и сделал глубокую затяжку. После того, как его чуть не убил собственный стенд, он перестал бояться за свое здоровье. Наверное, это имел Миста каждый раз, когда говорил о суицидальных наклонностях. К тому же курение правда успокаивало нервы. Или, по крайней мере, так казалось.       Ночная синева еще не ушла с пасмурного неба. Паннакота отошел от автомобиля, приблизился к многоквартирному дому и медленно прошелся до угла. Он уже хотел поворачиваться, как заметил струящийся по тротуару туман. Все в нем было каким-то неправильным и нереальным: туман был плотным, как вата, расходился ровным слоем и не поднимался. Он медленно полз по асфальту, словно пролитая краска «Странно», — подумал Фуго, выдыхая дым. — «Сегодня вроде нет влажности».       Он развернулся к автомобилю, но, сделав пару шагов, остановился. «Туман не может быть в одном месте», — мысль пронзила его, как стрела.       На улице стояла плотная тишина. Так всегда бывает ранним утром, и все же чувствовалось что-то зловещее, что-то потустороннее. Ужасная тишина, как в фильмах ужасов перед громким криком. Фуго не верил в бога, но, сам того не замечая, вспоминал слова молитвы. Он повернулся к туману, чтобы рассмотреть его. Ноги стали слегка дрожать, а мышцы будто сковало, и в горле встал ком, не дающий сделать вздох. Фуго вошел в туман.       Его пронзил ледяной страх. По телу резко прошлась дрожь. Испытываемый ужас можно было сравнить с животным, как у опоссумов или козлов — Фуго не чувствовал ног. — Это стенд! — он хотел крикнуть, но получилось выдавить писк.       В голове хаотично роились мысли. Хотелось убежать, нужно было проверить Шейлу, нужно было увезти ее, и тут же страх за свою жизнь становился сильнее долга, и Фуго замер, как лань под прицелом охотника. Кровь отхлынула от головы, руки похолодели, а сердце выдавало редкие громкие удары в горло. Обожженные ядом связки напряглись, Фуго открыл рот, чтобы закричать. Язык будто опух во рту.       Это было похоже на то, когда разъяренная мать зовет тебя подойти, и ты знаешь, что следующий час проведешь в аду. Это напоминало моменты необъяснимого ужаса, когда возвращаешься домой поздно ночью и слышишь в темноте шаги. Ту детскую панику, когда нужно вернуться в постель, пробежав через коридор, а за спиной и впереди только чернота. Тот страх, оседающий потом на коже, когда Гвидо Миста целится тебе в лоб, спрашивая, чем ты занимался последние полгода.       Фуго показалось, что он увидел в плотном белом тумане фигуру. Он вздрогнул всем телом и сдавленно вскрикнул. Ноги сразу стали ватными, они будто перестали удерживать вес тела или превратились в топленый пластилин. Фуго сделал шаг назад и осел на тротуар. «Это стенд Трентиньяна», — паническая мысль билась о его череп. — «Я должен идти. Мне нужно бежать. Мне нужно… Увезти Шейлу. Я должен спастись». «Конечно, ты должен спасти себя», — другая мысль громом отдавалась в голове. — «Забудь о Шейле. Она справится сама. Это она выгнала тебя из салона. Нужно спасать только себя. Ты — самое дорогое в своей жизни».       Он думал так же, когда увидел Шейлу возле ресторана, где он играл, во второй раз. Он понял, что его вычислили, нужно менять место работы и переезжать. Тот же страх долбил его сердце до безумного ритма. Фуго всматривался вперед широко раскрытыми глазами, ища угрозу.       Теперь он точно видел фигуру, скрытую в белесом тумане. Даже асфальт не было видно дальше вытянутой руки — настолько плотно клубился туман. Ноги не слушались, и Фуго неловко прополз на руках, сбегая от того, кто был так угрожающе пугающим. Он сделал усилие, рванул назад и, поднимаясь на ходу, побежал к автомобилю. Только схватившись на ручку, Фуго заметил, как дрожат руки. — Что такое?.. — Шейла медленно убрала телефон. — Это стенд! — закричал Фуго.       Туман заполз в салон. Он, как иней, покрыл стекла, и Шейла закричала. — Убери его!       Фуго ударил в газ. Автомобиль резко рванул с места, опасно качнулся в бок, колеса завизжали. Туман цеплялся за обивку, обмотал руль и закрыл переднее стекло. Салон автомобиля был им забит до крыши. Крик Шейлы резал уши. — Паннакота, убери Purple Haze!       Фуго одновременно нажал на тормоз и повернул руль вправо. Он хватился за голову — животный страх парализовал его. Он чувствовал на заднем сидении Purple Haze, слышал его тяжелое дыхание, но не мог отозвать его или расслабить мышцы. Горло сдавило так, что было сложно дышать. — Мне страшно, Панна, — заплакала Шейла. Она терла глаза. — Пожалуйста, убери его.       Purple Haze сжимался на заднем сидении, роняя слюни, совершенно обессиленный от страха. Стенд выл, царапался и был бесконечно опасен, в любую секунду готовый разбить капсулу из-за охватившего ужаса. Фуго зажмурился, закрыв лицо ладонями, и рвано дышал в унисон стенду. Они даже приняли одну позу. Глубокий вдох, пауза, медленный шумный выход сквозь зубы. Контролируемое дыхание не помогало расслабиться.       Туман постепенно рассеялся. Кровь снова текла по рукам. В ушах билось сердце. Тихий плач девушки гудел в один тон с мотором. — Как будто я снова потеряла сестру. Вот так же страшно, — простонала Шейла. — Он уже ушел?       Она потянулась к ручке. — Нет! Не смей выходить из машины! — Фуго схватил ее за руки. — Он здесь! Я знаю, он здесь, он нас не отпустит.       Шейла дрожала. За окном автомобиля клубился плотный туман, какой бывает по утрам перед жарким влажным днем. Фуго обнял девушку и, приложив палец к губам, попросил быть тише, а лучше лечь под сидение. Что-то ему кричало, что нужно спрятаться и переждать. Они замерли. — Когда он уйдет? — зашептала Шейла. — Я не знаю, — прошептал Фуго в ответ, обжигая дыханием ее шею.       Если бы тут был Бруно, он бы не стал прятаться, он бы разобрался со стендюзером, он бы вышел из автомобиля и убил противника. Он бы не испугался, он всегда был решительным и смелым. Сжимая в крепких объятьях Шейлу, Фуго отчаянно хотел, чтобы Бруно был жив, чтобы он был рядом. — Пожалуйста, пожалуйста, уходи, — в панике шептал Фуго. — Пожалуйста, оставь нас в покое.       Липкий страх скатывался по голове, как холодное тесто. Как в те моменты, когда к маленькому Паннакоте приставал профессор. Было так же страшно, мерзко и хотелось убежать. И еще чувствовалось неизбежное наказание за провинность — ты не знаешь, как сильно тебя накажут и за что, поэтому боишься сильнее. Фуго чувствовал себя ребенком, словно поднятые детские страхи откатили его возраст на десять лет назад. — Я хочу, чтобы Бруно был здесь. Я хочу, чтобы он защитил нас, как всегда делал, — тихо произнес Фуго.       Он осмелился поднять взгляд. Туман растворялся в пасмурном небе. Шейла прижимала колени к груди, ее пальцы размазывали слезы по щекам, а те все катились из глаз крупными каплями. Она пыталась скрыть всхлипы, сжимая зубы.       Поездка в резиденцию Passione прошла в натянутой неловкой тишине. Как после изнасилования, они не знали, что сказать, как поддержать друг друга и как поднять эту тему. Стоит ли обсудить произошедшее или сделать вид, что ничего не произошло? Фуго стеснялся посмотреть на Шейлу. Они молча вышли из автомобиля и поспешили разойтись, почти сбегая друг от друга.       Ближе к полудню стало известно, что Витторио Трентиньян погиб, когда выходил из дома. — Мы никогда не узнаем, что именно там произошло, — подытожил Джорно.       Разгрызая заусенец на большом пальце, Фуго метался по кабинету. —Voodoo Child может подслушать кто был там, — предложил он. — Не лезь, это не наше дело, — необычайно мягко попросил Джорно.       Фуго сомневался, стоит ли ему рассказывать про туманный стенд. Ему стало стыдно признаваться в том, что напугался как ребенок. Знакомое горькое чувство гнева затопило горло. Пережитое унижение было близко с ощущением внутренней грязи после сального комментария. Фуго зарычал, на секунду ярость охватила его, он резко схватил стул и бросил его в стену, но этого было мало, чтобы успокоиться. — Паннакота! — Джорно быстро поднялся. — Не порть обои! Я их заказывал с фабрики. Это дизайнерский узор, больше таких нет, — он осмотрел место удара. — Ты не выспался?       Фуго мрачно смотрел на него. — Хочу сегодня поужинать в хорошем месте, — издалека начал Джорно. — Я уже заказал столик на троих, но у моего гостя появились неотложные дела. Как жаль… Не хочу снимать бронь. У тебя есть планы на вечер? — Нет, — Фуго зажал в кулаке прокусанный до крови палец. — Замечательно. С нами будет Гвидо, в качестве телохранителя. Но раз уж мы соберемся в дружеской компании, то, считай, мы идем развеяться, — Джорно улыбнулся. — Круто, да? Давай будем обычными подростками на один вечер. Я зайду за тобой.       Разговор был окончен.       Кабинет Фуго находился рядом, был просторным и необжитым. На стене висел пейзаж, принесенный Джорно, на полках тяжелого книжного шкафа стояли чужие книги. Единственное, что было Фуго — ручка, которую он купил на сдачу. Он даже не мог убрать персидский ковер, ужасно пестрый и пыльный, потому что Джорно озвучил его внушительную сумму, а потом добавил, что он придает кабинету деловой вид. Фуго не нравились растения в толстых горшках, не нравилось, что факс стоит рядом с печатной машинкой, ему мешал телефон под правой рукой. Еще ему не нравилось переучиваться печатать на компьютере, на котором он редко работал. Шейле нравилась программа, где можно было рисовать, и она печатала одним пальцем, что иногда забавляло Фуго. Наверняка, Наранча бы печатал так же.       Фуго сел за компьютер. Пока он печатал, в его голове боролись противоречивые мысли. Для начала, чей стенд напал на него? Даже Джорно не знал способностей всех стендов семьи. Ходили разные слухи, но мало кто раскрывал собственные тайны. Фуго хотел попросить Шейлу сходить с ним на место преступления и сразу же отбросил эту мысль. Слишком рано. Она не захочет вспоминать, как показала сегодняшним утром свою слабость. Ее глаза, полные слез, отпечатались в голове. Фуго лизал край губ, обводя кончиком рубцы шрама.       Действительно, это не их дело. Те, кто искали информацию, долго не жили. Фуго вспомнил слова Аббакио, что больше половины нераскрытых убийств — или лень полиции, или коррупция, или туда лучше не соваться, если хочешь дожить до пенсии. — А лучше вообще выполнять только то, что требуется по званию, — советовал он.       Иронично…       Но с другой стороны, стендюзер видел их. Фуго задумался, щипая пальцами шрам на щеке. Значит ли это, что он уже в опасности? Коснется ли это Шейлу? В прошлом их часто посылали разобраться с людьми, которые просто что-то видели, и устранить косвенных свидетелей. Запугать или убить — неважно каким способом, но убрать любое препятствие. Фуго был готов к этому. Все же быть частью мафии — это постоянный риск.       Фуго вспомнил теплую кожу Шейлу под ладонями. Он хотел хотя бы еще раз обнять ее.