Papalon

      Олимпия Аллегре, в целом, была до карикатурности идеальной. В первую очередь, она была теннисисткой с золотыми медалями. Во вторую, дочерью богатых родителей, чье влияние распространялось на всю Европу. И только потом она была красивой, образованной девушкой с блестящими каштановыми волосами и легким загаром, полная жизни и очарования.       Утром Джорно занес в кабинет Фуго теннисную ракетку и сказал, что договорился о встрече. Днём он будет эскортом для Олимпии Аллегре, она и два бывших участника семьи Варда хотят устроить дружеский матч. — Им как раз не хватает четвертого игрока, - объяснил Джорно.       Фуго не умел играть в теннис. Он смотрел, как ловко Олимпия бросает ракетку на ребро, от чего та отскакивала, переворачиваясь в воздухе, и девушка ловила ее за рукоятку. В просторном зале располагалось три корта. Теннисный центр был частным, вероятно, членство стоило огромных денег, и, как предполагал Фуго, раз уж его пригласили и выдали форму клуба, не взяв плату, в клуб входила значительная часть денег Аллегре. Фуго встретил Олимпию на ресепшене. Девушка болтала с администратором, поставив одну ножку на носок и раскачивала пяткой. Она двигалась свободно, без скованности, её уверенность в чем-то настораживала. Олимпия повернулась с широкой улыбкой. — Я никогда не играл в теннис, — сразу же признался Фуго. — Оу, не переживай! — Олимпия щурила от улыбки глаза. — Это дружеский матч. Здесь не важно, кто победит. Просто хорошо проведем время. Возьми номерок. В раздевалке будет висеть форма. Олимпия помахала и крикнула, что будет ждать на корте, прежде чем скрылась в коридоре. Форма была белоснежной. Мягкая шерсть с голубой каймой по вертикальному краю, с левой стороны вышит знак клуба. Фуго чувствовал себя глупо, как персонаж фильма про богатых детей, хотя форма правда была удобной, даже бутсы. Он задумался, почему в его семье не было принято отдавать детей в спорт, гольф или фехтование, он бы тоже носил форму клуба, занимал призовые места, приносил бы матери медали и, наверное, его бы чуть больше любили. На корте Фуго сделал еще одну глупость: он пообещал Олимпии защищать ее ценой своей жизни. Девушка по-доброму рассмеялась. — Это же теннис! — Она опустила голову, пряча смех. — Максимум, что случится — мяч прилетит мне в лоб. — Я имею в виду… Фуго замолчал. Он хотел оправдаться, быстро рассказав, что за ним тянутся странные опасные ситуации, из-за чего у него развивается паранойя, но решил промолчать. Пока Олимпия учила его держать ракетку и замахиваться для удара, подошли двое мужчин. Один был крепким на вид, широкоплечим, с выжженными белой краской волосами. Он протянул руку и представился Федерико или Фред — на американский манер. Второй — Урбано, без американских прозвищ — имел блестящие черные волосы, правда странно состриженные, будто бы послойно. Фуго жал руку мужчинам и так же признался, что впервые на теннисном корте. — Это не значит, что вы должны играть в пол-силы, — добавил Фуго. — Конечно—конечно, — Фред показал белоснежные зубы. — Тогда отдаем первый ход вашей команде. Они заняли позиции. Фуго подбросил мяч и, невольно зажмурившись, ударил ракеткой. К его удивлению, он отбил, правда мяч улетел в сетку и запутался. Олимпия радостно крикнула, поднимая руки. — У тебя получилось! Мужчины так же поздравили его, что дало Фуго уверенность. В какой-то момент, пробегав по полю четверть часа, он почувствовал странную легкость, радость от физической нагрузки, его мышцы налились адреналином, ноги пружинились, и Фуго забыл о надвигающейся смерти. Он следил за мячом, который так и не получалось отбить, прыгал от одного угла в другой, даже смеялся эхом за девушкой. Кто бы мог подумать, что игра принесет столько радости. Лучше, чем зарыться в цифры и счета, надеясь притупить хаотичные мысли. После получаса игры голова кружилась. Урбано подошел к сетке и предложил перерыв. Фуго тяжело сел. Они играли на среднем корте, по бокам бегали члены клуба, отбивали мячи, подошвы скользили по натертому воском полу. Фуго чувствовал легкое головокружение. Ему показалось, что звуки исчезли. Другие игроки беззвучно кружили по полу. Фуго смотрел на них. Он будто был оторван от мира, помещен в вакуум. — Мы были с Варда десять лет, — сказал Урбано. Фуго запрокинул на него голову. — Да, много хороших воспоминаний осталось. Пот стекал на глазницы. Фуго вытер лоб ладонью. — Ты давно в семье? — Спросил Урбано. — Лет… хм… Да, давно, — Фуго встряхнул тяжелой головой. Он повернулся к соседней команде и заметил, что не слышит ударов ракетками, хотя игроки били изо всех сил. «Странно», — подумал Фуго. — Тогда ты знаешь, что не стоит спрашивать про стенды. Это неприлично. — Ну… Да, — Фуго нахмурился, снова чувствуя себя мальчишкой. Противное липкое чувство, полное стыда. — Я уважаю правила, только не когда меня пытаются убить. Он поднялся на ноги. Подошва пронзительно заскрипела об пол. Фуго еще раз посмотрел на соседнюю команду. Бутсы скользили, тяжело падали, должен быть хоть какой-то звук. Мячи отскакивали от ракеток в полной тишине. — Почему я их не слышу? — Задумчиво произнес Фуго и повернулся к мужчине. — Что происходит?       Урбано со вздохом выпрямился. — Значит, Варда хочет вернуть уважение… Он не сразу убивает. — Ах, да? — С сарказмом протянул Фуго. — Позавчера мне, видимо, показалось, что здоровый мужик со стендом напал на меня. — Так он играется. — Как мило с его, — Фуго прервал себя, зарычав от гнева. Он запрокинул голову и выдохнул. Только не сегодня. Не при девушке. Он не хотел выходить из себя или устраивать сцену. — Хорошо, я понял. Он ждет, когда я сойду с ума от паранойи? — Ха, умный парень, — вмешался Фред. Мужчина отбивал от пола мяч ракеткой. — Подожди пару дней. Он найдет тебя, поговорит, запугает, потом предложит два варианта. Конечно, ни один из них тебя не устроит. Лучше соглашайся на первый. — Почему это? Фуго слышал, как стучит мяч. — Первый — всегда мягкое наказание. Так уж устроен Варда. Привыкай, если хочет и дальше иметь с ним дело. Не советую его игнорировать, — Фред поймал мяч широкой ладонью. — Ну что, играем? Он подбросил мяч, замахнулся ракеткой, и Фуго четко произнес: — Я знаю, что его стенд — это туман. Фред поймал мяч. — Ваши стенды убрали звуки? — Фуго указал на соседнюю команду. — Нет, — за его спиной послышался голос Олимпии. — Это сделал мой Pulsewidth. Вы можете переговариваться, пока стенд работает.       Фуго обернулся на нее. Олимпия играла с ракеткой, бросая ее ребром об пол. — Значит, я прав? — Уточнил Фуго, снова поворачиваясь к мужчинам. — Да, это Golden Brown, — откашлялся Фред. — Ужасающий до ебенения. Воспоминание холодного ужаса пронзили Фуго на мгновение. Облик стенда казался до комичного трогательным… Варда казался доброжелательным. С другой стороны, 20 лет держать стабильную прибыль — многое говорит о мужчине. Если он и правда любит запугивать, значит ли это, что у Фуго есть шанс отсрочить неизбежное? Варда предлагает варианты, может, удастся договориться с ним? Неужели никто не пробовал? — Не думай об этом много, — Фред поднял руку с мячом. — Синьорита Аллегре, можете убрать стенд. Звуки вернулись. Другие участники переговаривались, смеялись, их шаги эхом отскакивали от стен карта. Фуго оглянулся. Зал медленно опустел. Было в этом нечто подозрительное, хотя, скорее всего, время команд вышло. Фред замахнулся, ударил ракеткой по мячу и, издав сдавленный вздох, упал. Мяч отскочил от пола, возле него что-то промелькнуло, и мяч упал, разрезанный надвое. Фуго замер. Он прищурился, на секунду не поверив в произошедшее, как Урбано, дернувшись, побежал к нему. — Стенд! — Крикнул он и упал лицом вперед. Фуго тяжело сглотнул. Его кровь застыла и тут же стремительно побежала по венам, от чего стало жарко. По телу Урбано ходило мерзкое существо, напоминающее цикаду. Стенд был размером с три теннисных мяча. Его крылья, с которых стекала кровь, были заостренными. Усики, покрывавшие тело, шевелились. Голова опустела, ни одной мысли. Фуго кинул в стенд ракетку. Стенд сразу же переключился на нее, прорезая на две части. «Оно реагирует на движение», — догадался Фуго. Он медленно повернул голову к правой двери. Никого. С левой стороны тоже никто не стоял. Стенд был дальнего боя. Фуго запаниковал. Он почувствовал, как Purple Haze отделяется от него. Мягкие ладони привели его в чувства. — Пошли очень медленно, — прошептала Олимпия. — Нет, нельзя, он реагирует на движения. — Он реагирует на звук. — Как ты это поняла? — Фуго обернулся на девушку. — Я пошла к тебе до того, как ты кинул ракетку, и он не полетел в нашу сторону. Он сразу же бросился к источнику звука. Фуго опустил взгляд на руки девушки. — Брось свою, — прошептал он. Олимпия замахнулась. Ракетка полетела в другой конец зала. Только когда она ударилась об пол, стенд рванул к ней. — Он не слышит наш шепот. Может, он реагирует на громкие звуки? — Предложил Фуго. — Твой стенд может поглощать звук? — Звуковые волны, — поправила Олимпия. — Я могу усилить гул лампочек и дезориентировать стенд, но тогда ты оглохнешь. Закрой уши. Должно помочь. Девушка нервно улыбнулась. Фуго прижал ладони к ушам, и тут же на него будто бы упал потолок. Голова затрещала от плотного гула. Фуго сжал челюсть. Он почувствовал, как Олимпия тянет его за собой, видел, как ее губы шевелятся, но не слышал ее. Он бежал к дверям. Стенд летал под потолком, бросаясь то к одной, то к следующей лампочке, запутавшись, какая из них гудит сильнее. — Закрыто! — Отчаянно закричала Олимпия.       Этого можно было ожидать. Фуго схватился за жестяные ручки и с силой тряхнул их. Замок не поддавался. Нужно было бежать к другим дверям, но Фуго догадывался, что они тоже закрыты. — Откройте! Откройте нас! — Закричал он в щель между дверями. Гул резко прекратился. Фуго в панике развернулся, представляя разрезанное тело Олимпии. Он тяжело дышал. Тишина зала оглушала. — Стенд исчез, — прошептала девушка. Щелкнул замок. Молодые люди повернулись, надеясь увидеть работников корта, но тут же отступили назад. К ним вышел мужчина со стендом-цикадой на плече. — Кто из вас Паннакота Фуго? На мужчине была форма работников корта. На бордовой жилетке, с левой стороны белыми нитями вышита эмблема. — Я не помню вас, — проговорила Олимпия. — Вы здесь не работаете. Волосы мужчины были убраны в короткий хвост. В дверях появился еще один человек, гладко выбритый, высокий и худощавый. Фуго испугался в первую очередь за Олимпию. Он закрыл ее спиной, но мужчина со стендом-цикадой схватил его за плечо и ударил в скулу. Фуго потерял равновесие. Упав на бок, он поспешил подняться, и мужчина еще раз ударил его, сильнее. — Роб, — мужчина смотрел через плечо, — парнишка просится на кулак. Они рассмеялись. Лысый мужчина сел перед Фуго на колено. — Роберто Коломбо, слышал о таком? — Нет, — пробормотал Фуго.       Мужчина фыркнул, обращаясь к напарнику. — Молодежь, — он снова повернулся к Фуго. — 15 лет назад моё имя произносили шепотом. — Я тогда только родился.       Ничего не ответив, Коломбо ударил Фуго в щеку. Пластырь, державшийся под челюстью, отклеился, и струйка крови скатилась по шее. «Чёрт», — невпопад подумал Фуго. — «Кровь же не отстирается от формы.»       Коломбо взял его за воротник и поднял на колени. — Послушай, ты сильно умный. Теперь соображай: нас трое, девчонка много лишнего слышала, здание эвакуировано, а твой босс где-то там, в своем кабинете, в полном неведении. Ты же умный парень, ты ведь ему не сказал, кому мешаешься?       Фуго боялся поднять голову. Ему не хотелось еще раз получить по лицу, и все же он посмотрел на мужчину. Он думал об Олимпии, о своем обещании, которое он бросил, не подумав. Если девушка пострадает, то это будет огромным скандалом. Ее смерть будет сложно скрыть, а еще сложнее будет придумать причину смерти. Месть мафии — повод пожилым донам лишний раз критиковать Джорно. Перестрелка на корте — полнейшая глупость. Террористический акт — еще глупее. Зачем террористам захватывать частный теннисный корт? Полная бессмыслица… — Я не мешаюсь, — твердым тоном сказал Фуго.       Коломбо хотел что-то ответить, но его отвлек напарник. Тот указал на Олимпию и крикнул, что девчонка убегает. Он побежал за ней. Олимпия схватила теннисный мяч, замахнулась, как в бейсболе, и ударная волна отбросила Фуго лицом вперед. Он быстро обернулся. Мяч разбил череп мужчины с коротким хвостом. — Быстрее! Быстрее! — Кричала Олимпия.       Голова раскалывалась. Фуго поднялся на дрожащих ногах, девушка схватила его за руку и потащила за собой. — Я знаю план здания, — сказала она. — Down to Earth! — Проревел мужской голос, и пол поплыл, как зыбучий песок.       Фуго почувствовал, как подошва проваливается, но быстро понял, что, наоборот, он застревает при каждом шаге. — Я прилипаю, — на выдохе крикнула Олимпия.       Они упали на локти. Пол тянулся под ними, как жидкий клей, которым клеят обои. Коломбо шел за ними в узком коридоре, и Олимпия вскрикнула, зажимая руками голову. Мужчина отлетел спиной на стену, пол снова стал твердым. — Держись, — сказала девушка, обнимая Фуго за талию. — Беги со мной.       Фуго сделал шаг. Их топот оглушительным эхом отразился от стен, и звуковая волна перебросила их на другой конец коридора. Олимпия изящно приземлилась на колено. Фуго упал животом на пол, с силой ударившись лбом. Не дав ему опомниться, девушка потянула его влево, где простирался еще один коридор. Она толкнула его в комнату и заперла дверь. — Тебе нужно приложить лед, — тихо сказала она.       Комната оказалась медпунктом. На стенах висели плакаты с изображением мышц человека и техниками массажа. Олимпия открыла крошечный холодильник. — Твой нос, — она указала на лицо Фуго. — Сломан? — Фуго взял компрессор и приложил к переносице. Он лег на спину, пытаясь отдышаться. — Этот Коломбо сказал, что их трое. — Одного я убила. — Где-то ходит третий.       Олимпия села перед ним на колени. — Мы можем спрыгнуть из окна. Я смягчу удар.       Фуго облизал губы. Времени совсем не было, а ему сейчас было так необходимо парочку минут, чтобы сообразить, обдумать следующие действия, накинуть пару вариантов… Почему все должно быть так сложно? — Олимпия, иди без меня, — вздохнул Фуго.       Они вздрогнули от глухого удара в коридоре. Мужчина бил в каждую дверь. Он приближался к ним. Оставался единственный вариант. Фуго призвал стенд. — Сейчас же прыгай из окна, — приказал он. — Нет! — Тихо прошипела Олимпия. — Мне страшно. Я не знаю, что делаю! Я просто действую по ситуации! Фуго, мы можем пробежать до конца коридора и спуститься по лестнице. Там черный вход, просто нужно отвлечь его.       Оглушительный удар пронзил дверь. Олипия, прошептав, потянула Фуго за собой в соседнюю комнату. Она открыла каморку, которая вела в другой кабинет, и замерла. — Что делает твой стенд?       Фуго взял шесть капсул, протянул половину Олимпии. — Это яд. Он распространяется на пять метров. Если он попадет на твою кожу, то тебя разъест, как кислотой.       Олимпия опустила взгляд на ладонь. — И что тогда делать? — Бросай капсулы и надейся, что они расколются. — Я могу разбить их звуковой волной? — Не знаю.       Они прислушались. Шаги отдалялись. — Мы можем расставить их, а я разобью звуковой волной, — предложила Олимпия. — План замечательный, только вот наше передвижение ограничено. Вспомни, есть лестница с той стороны, откуда мы прибежали? — Да. Она ведет в холл, — девушка посмотрела на Фуго. Ее широко раскрытые глаза были полны ужаса. — Как думаешь, они забаррикадировали главный вход?       В коридоре послышалось два голоса. Олимпия указала на незаметную дверь сбоку. — Конти, — говорил Коломбо, — иди в ту сторону, я буду ждать их здесь.       Олимпия быстро открыла дверь и выбежала в коридор. Она кинулась вправо, Фуго побежал за ней. Он видел конец коридора, как его ноги опять подкосились. — Mad Desire!       Пол поехал, как дорожка на тренажере, в сторону грузного мужчины в очках-авиаторах. Фуго бежал вперед, но обреченно катился назад, к стендюзеру. Олимпия бросила капсулу в мужчину. Тот отшатнулся и убрал стенд. — Не разбилась! — Почти плакала Олимпия. — Дрянь! — Заорал мужчина.       Каждая поверхность, куда только не прикоснись, двигалась, как беговые дорожки, настроенные на разные траектории. Олимпия упала, покатилась сначала вперед, потом резко в бок, ухватилась за Фуго и цокнула языком. Они отлетели в конец коридора, ударившись о стену. — Я выронила капсулы, — девушка показала пустые ладони.       Они подбежали к двери, но замок не поддавался. Олимпия закрылась руками. — Все двери заперты. Мы не сможем выбраться, — обреченно сказала она.       Фуго слышал, как мужчина, которого Коломбо назвал Конти, шел к ним. Сердце бешено стучало в горле. Нос ныл. Лицо пульсировало от боли. От бега подкашивались ноги. — Возьми, — Фуго отдал девушке одну капсулу. — Когда он появится, то сразу же отбрось меня стендом. Хорошо, Олимпия? — Он взял девушку за плечи и слегка встряхнул, чтобы та пришла в себя. — Только после моего сигнала.       Девушка смотрела на него пустым взглядом. Она моргнула пару раз, кивнула, но все еще выглядела так, будто находится в шоковом состоянии. На мгновение Фуго подумал, что снова облажался. Снова невиновная девушка страдает из-за него. Будто его преследуют прошлые ошибки и наказывают.       Пол под ногами поехал. В конце коридора показалась грузная фигура. Стенд набирал скорость. Фуго ждал. Он приготовил капсулу и смотрел только вперед, на стендюзера. — Мы просто побеседуем, — с иронией в голосе сказал Конти.       До него оставалось пару метров. — Pulsewidth! — Крикнул Фуго, и его толкнуло вперед.       Набирая скорость от ударной волны и скольжения на стенде, Фуго за секунду оказался перед мужчиной. Он вытянул руку с капсулой вперед. Голова отлетала назад, и в легкие набиралось слишком много воздуха. Фуго задохнулся, на мгновение потерял концентрацию, но почувствовал, что капсула разбилась. Он упал вперед, на гнойную массу жира и кожи. Отшатнувшись, Фуго посмотрел на живот. Форма запачкалась, как и голые колени в гольфах.       Масса надувалась в пузыри, лопалась со свистом, напоминавшем стоны, булькала и разлагалась. Хотелось перевести дыхание, даже порадоваться, что худшее позади. Фуго увидел ключи, тонущие в плоти, и, присев, вытащил их. — Олимпия! — Он радостно показал ключи девушке.       В эту же секунду Коломбо пнул его в грудь. Purple Haze вырвался, взревел, кинулся к мужчине, нанося ему удары в голову. Фуго бросил девушке ключи и нелепо поднялся на колени, собираясь побежать, как снова упал на живот. Коломбо держал его за щиколотку. Он пересел на грудь, придушил Фуго, началась возня. Во время борьбы последняя капсула вылетела из рук. — Тебе нужно объяснить принципы уважения, — прошипел Коломбо.       Purple Haze ударил его по затылку, а после взял в захват, сжимая в сгибе локтя шею. Фуго, откашливаясь, вырвался, побежал к Олимпии, которая уже открыла дверь и кричала ему. Фуго ничего не слышал. Уши заложила пульсация крови. — Побежали, давай, — умоляла Олимпия.       Фуго взялся за поручень. Он медленно сполз на колени, каждый выдох просил вдох глубже, невозможно было надышаться, грудь работала как сломанный насос. Фуго гладил горло, липкое от крови из-за вчерашней раны. — Я больше не могу, — через силу проговорил он. — Не могу бежать. «У меня нет капсул», — вспомнил Фуго.       Сделав усилие, он поднялся и на гнущихся ногах спустился на один пролёт. На втором он снова почувствовал, к омерзению, знакомую клеевидную гущу под ногами. Олимпия крикнула, что черный вход завален инвентарем. Она в панике выбежала к лестнице. — Нужно бежать в другой конец здания, — Олимпия смотрела через пролеты, вылавливая взгляд Фуго. Неожиданно резко она отшатнулась от перилл. — Опять все липкое…       По пустой лестнице слышались шаги.       Каждое движение только ухудшало положение. Фуго застревал намертво в клеевидном стенде. Он сравнил себя с мухой, севшей на липкую ловушку, и нервно засмеялся. От усталости и адреналина мышцы бешено дрожали. Ноги прилипли намертво. Фуго застрял, повернувшись на спину, чтобы заглянуть в глаза смерти. Он собирался уходить на собственных условиях и уж точно не хотел трусить. К тому же перед девушкой.       Коломбо был на пролет выше. — Последняя капсула… — Начала Олимпия. — Оставь себе, — прервал ее Фуго.       Он видел кожаные ботинки, спускающиеся медлительно, издевательски. — Я не могу тебя бросить, — сказала Олимпия. — Ты мой эскорт. Я дала обещание, что ты выйдешь из здания невредимым. «Джорно, сука», — с яростью воскликнул про себя Фуго. — Ты поймаешь капсулу? — Спросила Олимпия.       Остался пролет. — Да, — вырвалось у Фуго.       Он прилип к ступеням в странной неудобной позе, будто сползал с нее спиной вперед. Колени торчали верх, торс прижимался к лестнице, как и плечи, а локти застыли, прижимаясь к ребрам. Фуго с силой оторвал левую руку от туловища, раскрыл ладонь и повернул ее к Олимпии. Он не видел, как она бросает, поэтому не успел вовремя поймать капсулу. Скосив глаза, Фуго заметил, что капсула прилипла к его плечу. Коломбо оставалось спуститься на несколько ступеней. — Помнишь, ты спрашивала, можно ли разбить ее звуковой волной? — Фуго смотрел на мужчину. — На счет три... Уже похуй, давай!       Будто в клубе проверяли колонки — такой был звук, глухой и короткий. Задребезжали перилла. Фуго зажмурился. По знакомому шипению он понял, что капсула разбилась, а после клей стал отпускать. Раскрыв глаза, Фуго смотрел, как Коломбо закрыл лицо руками. Его лысина скатывалась по пальцам. Бежевая масса раскрыла мышцы, они облизывали череп, который крошился и смешивался с желейным мозгом. Стенд ослабел, и Фуго скатился до конца лестницы.       Хватаясь за стены, он вышел в коридор. Олимпия махала ему, указывая на выход. Они толкнули дверь, и холодный ветер ударил по щекам.       У главного входа столпились люди в форме. Мигали машины скорой помощи и полиции. Санитары накрыли Фуго шерстяным одеялом, помогли сесть в салон, на кожаную кушетку. Улица гудела. Фуго закрыл уши ладонями. Голова раскалывалась.