Глава 9. Кубок Огня

      Хогвартцы ровным строем поднимались вслед за гостями по каменным ступеням. Рон был вне себя от восторга.               — Крам! Нет, ты представляешь себе, Гарри? Сам Виктор Крам!!!       — Что с тобой, Рон, Крам всего лишь игрок в квиддич, — пожала плечами Гермиона.             — Всего лишь! — передразнил её Рон. — Ты что, Гермиона, не знаешь? Это же один из сильнейших в мире ловцов! Я понятия не имел, что он всё ещё школьник!             В холле, заметил Гарри, Джордан Ли прыгал на цыпочках, чтобы мельком узреть затылок Виктора Крама, а шестикурсницы лихорадочно шарили в складках мантий. Рядом стояли близнецы, которые выискивали в толпе свою любимицу Ису, но ее нигде не было.             — Не может быть! У меня нет с собой ни одного пера! Что же делать? Может, он подпишет шляпу губной помадой?             — Делать им нечего! — высокомерно заявила Гермиона, проходя мимо девушек, чуть не дерущихся из-за тюбика губной помады.             — Я бы тоже не прочь взять у него автограф. Гарри, не одолжишь перо? — засуетился Рон.             — У меня тоже нет. Они все наверху в сумке.             Друзья подошли к своему столу. Рон сел лицом к входной двери, у которой толпились дурмстрангцы во главе с Крамом, высматривая, куда сесть. Гости из Шармбатона уже сидели за столом Когтеврана, мрачно озираясь по сторонам. Головы у троих были всё ещё замотаны тёплыми шарфами.             — Ничуть не холодно, — сердилась Гермиона. — Неужели трудно было захватить с собой плащи!             — Идите к нам, сюда, — махал гостям Рон. — Садитесь! Гермиона, подвинься!             — Что?             — А-а, уже поздно, — махнул рукой Рон.              - Рон, успокойся, Крама здесь нет – рыкнул Фред              - Наверное, он еще с Делакур, обжимается. – сказал Джордж, и только Герми и Джинни заметили, как на эту его фразу хмыкнула Габи, но не стали задавать никаких вопросов.             Гермиона фыркнула.             — Эти будут повеселее шармбатонцев, — заметил Гарри.             Дурмстрангцы сняли лохматые шубы и с любопытством разглядывали тёмный потолок, усеянный звёздами. Некоторые, не скрывая восхищения, вертели в руках золотые тарелки и кубки.             Завхоз Филч, надевший в честь праздника старый, потёртый фрак, добавил к профессорскому столу ещё четыре кресла — по два слева и справа от Дамблдора.             — Но приехало-то всего два профессора, — удивился Гарри. — А Филч почему-то поставил четыре кресла. Кто-то ещё приедет?              Вдруг в дверях появилась троица. Две сестры Делакур и Крам, они сразу привлекли внимание. Они держали друг друга под руки, и громко смеялись. В середине стояла Иса, она уже сняла свою мантию, ее держал Крам, который стоял слева от нее, справа от нее стояла Флер, которая скинула свою шубку, и ее тоже держал Крам. Габи поднялась со своего места, и помахала троице рукой. Ее увидела Иса и двинулась в их сторону.              - Серьезно, Крам сядет сюда? – в волнении прошептал Рон, и стал поправлять свою мантию. Напротив него сел Крам, а на против близнецов села Иса и Флер. Крам повернулся назад, махнул рукой и многие парни встали из – за стола Слизерина и направились за этот стол. Флер повернулась и кивнула девушкам, сразу человек 10 присоединилось за стол Гриффиндора.              - Иса, я готов на тебя молиться. Ты столько людей сюда привела. – восторженно прошептал Рон, пока Крам смотрел как рассаживаются его друзья.             Наконец все заняли свои места, и к профессорскому столу потянулись преподаватели, шествие замыкали профессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев своего директора, шармбатонцы поспешили встать. Флер, Иса и Габи, тоже поднялись в знак уважения. За соседними столами раздались смешки. Но подопечные мадам Максим невозмутимо оставались на ногах, покуда великанша не опустилась в кресло по левую руку от Дамблдора, стоявшего за столом в ожидании тишины.             — Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведёте у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка!             При этих словах одна из шармбатонских девушек, у которой на голове всё ещё был шарф, громко хихикнула.             — Никто тебя здесь не держит, — буркнула с неприязнью Гермиона.             — Официальное открытие Турнира, — как ни в чём не бывало продолжал Дамблдор, — состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома!             Дамблдор сел, а Каркаров сейчас же наклонился к нему и о чём-то оживлённо заговорил.             Блюда, как всегда, начали наполняться едой. На этот раз эльфы-домовики превзошли себя. Каких только кушаний не было, в том числе и заморских!             — А это что? — спросил Рон, указывая на блюдо не то с супом, не то с рагу из моллюсков, стоявшее рядом с йоркширским пудингом из говядины с почками.             — Буйябес, — объяснила Гермиона.             — Надо же! — удивился Рон.              — Это французское блюдо. Я его ела на каникулах позапрошлым летом. Очень вкусно.             — Поверю тебе на слово, — сказал Рон и потянулся к привычному пудингу.             В зале прибавилось учеников двадцать, не больше, а казалось, яблоку негде упасть. Наверное, из-за одежды гостей. Слишком уж она выделялась на фоне чёрной хогвартской: под шубами дурмстрангцев оказались кроваво-красные мантии.             Минут через двадцать дверь за профессорским столом отворилась и в зал вошёл Хагрид. Сев на обычное место, он сразу же помахал толсто забинтованной рукой Гарри, Рону и Гермионе.            — Будьте доб’гы, передайте, пожалуйста, буйя-а-бес! — громко попросил чей-то голос.             Это была девушка, не сдержавшая смешок во время приветствия Дамблдора. Она наконец-то сняла шарф, и её белокурые волосы волной падали почти до самого пояса. У неё были большие синие глаза и ровные белые зубы, напомнившие незабвенную улыбку профессора Локонса.             Рон покраснел до ушей. Взглянул на девушку, открыл было рот, но вместо слов издал бессмысленное бульканье.             — Пожалуйста, — придвинул к ней блюдо Гарри.             — Вы уже поели?             — Д-да, о-очень вкусно, — заикаясь, проговорил Рон. Девушка взяла блюдо и осторожно понесла к своему столу. Рон таращился на неё, как на неземное диво. Привёл его в чувство смешок Гарри.              - Арабель, чары свои подбери. Здесь тебе некого удивлять. – вдруг раздался голос Исы, которая внимательно наблюдала за этой сценой и увидела, что ЕЕ близнецы, тоже смотрят на эту девицу.             — Вылитая вейла! — осипшим голосом прохрипел Рон.             — Глупости, — возмутилась Гермиона. — Ты один уставился на неё с таким идиотским видом.              - Да, она вейла. Причем одна из самых слабеньких на нашем курсе. – сказала Флер.              — Говорю тебе, она самая необыкновенная на свете девушка! — вертелся на стуле Рон, стараясь не упускать её из виду. — В Хогвартсе таких нет.             — В Хогвартсе есть и получше! — выпалил Гарри, глянув искоса на Чжоу Чанг, сидевшую неподалёку от белокурой красавицы. Габи злобно посмотрела на девицу, на которую пялился Гарри. Тут близнецы были согласны с Гарри, в Хоге теперь училась самая прекрасная девушка на свете, по их мнению.             — Да перестаньте вы оба пялиться! — рассердилась Гермиона. — Посмотрите лучше, кто ещё пришёл в зал.             И она кивнула на преподавательский стол. Два пустых кресла наконец обрели хозяев. Рядом с профессором Каркаровым сел Людо Бэгмен, а слева от мадам Максим — начальник Перси мистер Крауч.             — Что они тут делают? — удивился Гарри.             — Они — организаторы Турнира Трёх Волшебников. — Гермиона, как всегда, знала всё. — Полагаю, приехали посмотреть начало Турнира.             Скоро появились вторые блюда, и среди них опять незнакомые. Рон хорошенько рассмотрел светлое бланманже и слегка подвинул его вправо — пусть заметят за столом Когтеврана. Но девушка, похожая на вейлу, наверное, была сыта, и бланманже не соблазнило её.             Наконец золотые тарелки опустели, и Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер. Гарри почувствовал лёгкое волнение. А сидевшие в отдалении от всех близнецы так и впились в директора горящим взглядом.             — Торжественный миг приблизился. — Дамблдор оглядел, улыбаясь, обращённые к нему лица. — Турнир Трёх Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец…             — Что-что внесут? — не понял Гарри.             — …я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. — Слушатели вежливо похлопали. — А также Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта.             Бэгмену достались щедрые аплодисменты, наверное благодаря его славе загонщика, а может, просто потому, что вид у него был куда приветливее: Бэгмен оценил аплодисменты, осклабившись и помахав залу рукой, а хмурый Бартемиус Крауч и бровью не повёл, когда Дамблдор назвал его имя. На чемпионате мира, вспомнил Гарри, он был в строгом костюме, а сейчас в мантии волшебника выглядел как-то нелепо. Его усы щёточкой и аккуратный пробор странно контрастировали с длинными белыми волосами и бородой Дамблдора.             — Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Турнира, без устали работали несколько месяцев, — продолжал Дамблдор. — И они войдут в судейскую бригаду, которая будет судить состязания.             При слове «состязания» зал навострил уши, что от Дамблдора не ускользнуло.             — Филч, — улыбнулся он, — ларец сюда, пожалуйста.             Филч, который до этой минуты прятался где-то в дальнем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустированный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся. Дэннис Криви даже встал на стул, чтобы лучше видеть, но был так мал, что всё равно едва возвышался над соседними головами.             Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснения:             — Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура всё готово. Туров — три, состязания основаны исключительно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность.             При последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал:             — В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием. Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик — Кубок огня.             Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он до краёв наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на неё Кубок, чтобы все хорошо его видели.             — Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать своё имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им даётся на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трёх Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив своё имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи.             — Запретная линия! — воскликнул Фред, выходя из зала, глаза у него возмущённо сверкали. — Её наверняка можно обмануть зельем, ну, которое набавляет возраст. А когда уже имя в Кубке, кричи «ура»! Кубку — умора! — всё равно, сколько тебе лет!             — Дело не в возрасте, — возразила Гермиона. — Мы ещё очень мало знаем, и нам такие состязания не по плечу.             — Говори только за себя, — обозлился Джордж. — Гарри, ты ведь хочешь принять участие в конкурсе?             Гарри вспомнил наставление Дамблдора. Всем, кому менее семнадцати, запрещено участвовать в конкурсе. Но он представил себя победителем Турнира… Здорово! А Дамблдор? Как он рассердится, сумей кто-нибудь младше семнадцати переступить запретную линию…             — Где же он? — Рон их не слушал, высматривая в толпе Крама. — Дамблдор не сказал, где будут жить гости из Дурмстранга?             Ответ не заставил себя ждать. Друзья как раз поравнялись со слизеринским столом.             — Всем обратно на корабль, — распорядился Каркаров. — Виктор, как ты себя чувствуешь? Хорошо поел? Может, послать на кухню за глинтвейном? — беспокоился он. – Позвать твою французскую подружку? – спросил он.        - Мистер Каркаров, я сзади. Если вы, конечно, меня имели ввиду. – и они с Флер тихо засмеялись. Иса повернулась к Краму. – Козел, - она ударила друга, под дружный смех парочки парней из окружения Крама, Флер и Габи – у тебя еще есть французские подружки! – тот в ответ притянул девушку за талию. - Конечно, есть. Флер и Габи. – сказал он, девушка пару раз ударила его по груди.       Крам покачал головой и натянул шубу.             — Профессор, мне бы хотелось выпить вина, — разохотился другой ученик.       — Я предлагаю не тебе, Поляков, — рявкнул Каркаров, и заботливый отеческий вид мгновенно испарился. — Ты опять, неряха, закапал едой всю мантию!       Он развернулся и повёл учеников к дверям. Гарри с друзьями как раз выходили из зала. Гарри пропустил Каркарова вперёд.             — Спасибо, — небрежно бросил Каркаров, мельком взглянув на Гарри. И застыл в изумлении — прямо-таки уставившись на Гарри, точнее, на его шрам. Его подопечные тоже остановились позади директора, с любопытством таращась на Гарри, на многих лицах читался испуг. Парень в заляпанной едой мантии толкнул локтем стоявшую рядом девушку и беззастенчиво ткнул в Гарри пальцем.             — Да, это Гарри Поттер, — прохрипел кто-то сзади. Профессор Каркаров резко обернулся. Грозный Глаз Грюм стоял, опираясь на свою палку, его волшебное око, не мигая, буравило директора Дурмстранга.              Иса и Флер, которые почуствовали опасность, коснулись кобуры с палочками на поясе. Этот жест увидел Крам и закрыл девушек собой. Иса и Флер одновременным движением задвинули Габи себе за спины. Иса еще и Гарри закрыла.              - Что происходит? – спросил Рон, который с восхищением смотрел на Флер и Ису, которые сразу стали их защищать не разобравшись толком в ситуации.             Каркаров побледнел, на искажённом лице проступила ярость, смешанная со страхом.             — Ты! — только одно слово сорвалось с его губ.             - Мистер Каркаров, вы пугаете студентов. – сказал Виктор, который еще сильнее задвинул девушек за спину. Тот обернулся на своего любимого студента.              - Прости, Виктор. Приходи потом на корабль. – и он удалился с другими студентами.              - Все в порядке? – спросил он, поворачиваясь к девушкам.              - Пойдемте – сказала Иса, и потащила Крама и Флер в сторону факультета Гриффиндора.              - Она серьезно тащит Крама в наш факультет? – удивленно воскликнул Рон.              - Они видимо, что – то хотят обсудить. – сказала Габи, подхватив Джинни и Герми под руку потащила в сторону общей гостиной.       Исабель, схватив Флёр и Виктора за руки, решительно потянула их к лестнице, ведущей в спальни девочек. Но едва они приблизились к заветной двери, невидимая преграда остановила их — чары, оберегавшие девичьи покои от непрошеных гостей, не позволили Виктору войти.              — Ну вот, — раздосадованно выдохнула Исабель. — Опять эти правила…       В этот момент в гостиную Гриффиндора вошли Фред и Джордж в окружении друзей. Исабель мгновенно сориентировалась: подбежала к близнецам, захлопала глазами и пролепетала с обезоруживающей улыбкой:              — Мальчики, пустите нас в вашу спальню! Оченьочень нужно поговорить с Флёр и Виктором наедине. Ну пожалуйстапожалуйста!              Близнецы переглянулись, явно колеблясь. Рон, стоявший рядом, выпучил глаза:       — Вы что, серьёзно?! В мужскую спальню — девушек и Крама?!              Но отказать Исабель в такой момент было невозможно. Фред вздохнул:       — Ладно. Но цена — поцелуй. Каждому.              Не раздумывая, Исабель быстро чмокнула обоих в щёки и, схватив друзей, устремилась к двери спальни. Рон, не веря своим глазам, пробормотал:       — Они что, совсем с ума сошли?..              Когда троица оказалась внутри, Исабель плотно закрыла дверь и обернулась к друзьям. Флёр и Виктор стояли у окна, а Исабель, шагнув к ним, заговорила торопливо, взволнованно:              — Я почти уверена: это не Аластор Грюм. Это Барти Крауч - младший. Сын Крауча, который был Пожирателем смерти. И он очень опасен.              Флёр мгновенно напряглась. Её глаза чуть сузились, а ноздри дрогнули — вейловская сущность уже уловила неладное.              — Я чую оборотное зелье, — тихо подтвердила она. — Еле уловимый след, но он есть.              Виктор, не задавая лишних вопросов, кивнул:       — Я верю вам обеим. Что он задумал?              Исабель продолжила, понизив голос:              — Не знаю точно, но его главная цель — Гарри. Нужно за ним пристально следить. Для этого есть Габриэль.              Флёр взглянула на неё с недоумением:       — Габриэль? Почему она?       — Они истинные, — пояснила Исабель. — Гарри, Джинни и Габриэль. Их связь может стать ключом.              Виктор и Флёр обменялись быстрыми взглядами, осмысляя услышанное. Затем Крам спросил:       — Что предлагаешь делать?              — Нужно предупредить Гарри, но осторожно, — ответила Исабель. — И следить за Грюмом. Каждый его шаг. Если он что - то замышляет, мы должны быть на шаг впереди.              В этот момент дверь спальни тихо приоткрылась. Рон, схватив Гарри за руку, втянул его внутрь, за ними проследовали Фред и Джордж. Все четверо замерли на пороге, наблюдая за сценой у окна.              Они увидели: Виктора, который едва заметно коснулся руки Исабель, словно предупреждая; Флёр, насторожённо выпрямившуюся; Исабель, резко обернувшуюся к вошедшим.              На мгновение повисла напряжённая тишина. Затем Исабель, не теряя присутствия духа, перешла на язык, понятный лишь троим из присутствующих — изящный, мелодичный диалект вейл, смешанный с болгарскими оборотами, которым они владели с детства.              Её слова звучали как шелест ветра:              - Они не должны знать всего. Пока.              Флёр кивнула, отвечая на том же языке:              - Мы защитим их. Но они должны быть готовы.       Виктор добавил кратко:       — Действуем тихо. Никаких резких движений.              Четвёрка наблюдателей стояла в замешательстве. Рон хлопал глазами, пытаясь понять, на каком языке говорят эти трое. Гарри чувствовал, что происходит чтото важное, но не мог уловить суть. Фред нахмурился, глядя на Исабель: её сосредоточенное, почти суровое выражение лица было ему непривычно. Джордж молча сжал кулаки — он не любил, когда от него чтото скрывали, особенно если это касалось Исабель.              Наконец Фред не выдержал:       — Эй, вы что, заговор устроили? И почему на каком - то странном языке?              Исабель обернулась, её глаза блеснули.       — Это не заговор, Фред. Это необходимость. И вам лучше не знать всего. По крайней мере, пока.              Виктор шагнул вперёд, закрывая Исабель собой:       — Мы просто обсуждаем то, что видели. И то, что знаем. Это касается всех нас.              Флёр добавила мягко, но твёрдо:       — Доверьтесь нам. Мы делаем это ради всех.              Гарри, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, спросил:       — А можно хотя бы нам объяснить, что происходит?              Исабель глубоко вздохнула. Она знала: чем дольше будет молчать, тем больше подозрений вызовет. Особенно напряженно выглядели лица близнецов, а она так не хотела их расстраивать. Но раскрыть всё прямо сейчас означало бы поставить под удар и Гарри, и себя, и друзей.              — Скоро, — пообещала она. — Очень скоро вы всё узнаете. Но сейчас… просто поверьте нам.              Тишина повисла в комнате, тяжёлая и многозначительная. Каждый из присутствующих понимал: чтото надвигается. Чтото большое. И от того, как они будут действовать дальше, зависело слишком многое.       По субботам ученики спускались завтракать позже. Но в этот выходной не только Гарри, Рон и Гермиона встали пораньше. В холле уже собралось человек двадцать.                   Кто-то жевал тосты, и все глазели на Кубок огня. Он стоял в центре холла на табуретке, на которую обычно клали Волшебную шляпу. Его обегала начерченная на полу золотая линия, образуя окружность радиусом три метра.                   — Интересно, кто-нибудь уже бросил в Кубок пергамент со своим именем? — спросил у третьекурсницы Рон.                   — Дурмстрангцы бросили все, кроме Крама. А из Хогвартса я ещё никого не видела.                   — Уверен, что ночью кто-то наверняка бросил. Я бы так и сделал. Неприятно, когда в такую минуту на тебя смотрят. Вдруг Кубок тут же плюнет тебе в лицо твоё имя, — сказал Гарри.              Кто-то сзади Гарри хохотнул. Обернувшись, он увидел близнецов и Ли Джордана. Они бежали по лестнице вниз, вид у всех троих был вдохновенный.                   — Свершилось, — шепнули они брату и его друзьям. — Мы его выпили!                   — Что? Что? — не понял Рон.                   — Выпили зелье старения, тупая ты башка, — пояснил Фред.                   — Всего по одной капле, — потёр руки сияющий Джордж. — Нам до семнадцати не хватает совсем чуть-чуть.                   — Если кто из нас победит — делим тысячу галеонов на троих! — Лицо Ли расплылось в широченной улыбке.                   — Думаю, из этого вряд ли выйдет что-нибудь путное, — предупредила Гермиона. — Уверена, уж это-то Дамблдор предусмотрел.              Фред и Джордж заметили в углу, тихо что – то обсуждающих Ису, их Ису, вместе с Флер и Виктором, которого она называла Витькой. Она подняла взгляд и сразу увидела, что близнецы смотрят на нее. Она потянула друзей ближе к линии.              - Ну попробуйте, я первый готов смеяться. – громко сказал Крам. Все повернулись на них.              - Вы все еще думаете, что можете обмануть директоров трех школ? – спросила Иса. Улыбки на какую то долю секунды исчезли с из лиц, и они с обидой посмотрели на нее. Но тут же повернули головы к друг другу.                   Отчаянные головы пропустили слова ребят мимо ушей.                   — Готовы? — спросил Фред у дрожащих от нетерпения друзей. — Я иду первый! За мной!                   Гарри наблюдал как зачарованный. Фред вынул из кармана кусок пергамента со словами: «Фред Уизли, Хогвартс», подошёл к линии, остановился, переминаясь с мысков на пятки, как пловец перед прыжком с пятнадцатиметровой вышки. И, глубоко вздохнув, у всех на глазах переступил золотую черту.                   «Неужели обман сработал?» — поверил на какой-то миг Гарри. Джордж тоже поверил. Издав победный клич, он без промедления прыгнул за братом. Тут же раздался громкий хлопок, и близнецов, словно невидимой катапультой, выбросило из золотого круга. Пролетев по воздуху метра три, они приземлились на холодный каменный пол. Было не только больно, дерзость ещё и кончилась бесславно: хлопнуло второй раз, и у близнецов выросли длинные белые бороды.                   Все помирали со смеху — даже Фред с Джорджем, — поднявшись с пола и увидев бородатые лица друг друга. Они стали искать свою любимую в толпе, но ее нигде не было видно, хорошо, что она не видела их позора.                   — Я же предупреждал, — послышался низкий голос Дамблдора: в глазах у него плясали весёлые искорки. — Ступайте к мадам Помфри. Она уже лечит мисс Фосетт из Когтеврана и мистера Саммерса из Пуффендуя. Им тоже захотелось себя состарить. Но, признаться, их бороды ни в какое сравнение не идут с вашими.                   Фред с Джорджем отправились в больничное крыло в сопровождении хохотавшего до колик Ли, а Гарри, Рон и Гермиона, тоже посмеиваясь, поспешили завтракать. В Большом зале, как и полагается в канун Дня Всех Святых, под волшебным потолком порхали стайки летучих мышей, а из каждого угла подмигивали огоньки в прорезях огромных тыкв. Гарри подсел к Дину с Симусом, обсуждавшим, кто из хогвартцев решится бросить своё имя в Кубок.              Спустя минут 20 – 30 Фред и Джордж вернулись в столовую, их встретили смешки. Они увидели, что Иса, Флер и Крам сидели уже вместе за столом Гриффиндора.              Утренний зал Хогвартса наполнялся привычным гулом: звон посуды, перекличка голосов, смех у дальних столов. Но сегодня воздух был пропитан особым напряжением — день подачи заявок на Турнир Трёх Волшебников. В центре зала, словно алтарь, возвышался Кубок Огня, его синее пламя мерцало загадочно и чуть угрожающе.               Исабель, Флёр и Виктор медленно поднялись изза стола —двинулись синхронно, будто заранее отрепетировали этот путь. По залу прокатился шёпот: студенты притихли, следя за троицей. Исабель шла первой — спокойно, но с заметной внутренней дрожью. Её пальцы сжимали сложенную бумажку с именем так крепко, что края проступали сквозь кожу. Флёр держалась чуть позади, её походка оставалась безупречно грациозной, но в глазах читалась сосредоточенность. Она коротко взглянула на Исабель, словно проверяя: «Ты готова?» Виктор замыкал тройку. Его лицо было привычно сдержанным, но кулаки невольно сжимались в такт шагам.              Когда они приблизились к Кубку, пламя вспыхнуло ярче, будто приветствуя претендентов. Исабель Делакур остановилась в шаге от Кубка, глубоко вдохнула. На мгновение закрыла глаза, словно прощаясь с чемто. Затем резко разжала пальцы — бумажка скользнула в синее пламя и исчезла. Зал выдохнул единым вздохом. Флер, которая стояла рядом с сестрой, оказывала ей моральную поддержку, как только кубок принял имя Исы, Флер и Виктор зааплодировали громче всех. Затем Флер без колебаний шагнула вперёд. Её движение было плавным, почти ритуальным. Бумажка упала в огонь с тихим шелестом. Пламя на миг стало лиловым, будто признавая её происхождение. Дождавшись решения, Иса и Виктор захлопали, поддерживая подругу. Затем к кубку подошел Виктор Крам. Он не медлил. Резкий взмах — и его имя тоже поглощено огнём. Кубок издал низкий гул, словно оценивая новых участников.              Фред и Джордж, сидевшие за гриффиндорским столом, замерли. Их лица, обычно озаряемые улыбками, стали непроницаемыми. Первый миг — шок. Они смотрели на Исабель, будто не верили, что она действительно это сделала. Джордж сжал край стола так, что побелели пальцы. Фред невольно подался вперёд, словно хотел броситься к ней, остановить. Второй миг — недоумение. Почему она не сказала им? Они ведь просили — нет, требовали! — обсудить это вместе. «Мы же можем защитить тебя!» — твердили они. А она молча взяла и шагнула в огонь. Третий миг — гнев. Не на неё — на ситуацию. На этот Турнир, на правила, на саму судьбу, которая снова ставит Исабель на линию огня. Фред процедил сквозь зубы:       — Она не должна была…       Джордж лишь кивнул, его взгляд не отрывался от Исабель.              В этот момент близнецы чувствовали страх. Самый чистый и острый. Они видели, как опасно пламя Кубка. Видели, как оно пожирает имена, будто предупреждая: «Обратно пути нет». А Исабель — их Исабель — только что отдала себя в его власть. Они привыкли решать проблемы шуточками, изобретениями, дерзкими выходками. Но здесь их трюки бессильны. Турнир — не шутка. И они не могут просто «исправить» это. Также они ощущали ревность. Горькую, нелогичную, но реальную. Исабель поделилась планами с Флёр и Виктором, но не с ними. Почему? Потому что знала: они бы запретили. А она не хотела слушать запреты. Но при всем этом они чувствовали решимость. Даже в этом хаосе чувств они уже знали: если Исабель в Турнире, они будут рядом. Любой ценой.              Исабель обернулась. Её взгляд нашёл близнецов в толпе. Она хотела улыбнуться, но губы дрогнули. Фред и Джордж ответили холодными, напряжёнными взглядами — не упрёк, но и не поддержка.              Она поняла: разговор впереди. Тяжёлый. Необходимый.              А Кубок Огня уже начал гудеть громче, будто смакуя имена новых жертв.              После этого троица удалилась. Виктор сжимал руку подруги, а та смотрела на Флер в поисках поддержки. Никто не знал, но на самом деле вейле было тяжело идти против решения истинных. А тем более, когда они сами хотели в этом участвовать.              Они пришли на черное озеро. Тут и там кучками сидели все факультеты, поэтому появление такой знаменательной компании, заметили сразу все. Виктор быстро махнул рукой и девушки опустились на плед, он сел рядом. Она быстро достала воспоминание и показала его друзьям.              «Подойдя к массивным дверям, она замерла: из‑за приоткрытой створки пробивался тусклый синий свет. Прислушавшись, различила едва уловимый шорох — будто кто‑то возился с заклинаниями.              Осторожно заглянув внутрь, Исабель увидела Грюма. Он стоял у Кубка, его волшебный глаз вращался, сканируя чары, а обычная глазница была прищурена в сосредоточенной гримасе. В руках он держал клочок бумаги с чётко выведенным именем: «Гарри Поттер».              Исабель едва сдержала вскрик. Всё встало на свои места: это не Грюм. Это Барти Крауч‑младший. И он хочет бросить имя Гарри в Кубок.              Она наблюдала, как он методично, с холодной точностью, разбирает защитные чары. Каждое движение было выверено, каждое заклинание — отточено. Кубок мерцал, сопротивляясь, но под натиском оборотня его барьеры трещали.              — Нет, — прошептала Исабель, и в её голосе прозвучала сталь, которой она сама от себя не ожидала.              Она шагнула вперёд.              — Что ты делаешь? — её голос прозвучал громче, чем она планировала, но в ночном зале он разнёсся, как удар колокола.              Грюм резко обернулся. Его лицо исказилось — на миг проступила истинная сущность: бледная, с острыми чертами, совсем не похожая на грубоватую физиономию Аластора.              — Ты… — прошипел он. — Что ты здесь делаешь, девочка?              — То же, что и ты, — ответила Исабель, медленно приближаясь. — Защищаю того, кого должна.              Он усмехнулся, но в его глазах мелькнул расчёт.              — Уйди с дороги. Это не твоё дело.              — Моё, — твёрдо сказала она. — Гарри не должен участвовать в этом Турнире. И ты не заставишь его.              Крауч сделал шаг к ней, подняв палочку. Но Исабель не дрогнула. Она знала: её сила вейлы — не в боевых заклинаниях. Она — в мгновенной реакции, в интуиции, в способности чувствовать потоки магии.              И она действовала.              Быстрее, чем он успел произнести заклинание, она метнулась к Кубку, выхватила из кармана заранее приготовленную бумажку с собственным именем и швырнула её в синее пламя.              Кубок вспыхнул.              Огонь взметнулся, поглощая имя, и в тот же миг защитные чары восстановились с глухим хлопком, отшвырнув Крауча назад.              — Ты!.. — он рванулся к ней, но было поздно. Кубок уже принял решение.              Исабель не стала ждать. Она развернулась и бросилась прочь, слыша за спиной яростный рык. Она бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась в укромном уголке башни, где смогла перевести дух.              Её руки дрожали. Она сделала это. Она спасла Гарри. Но ценой…»                     Когда ребята закончили смотреть воспоминание, то Флёр ахнула, её глаза расширились. Виктор мгновенно напрягся.              — Я помешала ему, — продолжила Исабель. — Я кинула в огонь своё имя. Теперь я — участница Турнира, дважды.              Тишина повисла между ними.              — Иса… — Флёр схватила её за руку. — Ты понимаешь, что это значит? Ты поставила себя на линию огня.              — Я знаю, — кивнула Исабель. — Но Гарри не должен был оказаться там. Он ещё не готов. А я… я хотя бы могу за себя постоять.              Виктор медленно выдохнул:              — Ты рисковала жизнью.              — Это не риск, — возразила она. — Это выбор. Я не могла позволить ему сделать это.              Флёр и Виктор молчали. Им оставалось только одно — быть рядом.              — Мы поможем, — тихо сказал Виктор.       — Вместе, — добавила Флёр, сжимая её руку.              Исабель кивнула. Она знала: впереди — буря. Но теперь у неё были те, кто разделит её с ней.              Со стороны озера к замку приближались дурмстрангцы. Когда троица это увидела, они решили присоединиться к ним. Флер быстро освежила чары гламура на лице подруги, скрывая слезы слез и стресса. Они взялись под руки, и решительно двинулись в Хогвартс, на встречу судьбе. Освещённый свечами Большой зал был уже почти полон. Кубок огня стоял на преподавательском столе перед пустым креслом Дамблдора. Фред и Джордж, опять с гладкими лицами, как видно, стоически перенесли разочарование. Гарри, Рон и Гермиона сели рядом.                   — Надеюсь, он выберет Анджелину, — сказал Фред, услышала Иса громкий голос парня. Они как раз в этот момент сели рядом с ними. Она сжала зубы, и опустила голову ниже. Флер сдерживалась, чтобы чем – то его не проклясть, Крам встал, собираясь, что – то сказать, но его остановили, две руки. Исы и Каркарова, который стоял рядом и все слышал. Флер и Иса встали и вежливо присели в поклоне перед ним. Он улыбнулся девушкам и потрепав их за щечки, двинулся в сторону преподавательского стола.                   Ужин, казалось, никогда не кончится. Может, потому, что праздник длился второй день, Гарри не налегал, как обычно, на изысканные блюда. И не он один, все вокруг ёрзали на стульях, тянули шеи, вставали на ноги, всеми овладело нетерпение: скоро ли Дамблдор завершит трапезу? Кто будет Тремя Волшебниками?                   Наконец золотые тарелки засияли первозданной чистотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замерли в напряжённом ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безучастный, почти скучающий.                   — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Думаю, ему требуется ещё минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.                   Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всех всё равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы…                   — Осталась одна секунда, — сказал Ли Джордан. Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер.                   Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещённый огнём, опять синевато-белым, и Дамблдор громким, отчётливым голосом прочитал:                   — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».                   Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков. Иса и Флер восхищенно схватили друга за руки. Флер пока еще не заметила Билла и Чарли среди многочисленной толпы людей, а Габи не успела ей этого сказать.                   — Так и должно быть! — громче всех кричал Рон.                   Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате.                   — Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание!                   Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил ещё одним куском пергамента.                   — «Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур!» — возвестил Дамблдор.              Флер встала, крепко обняла подругу, откинула назад волну белокурых волос и летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя.                   — Вы только гляньте, как они расстроены! — воскликнула Гермиона, кивнув в сторону стола, где сидели шармбатонцы. Иса повернулась к их столу и издала тихий смешок.                   Расстроены — слабо сказано, подумал Гарри: две девушки, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд. Флёр Делакур удалилась в соседнюю комнату, зал опять утих. Но напряжение, казалось осязаемое на ощупь, усилилось. Осталось только узнать чемпиона Хогвартса!                   Всё опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал:                   — «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».                   — Ну почему он?! Почему? — возопил Рон.                   Кроме Гарри, его, однако, никто не услышал: взорвался криками стол Пуффендуя. Все до единого пуффендуйцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, приветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Аплодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал; вот наконец зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь:                   — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесёте поистине неоценимый вклад…                   Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему.                   Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило ещё один пергамент.                   Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднёс к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал:                   — «Исабель Делакур – чемпионка Хогвартса».