Глава 10. Четыре чемпиона

      Исабель сидела как громом поражённая. Она, верно, ослышалась… Может, это сон… Но нет, кажется, явь. Преподаватели и ученики — все устремили на нее изумлённые взгляды.             Никаких аплодисментов, только жужжание, как будто в зал залетел рой рассерженных пчёл. Кто-то встал, чтобы лучше рассмотреть приросшую к стулу Исабелу.             Профессор МакГонагалл стремительно встала из-за стола, обойдя Людо Бэгмена, подошла к Дамблдору и что-то горячо прошептала ему. Директор школы нахмурился.             Исабела повернулась к Гарри, Рону с Гермионой, к Джинни с Габи, к близнецам. Все гриффиндорцы глядели на нее, разинув рты.             — Я бросала имя в кубок, все это видели, — растерянно проговорила Иса. — Но вы же знаете, я не должна быть четвертой.             Друзья ответили ей не менее растерянным взглядом.             Профессор Дамблдор за профессорским столом выпрямился и кивнул профессору МакГонагалл.             — Исабель Делакур, — сказал он, — подойдите, пожалуйста, сюда.             — Иди, — шепнула Габриэла, подтолкнув.             Исабель поднялась на ноги, уверенно пошла к преподавательскому столу. Слева и справа столы Гриффиндора и Пуффендуя. Какой долгий путь — шагать ещё и шагать! Жужжание становится громче, взоры всех сопровождают его, как лучи прожекторов. Минула целая вечность. И вот наконец она смотрит прямо в глаза Дамблдора, под взглядами всех сидящих за столом.             — Тебе в ту дверь, Исабель, — без улыбки произнёс директор.             Исабель двинулась вдоль стола. Прошла мимо Каркарова, тот не подбодрил ее, не подмигнул. Потрясён не меньше самой Исы и смотрит, как все, — с недоумением. Исабель отворила дверь и очутилась в небольшой комнате. На стенах портреты волшебниц и колдунов, напротив красивый камин, в котором, постреливая, пылает огонь.             Лица на портретах повернулись к Исабеле. Сморщенная, как печёное яблоко, ведьма выскочила из рамы, впрыгнула в соседнюю к волшебнику с моржовыми усами и что-то зашептала ему на ухо.             Виктор Крам, Седрик Диггори и Флёр Делакур стояли у камина. На фоне яркого пламени их тёмные силуэты выглядели до странности внушительно. Крам, ссутулившись и о чём-то сосредоточенно думая, притулился к каминной полке. Седрик заложил руки за спину и глядел на огонь. Флёр Делакур, откинув назад волну белокурых волос, повернулась к Исабеле.             — В чём дело? — спросила она. — Надо вернуться в зал?             Она, видно, подумала, что Исабелу за ними послали судьи. Как же им объяснить, что случилось? Она молча стояла и смотрела на трёх чемпионов.              - Я четвертая чемпионка – Крам резко повернулся к ней, они с Флер переглянулись. Они поняли, что это не та записка, которую она кинула вместе с ними, это заколдованная ночная. Они кинулись к подруге и крепко обняли ее. В этот момент сзади открылась дверь.              Вошли профессор Дамблдор, мистер Крауч, профессор Каркаров, мадам Максим, профессор МакГонагалл и профессор Снегг, в открытую дверь на какую-то секунду из зала ворвался гул возбуждённых голосов.             — Дамблёдорр! Кес-кёсе? Что сие означает? — властно промолвила она.             — Я тоже хотел бы это знать! — поддержал французов профессор Каркаров. На лице его застыла каменная улыбка, синие глаза превратились в льдинки. — Два чемпиона от Хогвартса? Что-то не припомню, чтобы школа — хозяйка Турнира — когда-нибудь выставляла двух чемпионов. Может, я плохо знаком с правилами? — С его губ слетел ехидный смешок. – Мне кажется, я уверен, что это какая – то грязная игра со стороны вашей школы. Я сейчас же вызову родителей Исы, чтобы они спасли свою дочь от этой ужасной участи. Я верю, что девушка этого не делала. Все мы видели, что она кинула бумажку, вместе со Виктором и мадмуазель Делакур, своей сестрой. И там была написана школа, что же сейчас изменилось? – злобно спросил он.              — Импоссибль. — Мадам Максим опустила огромную, унизанную прекрасными опалами руку на плечо Флёр. — ’Огва’гтс нельзя выставить двух чемпионов, это не есть сп’гаведливо.             Дамблдор проницательно взглянул на Ису, та не отвела взгляда, пытаясь уловить выражение его глаз сквозь половинки очков.             — Это ты, Исабела, обманула кубок? Какое – то заклинание, которому вас научили в Шармбатоне. – сказал Дамблдор.              - Мистер, такое заявление оскорбительно. Если вы смеете так говорить, то младшая мисс Делакур, будет выступать под знаменами моей школы. – вступилась мадам Максин.       — Нет, — под прицелом всех взглядов ответила Исабель.             — Мистер Крауч, мистер Бэгмен. — В голосе у Каркарова появились льстивые нотки. — Вы — наши беспристрастные судьи. И вы, конечно, согласны, что происшедшее противоречит правилам Турнира?             Бэгмен вытер носовым платком круглое мальчишеское лицо и глянул на Крауча. Тот стоял в тени, в нескольких шагах от камина. Полумрак старил его, делал похожим на призрака. Но заговорил Крауч обычным брюзгливым тоном.             — Мы должны строго следовать правилам. А в них написано чёрным по белому: тот, чьё имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире.             — Ну, конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! — просиял Бэгмен и взглянул на протестующих гостей, как бы говоря: спор завершён.             — Я настаиваю на том, чтобы увеличить число моих подопечных, получивших доступ к Кубку огня. — Каркаров отбросил подобострастный тон, улыбка сползла, лицо злобно исказилось. — Зажгите его ещё раз. Все школы должны иметь равное число чемпионов. Это, Дамблдор, будет честно!             — Поймите, Каркаров, это невозможно, — возразил Бэгмен. — Кубок огня погас, и его разожгут не раньше следующего Турнира.             — Которому мы объявим бойкот! — взорвался Каркаров. — После всех встреч, переговоров, компромиссов я ничего подобного не ожидал! И готов хоть сейчас бросить всё и уехать.             — Пустая угроза, Каркаров, — прохрипел голос у двери. — Ты не сможешь отозвать своего чемпиона. Как сказал Дамблдор, чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они или нет, им придётся участвовать в Турнире. Что, не согласен?             В комнату вошёл Грюм и, хромая, подошёл к огню. Каждый его шаг сопровождался стуком, издаваемым правой ногой.             — Согласен? — переспросил Каркаров. — Боюсь, я не совсем тебя понял, Грюм.             Каркаров держался высокомерно, показывая всем, что слова Грюма не достойны его внимания, но профессора выдали руки, судорожно сжавшиеся в кулаки.             — Неужели? — спокойно продолжал Грюм. — Тогда слушай. Всё очень просто. Кто-то опустил в Кубок имя Делакур, точно зная, что, выпади ее имя, ей придётся участвовать в Турнире, пусть хоть небо обрушится.             — Значит, мсье Дамблдор успешно помог ’Огва’гтсу откусить от одного яблока два раза, — подытожила мадам Максим.             — Полностью с вами согласен, — кивнул Каркаров. — И я намерен подать протест в Министерство магии и Международную конфедерацию колдунов…             — Уж кому бы подавать протест, так это Исабель Делакур, — прохрипел Грюм. — Но смешно сказать, я ещё и слова от него не слышала.         — Нам неизвестно, как это могло произойти, — обратился Дамблдор к присутствующим. — Но иного выхода нет. Кубок выбрал двоих: Седрика и Исабель. И им ничего не остаётся…             — Но Дамблёдорр…             — Дорогая мадам Максим, а вам иной выход известен? Буду рад выслушать.             Но мадам Максим не проронила больше ни слова, она просто клокотала от гнева. И не только она. Снегг был готов лопнуть от ярости, Каркаров злился не меньше. Один только Бэгмен был охвачен радостным спортивным волнением.             — Ну что ж, — потёр он руки и улыбнулся. — Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь?             — Да, да… Инструкции, — очнулся Крауч от своих мыслей. — Первый тур…             Он подошёл к камину. И Иса подумала, они быстро переглянулись с Флер, и та кивнула, показывая, что поняла точно также: глава министерского департамента тяжело болен. Вокруг глаз залегли глубокие тени. Тонкую, как папиросная бумага, кожу избороздили морщины. На Кубке мира он выглядел куда лучше.             — Первый тур проверит вашу смекалку, — принялся за объяснения Крауч. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвёртого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это всё, Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору.             — Да, всё. — Директор Хогвартса взглянул на Крауча с лёгким беспокойством. — Может, Барти, вы переночуете в замке?             — Меня ждут дела в Министерстве. У нас сейчас непростые времена. Вместо меня остаётся молодой Уэзерби… большой энтузиаст… по правде говоря, даже слишком большой… - Иса запомнила эти слова, чтобы потом со смехом рассказать Рону, Джинни.             — Ну хотя бы выпейте на дорогу — предложил Дамблдор.             — Оставайтесь, Барти. Я вот остаюсь! — радостно возвестил Бэгмен. — В Хогвартсе сейчас куда интересней, чем в вашей конторе.             — Нет, Людо, не могу, — в обычной категорической манере отказался Крауч.             — Профессор Каркаров, мадам Максим, от рюмочки на ночь, надеюсь, не откажетесь?             Но мадам Максим уже опустила руку на плечо Флёр, и они быстро пошли к двери, что-то лопоча по-французски, девушка успела схватить подругу. Каркаров поманил Крама, и они, не сказав больше ни слова, тоже поспешили уйти.             — Седрик, советую тебе сейчас же идти к себе, раз уж мадам Максим утащила обеих мисс Делакур.  — улыбнулся Дамблдор— Не сомневаюсь, Пуффендуй горит желанием отпраздновать твой успех. Нельзя лишать друзей отличного предлога устроить шумное и весёлое столпотворение.             Большой зал опустел. Свечи в тыквах догорали, придавая их зигзагоподобным улыбкам мерцающий, жутковатый вид. Мадам Максин вела девушек под руки.              - Милая, я считаю, что тот, кто это сделал хочет убить тебя. Солнце мое, будь осторожна. Беги к себе в факультет, завтра утром все обсудите с Флер. – и они попрощавшись отправились к каретам.             Исабель не заметила, как очутилась возле Полной Дамы. Ноги сами ее донесли. Дама была не одна. Та самая старая ведьма, что прыгнула в раму к соседу в комнате с камином, сейчас уютно расположилась на холсте с Полной Дамой. Наверное, заскакивала во все картины на восьми этажах, пока добралась сюда. Обе дамы смотрели на Исабель с превеликим интересом.             — Так-так-так, — молвила Полная Дама. — Виолетта мне всё рассказала. Кого же избрали в школьные чемпионы?             — Чепуха, — буркнула Иса.             — Какого ещё Чепуха? Ничего подобного! — возмутилась гостья.             — Нет, нет, Ви, это пароль, — успокоила её Полная Дама. И портрет повернулся на петлях, пустив Исабель в гостиную.             Она увидела друзей и медленно подошла к их группе. В воздухе повисла тяжёлая тишина.       — Ну что, Иса, — первым заговорил Рон, скрестив руки. — Надеюсь, тебе будет весело под прицелом камер. Ты ведь этого хотела?       — Это нечестно, — тихо, но твёрдо добавила Джинни. — Ты и твои друзья… вы обманули Кубок.       Гарри молча отвернулся и двинулся к спальням. Рон последовал за ним, даже не взглянув на Исабель.       Фред и Джордж, стоявшие чуть поодаль, переглянулись. Джордж кивнул Габриэль:       — Передай ей: предатели нам не нужны. Пусть там и остаётся. Лучше пусть… — он запнулся, но Фред закончил за него, нарочито жёстко:       — …пусть там и умрёт.       Эти слова ударили Исабель, как хлыст. Она знала — они не верят в то, что говорят. Но боль от их слов была настоящей.              Когда толпа рассеялась, остались только Исабель и Габриэль. Исабель рухнула на диван, закрыв лицо руками.       — Я не хотела… — её голос дрожал. — Я просто хотела спасти Гарри. Почему они не понимают?       Габриэль обняла её, гладила по волосам, по спине:       — Они злятся. Им страшно за тебя. Но они придут в себя.       Но Исабель уже не слушала. Она рыдала — горько, отчаянно, чувствуя, как рушится всё, что ей было дорого.       В этот момент в воздухе вспыхнул серебристый патронус — волк Виктора Крама. Его голос раздался чётко:       — Как ты? Как воспринял твой факультет?              От этих слов Исабель разрыдалась ещё сильнее. Габриэль, не раздумывая, отправила ответный патронус — Виктору и Флёр:       — Она в башне. Нужна помощь.       Через несколько минут у портрета раздался шум — Флёр и Виктор спорили с Полной Дамой, требуя пропустить их. Габриэль бросилась открывать.              Флёр, едва увидев Исабель, опустилась рядом, обняла её крепко:       — Ты не одна. Мы с тобой.              Виктор молча сел рядом, положив руку на плечо подруги. Его молчание было теплее любых слов.       Они сидели так до рассвета — говорили мало, больше слушали её рыдания, гладили по волосам, шептали:       — Всё будет хорошо.       — Мы не бросим тебя.       Наконец, Исабель затихла, измученная, но уже не одна. Она уснула, привалившись к Виктору. Флёр устроилась с одной стороны, Габриэль — с другой.       На следующее утро первыми в гостиную спустились Фред и Джордж. Они замерли на пороге, увидев странную и неприятную для их взгляда картину: Виктор Крам спал на диване, раскинув руки. С одной стороны от него — Флёр, её светлые волосы рассыпались по пледу. С другой — Исабель, свернувшаяся клубочком. На Исабель, прижавшись к ней, спала Габриэль.              Близнецы переглянулись — в их взглядах смешались злость, ревность и… тревога.       В тот же момент в дверях появились Билл и Чарли Уизли. Они остановились, удивлённо разглядывая сцену.              — Что тут… — начал Билл, но Чарли перебил его, усмехнувшись:              — Похоже, наша маленькая Исабель нашла себе защитников. – они внимательно оглядели свою любимую Флёр.              Фред сжал кулаки:       — Защитников? Или сообщников?       Джордж промолчал, но его взгляд задержался на лице Исабель — бледном, измученном, но теперь спокойном.       Билл, заметив напряжение братьев, мягко сказал:       — Дайте ей время. И себе тоже.       Чарли кивнул:       — Турнир — это серьёзно. Но дружба — важнее. Или не только дружба, и старшие братья переглянулись.       Близнецы не ответили. Они стояли, глядя на спящих, и в их сердцах боролись противоречивые чувства: обида, страх, любовь — и понимание, что всё уже изменилось.