Глава 11. Сколько весят волшебные палочки?

      Проснувшись в воскресенье, Иса не сразу осознала, что накануне произошло. В голове всё перепуталось. Но тут она поняла, что явно не лежит в своей кровати, и она осторожно приподнялась. Они спали на диване в общей гостине – Флер, Габи и Виктор, наверное, они пришли поддержать ее, а она даже этого не помнит, такой сильный стресс вчера был. Она потянулась, разминая затекшие мышцы, и медленно села на диване. Голова всё ещё была тяжёлой после бессонной ночи, но тело требовало движения.       Оглядевшись, она заметила в глубоких креслах поодаль Фреда и Джорджа. Они о чём-то тихо переговаривались, даже не глядя в её сторону. Их лица были серьёзными, почти отчуждёнными — словно она стала для них незнакомкой. Исабель сглотнула горечь, но не подала вида. Сейчас не время для объяснений, — подумала она.       Виктор зашевелился рядом, приоткрыл глаза и улыбнулся ей:       — Готова к тренировке?              Она кивнула, чувствуя, как внутри разгорается слабый огонёк решимости. Поднявшись, Исабель тихо направилась в спальню, чтобы переодеться.              В комнате она быстро стянула ночную рубашку и надела: облегающий спортивный топ, подчёркивающий стройную фигуру; эластичные легинсы, идеально сидящие по силуэту; лёгкие беговые кроссовки.              Волосы собрала в высокий тугой пучок, чтобы не мешали. Взглянула в зеркало — бледная кожа, тёмные круги под глазами, но в глазах уже проглядывала прежняя твёрдость.              Когда она спустилась вниз, близнецы невольно замерли на полуслове. Фред сжал подлокотники кресла, а Джордж резко отвернулся, будто случайно увидел, что-то запретное. Но Исабель не заметила их взглядов — она уже направлялась к выходу, где её ждал Виктор.       Утро было свежим, воздух — прозрачным. Исабель и Виктор вышли на берег Чёрного озера. Тишина, нарушаемая лишь пением птиц и плеском воды, обволакивала их, словно защитный кокон.              — Начнём с разминки, — сказал Виктор, растягивая плечи.              Они синхронно приступили к упражнениям. Они часто занимались вместе. Школы Шармбатона и Дурмстранга, поддерживали теплые дружественные отношения и часто устраивали гостевые приемы. Которым были рады как студентки, так и студенты, которые были рады провести время с такими красивыми девушками. И тогда у Исы и Виктора появилась привычка начинать утро с тренировки. Сначала растяжка – плавные наклоны, повороты, медленные выпады – мышцы просыпались, разогреваясь. Потом бег на месте – быстрый темп, руки работают четко, дыхание выравнивается. Иногда присутствовали ускорения, затем спокойный шаг – ритм, знакомый им обоим.              Потом перешли к более сложным элементам: прыжки с выпадами — Исабель двигалась легко, почти невесомо, её мышцы работали слаженно; отжимания и планки — Виктор следил за её техникой, кивая одобрительно; упражнения на баланс — Исабель стояла на одной ноге, закрыв глаза, её тело сохраняло идеальную устойчивость.              Виктор улыбался:       — Ты в отличной форме.       — Спасибо, — коротко ответила она, вытирая пот со лба. — Без тренировок я бы сошла с ума.              Тем временем Фред и Джордж, не выдержав, вышли из замка. Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли, пока не увидели у озера две фигуры — Исабель и Виктора.              — Она даже не посмотрела на нас, — процедил Фред, сжимая кулаки.       — А он… — Джордж не закончил фразу, но взгляд его был полон раздражения.              Они остановились за деревьями, наблюдая. Они надеялись, что увидят обычную дружескую тренировку, но увидели, как Исабель смеется над какой – то шуткой Виктора, ее глаза светятся. Над их шутками она никогда так не смеялась, только улыбалась уголками губ, и то это было так мимолетно, как насмешка. Они бегут рядом, их шаги совпадают, будто они – единое целое.              — Она никогда так с нами не тренировалась, — тихо сказал Фред.       — Потому что мы не Крам, — горько усмехнулся Джордж.              - Нет, потому что мы не предлагали. – и Фред опустил глаза в землю, Джордж положил руку на плечо брата, успокаивая его.              Их ревность разгоралась, но вместе с ней — и тревога. Они видели, как Исабель выкладывается, как ей важно это занятие, как она оживает в движении. И понимали: она делает это не ради внимания, а чтобы выжить.              Фред хотел крикнуть, позвать её, заставить посмотреть на них. Но чтото удерживало его.Джордж, напротив, чувствовал, как в нём растёт злость — не на Исабель, а на себя.       Почему мы не можем быть такими же?       Почему не можем дать ей то, что даёт он?              Они стояли в тени, наблюдая, как Исабель и Виктор завершают тренировку.              — Может, нам тоже начать бегать? — вдруг спросил Фред.       — Чтобы что? — усмехнулся Джордж. — Чтобы она заметила?       — Хотя бы так, — ответил Фред, не отрывая взгляда от Исабель.              Она, тем временем, потянулась за бутылкой воды, откинула голову назад, и капли блеснули на её шее. Виктор что-то сказал, и она рассмеялась.              Близнецы переглянулись.              — Мы теряем её, — прошептал Джордж.       — Или уже потеряли, — добавил Фред.              Но ни один из них не двинулся с места. Они просто стояли и смотрели, как их Исабель — их солнце, их буря, их вечная загадка — смеётся с другим.              Иса и Виктор закончили тренировку и спустились к Черному озеру. И опустились на траву, Иса сразу легла на спину, поднимая глаза к небу, Виктор сразу лег рядом, и протянул руку подруге, она крепко за нее взялась. Она была благодарна ему за такую молчаливую поддержку. Он ничего не говорил, но все время был рядом, а это было для нее важно.              - Как ты думаешь, что будет первым испытанием? – спросил он, немного помолчав.              - Я понятия не имею, но очень этого боюсь. – прошептала она, и повернула голову в сторону друга.              - Я всегда буду с тобой. – также тихо ответил он. И она поняла, что это не просто пустые слова. Он всегда сдерживал обещание, а они с Флер были его любимицами, за которых он был готов убивать. – И не важно, что мы с тобой по факту соперники, для меня дружба с тобой и Флер важнее всяких побед. – сказал он.              - Не знаю, как Флер, но я точно не стремлюсь за победой, она мне вообще не интересна. У нас сейчас самая главная цель, это спасти Поттера. – сказала Иса, она хотела, что – то еще добавить, но перед ним появился патронус лебедя и голосом Флер проговорил: «Знаю, что вы вдвоем, скажите где Вы, я приду к вам!»                     В Большом зале царила обычная дневная суета: студенты обсуждали уроки, делились новостями, кто‑то торопливо допивал чай перед следующей парой. За гриффиндорским столом собралась привычная компания — Джинни, Фред, Джордж, Рон, Гарри, Гермиона, Флёр и несколько однокурсников. Не хватало лишь Исабель и Виктора — те, как знали некоторые, отправились на утреннюю тренировку у озера.              Вдруг тишину разорвал резкий свист: два серебристых патронуса‑сороки ворвались через открытое окно, ловко лавируя между люстрами. Они кружили над столом, то и дело сталкиваясь и издавая громкие, почти настоящие каркающие звуки, будто спорили друг с другом.              Все замерли, уставившись на необычную пару посланников. Сороки синхронно подлетели к Флёр. Первая проговорила голосом Исабель:              — Мы сидим около Чёрного озера, собираемся купаться.              Вторая, чуть опережая первую и словно перебивая, добавила:              — Захвати мой купальник.              На фоне раздался заливистый смех Виктора. Флёр, мгновенно поняв намёк, улыбнулась, вскочила со скамьи и, бросив на ходу: «Скоро вернусь!», поспешила к выходу.              В зале повисла короткая пауза, а затем поднялся шёпот:              — Два патронуса сразу…              — И оба — сороки…              — Похоже на близнецов, правда?              Джинни медленно повернулась к Фреду и Джорджу. Её взгляд был одновременно насмешливым и проницательным.              — Напомните‑ка, Фред и Джордж, — произнесла она нарочито медленно, — какой у вас патронус?              Братья переглянулись. В первый момент они не до конца осознали смысл вопроса, но уже через секунду до них дошло. Кровь прилила к щекам.              У Фреда пересохло в горле.              — Сорока, — пробормотал он.              — У обоих, — добавил Джордж, чувствуя, как внутри всё переворачивается.              Они вдруг поняли: Исабель выбрала патронуса — их патронуса. Не случайно, не из‑за сходства в характере или любимом животном. Это был знак. Послание, которое они не сразу разглядели.              По залу поползли перешёптывания:              — Смотрите, как они похожи — движения, манера…              — Будто три близнеца!              — Значит, и у неё — сорока? Точно!              Кто‑то даже достал блокнот, чтобы зарисовать двух сорочьих патронусов, пока те не растаяли в воздухе.              Гермиона, всегда внимательная к деталям, наклонилась к Рону:              — Это ведь не просто совпадение. Патронус отражает суть человека, его внутреннюю связь с другими.              Рон только кивнул, глядя на братьев, которые всё ещё сидели в ступоре.              Фред чувствовал, как в груди разрастается странное, почти болезненное тепло. Она выбрала сороку. Как мы. Значит, она видит в нас… что?              Джордж сжал край стола. Ему хотелось одновременно рассмеяться, закричать, вскочить и бежать к озеру — спросить напрямую: «Это правда? Ты сделала это осознанно?»              Но они сидели. Молчали. Смотрели перед собой, а в голове крутилось одно:              Она — наша. Даже в магии.       Когда Флёр вернулась, а за ней, смеясь, вошли Исабель и Виктор, зал снова замер. Исабель, ещё румяная после купания, не сразу поняла, почему все смотрят на неё с таким странным выражением.              Фред поднял глаза. Встретился с её взглядом. И в этот миг он увидел — в её глазах тот же озорной блеск, что и у сорочьего патронуса.              Он медленно улыбнулся. Джордж, сидевший рядом, тоже улыбнулся — шире, чем обычно.              Теперь они знали.              И это знание изменило       Взгляд Исабель скользнул по гриффиндорскому столу — там сидели они: Фред и Джордж. Воспоминания о вчерашней ссоре обожгли изнутри. Она сжала кулаки, но голос прозвучал ровно:              — Я не хочу садиться с ними за стол. Можно я сяду с тобой? Куда ты хочешь…              Виктор молча обнял её за талию, Флёр бросила на близнецов ледяной взгляд — и троица направилась к столу Слизерина.              Драко Малфой, сидевший у края стола, едва сдержал торжествующую улыбку. Вот она — любимица Гриффиндора, та, что так часто становилась свидетелем его унижений от рук близнецов. В голове мгновенно созрел план: использовать её, чтобы уколоть Уизли. Показать им, что их «девочка» теперь под моей опекой.              — Привет, Драко, — спокойно произнёс Виктор. — Знакомься, это мисс Иса и мисс Флёр — мои лучшие подруги.              Драко галантно склонился к руке Флёр, коснулся губами запястья — коротко, почти формально. Но когда его пальцы сомкнулись вокруг ладони Исабель, он задержался. На секунду дольше, чем требовалось. На губах — лёгкая, многозначительная улыбка.              Исабель не придала этому значения. А вот Фред и Джордж, наблюдавшие издалека, всё поняли.              Троица заняла места у окна. Драко тут же устроился рядом с Исабель. Весь завтрак он: сыпал остротами, пытаясь вызвать её смех; «случайно» касался её руки, когда передавал соль или хлеб; бросал многозначительные взгляды, будто они — давние союзники.              — Предлагаю прогуляться до Хогсмида, — вдруг заявил он, когда тарелки опустели. — Проведём день с пользой, а?              Исабель переглянулась с Флёр. Виктор кивнул. Они поднялись. Драко, не дожидаясь ответа, шагнул к выходу — но путь ему преградили близнецы.              — Хоть тронь её, — начал Фред, голос звучал тихо, но от этого ещё страшнее.       — Она наша, — закончил Джордж, сверля Драко взглядом.       — Мы будем мстить, — произнесли они одновременно, и в этом унисоне было чтото почти ритуальное.              В этот момент из-за двери раздался голос Исабель:       — Драко, дорогой, ты идёшь? Мы устали тебя ждать.              Она появилась в проёме, лёгкая, будто не замечала напряжения.              Драко усмехнулся:       — Вот и посмотрим, — и, толкнув плечом близнецов, направился к ней.              У выхода он демонстративно положил руку на её талию.              Как только они вышли из зала и скрылись из виду, Исабель резко сбросила его руку.              — Не надо так, — холодно сказала она. — Мы друзья. Не больше.              Флёр фыркнула:       — И не вздумай повторять.              Виктор лишь кивнул, но в его глазах мелькнул предупреждающий блеск.              Драко попытался возразить, но троица уже ускорила шаг. Вскоре он остался позади, а они — втроём — свернули на тропу, ведущую к Хогсмиду. День троица провела замечательно, все таки они были лучшими друзьями, где каждый наперед знал действие другого. Даже в битвах, она всегда действовали вместе, потому что считали себя единым целым. Каждый знал в каких заклинаниях лучше разбирается его напарник, и давал возможность это показать. В общем, они были лучшим тандемом, который вообще можно показать миру для примера дружбы втроем.             Напрасно Иса думала, что скоро все свыкнутся с ее чемпионством и дела как-то наладятся. На другой день начались уроки, и она не могла больше избегать учеников других факультетов. Они, как и гриффиндорцы, считали, что Иса сама бросила в Кубок своё имя, с той только разницей, что в их глазах это не делало ее героиней.             Пуффендуйцы, обычно дружившие с Гриффиндором, теперь изменили отношение ко всему факультету. Это понятно, они считали, что Иса покусилась на славу их чемпиона Седрика Диггори. Пуффендуй не был избалован победами, а Седрик, как никто, завоёвывал им награды. Однажды и вовсе обыграл Гриффиндор в квиддич.             Иса убедился в этом на первом же уроке травологии. Ребята с которыми она раньше дружила тоже были негативно настроены. Одна луковица, вырвавшись из рук, больно стукнула Ису по лицу, и пуффендуйцы, неожиданно для нее, ехидно прыснули. Даже профессор Стебль явно ее сторонилась, понятное дело — глава Пуффендуя.             С остальными ребятами она старалась не общаться. Изредка у Виктора или у Флер появлялась возможность посетить урок вместе с подругой, и они с радостью это делали. Близнецы вообще старались не обращать на нее внимание, несмотря на все желание поддержать, они старались держаться особняком. Но она даже не пыталась расстраиваться, потому что итак было понятно, что ей никогда не заслужить их доверие и любовь.             Следующие несколько дней слились в сплошную чёрную полосу. Единственным лучиком света в этой непроглядной тьме были Виктор Крам, Флер Делакур и Габриэль Делакур, и то последняя была постоянно с Джинни, а ты пыталась свести общение с сестрами к нулю. Поэтому у Габи изредка удавалось провести время с сестрами, хотя она очень хотела поддержать каждую из них.             На одном из уроков в класс шмыгнул Колин Криви и, одарив Ису сияющей улыбкой, подошёл к Снеггу.             — В чём дело? — сухо спросил декан Слизерина.             — Простите, сэр, но Исабель Делакур вызывают наверх.             Снегг, нагнувшись, приблизил к Колину крючковатый нос, и улыбка сползла с восторженного лица малютки. На самом деле он очень хорошо относился к девушке, она хорошо разбиралась в зелье, и была его любимицей.             — Мисс Исабель предстоит ещё час работы с зельями. Наверх она поднимется после урока.             Колин покраснел.             — Сэр, сэр, его ждёт мистер Бэгмен, — испуганно проговорил он. — Все чемпионы должны идти. Их, по-моему, будут фотографировать.             Фотографировать! Ну зачем, зачем он это сказал! Иса кинула взгляд на Фреда и Джорджа, но те демонстративно смотрели в потолок.             — Хорошо, хорошо, — прошипел Снегг. — Оставь, Делакур, здесь сумку. Ты мне ещё будешь нужна после урока.       Исабель вежливо кивнула профессору и быстро покинула кабинет.             — Как удивительно, правда, Иса? — затараторил Колин, стоило только девушке закрыть за собой дверь. — Только представь себе, ты — чемпионка!             — Да, удивительно, — тяжело вздохнула Иса, поднимаясь в холл. — А для чего они будут фотографировать?             — Думаю, для «Пророка».             — Только этого не хватало! Известность моя растёт.             — Желаю удачи, — попрощался у двери Колин. Иса постучалась и вошла.             Она очутилась в небольшой аудитории. Большинство столов сдвинуты в конец, образуя в центре пустое пространство. Три составлены вместе перед доской и накрыты длинной бархатной скатертью. За ними пять кресел. В одном сидит Людо, беседуя с незнакомой ведьмой в алой мантии.             Виктор Крам, по обыкновению, задумчиво стоит в стороне от всех. Седрик и Флёр беседуют. Вид у неё довольный, не то что в день приезда. Она то и дело откидывает голову, и длинные белокурые волосы на свету красиво переливаются. Пузатый коротышка с большой чёрной камерой, слегка дымившейся, краем глаза любуется ею.             Увидев девушку, Бэгмен вскочил и радостно запрыгал к ней.      — А вот и четвёртая чемпионка! Входи, Исабель, входи! Не волнуйся, это просто церемония проверки волшебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады.             — Проверка волшебных палочек? — озадаченно переспросил Иса. Она успела быстро переглянуться с друзьями и они ей кивнули, вселяя в нее уверенность.             — Необходимо проверить, в каком они состоянии, нет ли поломок. Это ваш главный инструмент в соревнованиях. Специалист в этой области сейчас наверху с директором. После церемонии вас будут фотографировать. Познакомься, Рита Скитер. — Бэгмен жестом указал на женщину в алой мантии. — Она делает небольшой материал о Турнире для «Пророка».             — Не такой уж и небольшой, Людо, — поправила Рита, впившись взглядом в Исабель.             Волосы у неё уложены в причудливое сооружение из тугих локонов, нелепо сочетающееся с массивным подбородком; очки отделаны драгоценностями, толстые пальцы, сжимающие крокодиловой кожи сумочку завершаются длиннейшими ногтями, покрытыми пунцовым лаком.             — Нельзя ли до начала церемонии взять у Исы коротенькое интервью? — обратилась она к Бэгмену, не отрывая от девушки глаз. — Самая красивая ученица Хогвартца, несомненно, прибавит статье живости.             — Разумеется! Исабель, ты не возражаешь?             — М-м, — протянула Исабель.             — Вот и отлично. — Красные когти железной хваткой вцепились Исабель в руку повыше локтя. Журналистка потащила ее из комнаты и толкнула соседнюю дверь.             — Там очень шумно, — сказала она. — Побеседуем лучше здесь в тихой, уютной обстановке.             Исабель растерянно взглянула на неё: они оказались в каморке для вёдер и швабр.             — Входи, тут отлично. Вот так. — Рита осторожно опустилась на перевёрнутое ведро, усадила Исабель на картонную коробку и закрыла плотно дверь. Девушка брезгливо оглядела это ужасно грязное и пыльное помещение, но ничего не сказала. Каморка погрузилась в темноту. — Что ж, приступим.             Раскрыв крокодиловую сумочку, она извлекла горсть свечей, волшебной палочкой повесила в воздухе и зажгла.             — Исабель, ты не против Прытко Пишущего Пера? Так я смогу более естественно говорить с тобой.             Рита Скитер широко улыбнулась. И Исабель сосчитала у неё во рту три золотых зуба. Рита вынула из сумочки длинное ядовито-зелёное перо и свиток пергамента. Растянула его между ними на ящике из-под универсального волшебного пятновыводителя миссис Чистикс. Сунула в рот кончик пера, пососала и с явным облегчением поставила вертикально на пергамент. Перо, слегка подрагивая, закачалось на кончике.             Проба… Я — Рита Скитер. Репортёр «Пророка».       — Мисс Делакур, или, как теперь все вас называют, Четвёртая чемпионка… Скажите, каково это — оказаться в центре столь… необычного скандала? – на лице притворная улыбка, а перо уже бежит по бумаге.       — Я не считаю это скандалом. Я считаю это необходимостью. – спокойно, глядя прямо в глаза своей собеседнице.       — О, «необходимость»! Какое благородное слово. Вы намекаете, что Кубок выбрал вас не случайно? Что за кулисами Турнира Трёх Волшебников скрывается нечто большее? – подхватывает ее интонацию.              — Кубок не ошибается. Он реагирует на намерение, на готовность. Я была готова.       — Но ведь вы не достигли 17летия, как того требуют правила. Как вы объясните этот… казус? – Скиттер наклоняется ближе.       — Хочу немного исправить вашу информацию, мне есть 17 лет. Но также хочу добавить, что правила созданы людьми. Магия — нет. Кубок увидел то, что не увидели судьи. – твердо.       — Значит, вы обвиняете судей в слепоте? В некомпетентности? – быстро записывает на своем блокноте.              — Я обвиняю только в осторожности. Они боялись риска. Но Турнир — это и есть риск. – с легкой усмешкой.       — Давайте поговорим о Гарри Поттере. Многие уверены: вы заняли его место. Что вы скажете тем, кто называет вас «узурпатором»? – перелистывая страницы блокнота.       — Я никого не узурпировала. Я защищала. Если бы вы знали то, что знаю я, вы бы не задавали таких вопросов. – резко.       — Вы знаете чтото о угрозе? О том, что Турнир может быть ловушкой? – глаза загораются.       — Я говорю лишь, что правила не всегда защищают тех, кого должны. Иногда нужно нарушить их, чтобы спасти. – осознавая, что сказала лишнее, смягчается.       — Спасение? Кого именно вы спасали? Гарри Поттера? Или себя? – торопливо.       — Если бы я хотела славы, я бы бросила своё имя в Кубок открыто. Что я и сделала при всей школе. Но кубок решил сделать по другому. Это о чём-то говорит? – холодно.       — А ваши друзья? Флёр Делакур и Виктор Крам. Они знали о вашем плане? – Скиттер решила сменить тактику своей беседы.       — Они знают меня. Этого достаточно.       — Говорят, между вами и Крамом… особая связь. Не повлияла ли она на ваше решение? – с намеком.       — Моя связь с Виктором — это поддержка, а не повод для манипуляций. Я принимаю решения сама. – твердо.       — А как насчёт близнецов Уизли? Они, кажется, были… близки с вами. Теперь они в ярости. Вы потеряли друзей ради Турнира? – не унимаясь.       — Друзья — это те, кто верит в тебя, даже когда ты ошибаешься. Если они не могут принять мой выбор, это их право. Но это не значит, что я ошиблась. – девушка выдержала паузу.       — Итак, вы утверждаете: ваше участие — не каприз, не жажда славы, а акт защиты. Но кто защитит вас? Турнир опасен. Вы готовы к жертвам?       — Я уже принесла жертву. Свою безопасность. Свою репутацию. Но если это поможет предотвратить настоящую трагедию… я готова идти до конца. – смотрит в окно, где виднеется Черное озеро.              — Загадочно. Героически. Опасно. Спасибо, мисс Делакур. Наши читатели будут в восторге. – с театральным вздохом.       Перо Риты замирает, но Исабель видит: в блокноте уже красуются фразы вроде «Тайный сговор чемпионов», «Узурпация места Поттера», «Жертва ради любви?»       Когда Рита уходит, Исабель остаётся одна. Она смотрит на недопитый чай, затем на окно. Гдето вдали слышны голоса студентов — беззаботные, далёкие от её тайн.       Она знает: завтра «Пророк» исказит её слова. Но она также знает: правда — не в газетных строчках. Она — в том, что Исабель сделала и сделает дальше.       Когда девушка вернулась, то чемпионы сидели на стульях у двери. Виктор, увидев появление подруги, махнул ей рукой, и она села между ним и Флер. За накрытым бархатной скатертью столом уже восседали четверо судей: профессор Каркаров, мадам Максим, мистер Крауч и Людо Бэгмен. Рита расположилась в углу вынула из сумки начатую статью, разгладила её на колене и, пососав кончик Прытко Пишущего Пера, водрузила его стоймя на пергамент.             — Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к чемпионам Дамблдор, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям.             Исабель повернулась к окну. Там стоял пожилой волшебник с большими светло-серыми глазами. Девушка его не знала, но слышала, что почти все ученики Хогвартса, покупали палочки именно у него.             — Мадемуазель Делакур, начнём с вас, если не возражаете. — Мистер Олливандер вышел на середину класса.              - Какой именно? – спросила Иса. Мужчина замер в нерешительности.              - Предлагаю начать со старшей мисс Делакур. – ответил за него Дамблдор.             Флёр Делакур лёгкой походкой подошла к нему и протянула палочку.             — Хм-м, — протянул Олливандер, повертел её в длинных пальцах как дирижёрскую палочку. Из палочки посыпался сноп розовых и золотых искр. Мастер поднёс её к глазам и внимательно рассмотрел. — Ясно, — сказал он спокойно. — Двадцать сантиметров, не гнётся, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит…             — Волос с головы вейлы, моей гран-маман.            — Да… да, — сказал Олливандер. — Я никогда не использовал для палочек их волос. Слишком уж они получаются темпераментные. Но каждому своё, и если она вам подходит…             Мистер Олливандер пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли царапин или каких неровностей.             — Орхидеус! — воскликнул он, из палочки выскочил букет орхидей, и он протянул их Флёр. — Мистер Диггори, ваша очередь.             Флёр полетела на своё место, по пути одарив Седрика улыбкой.             — А-а, узнаю своё изделие, — заметно оживился мистер Олливандер, беря палочку Седрика. — Прекрасно её помню. Содержит один волос из хвоста уникального экземпляра жеребца-единорога — около двух метров в холке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дёрнул его за хвост. Тридцать пять сантиметров, ясень, хорошая упругость. Регулярно её чистите?             — Вчера вечером полировал, — улыбнулся Седрик. Исабель улыбнулась, она вспомнила, как в Шармбатоне, их заставляли делать это несколько раз в день, и всегда в кобуре лежала специальная тряпочка, которая использовалась для чистки палочки. Девушка посмотрела на сестру, и они поняли, что подумали об одном и том же.             Мистер Олливандер выпустил из палочки Седрика серебристую спираль дыма на весь класс, остался ею вполне доволен и пригласил на середину комнаты Крама.             Виктор Крам встал, повёл плечами, ссутулился и вразвалку подошёл к мастеру. Протянул палочку и, сунув руки в карманы, нахмурился.             — Хм-м. Ежели не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем тот, какой… Ну, это ладно…             Он поднёс палочку к глазам и тщательно рассматривал её, вертя так и этак.      — Да… саксаул и сухожилие дракона? — метнул он взгляд на Крама.             Крам кивнул.             — Толстовата, довольно жёсткая, двадцать семь сантиметров… Авис!             Палочка из саксаула выстрелила как ружьё, из дула выпорхнула стайка щебечущих птичек и вылетела в окно навстречу солнцу.             — Отлично, — сказал Олливандер, возвращая Краму его палочку. — Кто у нас ещё остался?.. Делакур - младшая!             Исабель поднялась с места, прошла мимо Крама и протянула свою палочку.       - Эта палочка — редкое сочетание. В её сердцевине — волос вейлы, что придаёт ей необычайную силу, но и делает крайне требовательной к владельцу. Я никогда не использовал такой компонент в своих работах, так как палочки с волосом вейлы обладают сильным характером и могут быть непредсказуемыми. Красное дерево усиливает её свойства, делая палочку подходящей для сложных чар, требующих концентрации и контроля. Владелец должен обладать не только магическим талантом, но и внутренней силой, чтобы управлять ею. Такая палочка не для каждого — она выбирает тех, кто готов к испытаниям             Мистер Олливандер изучал ее палочку дольше всех. Наконец пустил из неё фонтан вина и возвестил, что палочка по-прежнему пребывает в безупречном состоянии.             — Благодарю всех, — сказал стоящий за судейским столом Дамблдор. — Возвращайтесь на занятия. Хотя, пожалуй, можете идти обедать, урок вот-вот кончится…             Ну, наконец-то сегодня случилось что-то хорошее. Иса приблизилась к сестре и другу, и они уже обменивались комментариями с Каркаровым и Максин, и те уже отпустили студентов, но тут их остановили.             — А снимки, Дамблдор, снимки! — заволновался Бэгмен. — Всех судей и участников! Что вы скажете, Рита?             — Да, конечно. Сначала всех вместе, — она опять впилась взглядом в Исабель, — а потом по отдельности.             Фотографу пришлось-таки изрядно потрудиться. Мадам Максим заслоняла всех, какой ракурс ни возьми, а ему отойти некуда, чтобы великанша попала в кадр. В конце концов ей пришлось сесть, а все остальные встали вокруг. Каркаров наматывал на палец козлиную бородку, чтобы получился ещё один завиток. Крам, привыкший фотографироваться, занял место позади, не хотел выпячиваться. Фотограф желал выдвинуть на первый план Флёр, но Рита опередила его, поместив в центр Ису, девушки переглянулись, и Иса притянула сестру рядом, а Виктора с другой стороны. Они крепко обнялись: Флер положила руку на талию сестре, там они коснулись друг друга с Виктором, а Иса положила локоть на плечо Виктора, как бы опираясь на него. А когда снимок был готов, настояла, чтобы участников Турнира сняли ещё и по отдельности.             Наконец все были отпущены. После этого ребята пошли обедать, сегодня они по приглашению Седрика сели к нему за стол. Неподалеку сидели друзья Виктора и подруги Флер, и часто вклинивались в диалог, вместе смеясь над какой-то темой. Вскоре ребята попрощались и удалились в свои спальни. Когда Иса зашла в свою спальню, она увидела близнецов на кровати Джинни. Она удивилась, вспомнила, что нельзя проникать в женскую спальню, но не придала этому значения.             — К тебе сова прилетела, — буркнул один из них и махнул в сторону кровати Исы. На подушке ее поджидала большая сипуха.      — Спасибо.             Исабель подошла к сове и отвязала письмо.      Иса, — писали родители девушки. — Мы не можем сказать в письме всё, что хотим: слишком опасно, вдруг сову перехватят. Нам нужно переговорить с глазу на глаз. Сделай так, чтобы мы могли встретиться у камина в вашей гостиной в час ночи с 21-го на 22 ноября.             Мы, как никто, знаем, что ты сама себе лучший страж, а рядом с Дамблдором и Грюмом вряд ли кто отважится причинить тебе вред. Но кто-то, явно могущественный, замыслил недоброе. Ведь твоё имя попало в Кубок под самым носом у Дамблдора.             Будь начеку, наша любименькая девочка. Мы по-прежнему хотим знать обо всём необычном, что происходит в замке. О 22 ноября дай нам знать как можно быстрее.       Любящие мама и папа, их любимой принцессе, Исабель.