Глава II: Идеальная Маска и Алая Нить

Утро пришло в поместье Фантомхайв, не принеся облегчения от ночного напряжения. Оно было серым, как нестиранное полотно, и пахло осенней сыростью. Себастьян стоял в гостиной, осматривая Гриелле с тем же педантичным, слегка отстраненным вниманием, с которым он инспектировал серебро. Ей предстояло сопровождать его в качестве "Кузины Графа Сиэля, прибывшей из Франции" — легенда, достаточно нелепая, чтобы быть правдоподобной в глазах аристократии. "Ваше платье, госпожа Сатклифф, — Себастьян слегка наклонил голову, оценивая тёмно-синий бархатный наряд Гриелле, — безупречно. Однако я заметил, что вы совершенно игнорируете перчатки." Гриелле, стоявшая у зеркала и нервно поправлявшая свой воротник-стойку, вздрогнула от его замечания. "Это лишь условность, Михаэлис," – она ответила резко, но избегая его взгляда. "Не понимаю, почему я должна скрывать руки. У нас миссия, а не бал дебютанток." "Условность? Ах, нет. Это маска, которую мы обязаны носить, чтобы не вызвать подозрения," – Демон приблизился, его движения были тихой тенью. "Ваша манера держаться уже выдаёт в вас... нечто не совсем человеческое. Отсутствие перчаток, скрывающих вашу рабочую кожу, — непростительная ошибка для той, кто пытается изображать светскую даму. Аристократы прячут даже то, что не нуждается в сокрытии." Он протянул ей пару белоснежных, доходящих до локтя, лайковых перчаток. Их чистый запах кожи мгновенно смешался с запахом крови и металла, который Гриелле старалась заглушить дорогими духами. "Наденьте их. И, пожалуйста, прекратите смотреть на меня так, будто я — таракан, которого вы готовы раздавить. Лорд Эллингтон — ценитель изящества и спокойствия. Ваша агрессия, милая кузина, должна быть такой же скрытой, как и истинная природа моей работы." Гриелле стиснула зубы, беря перчатки. Её невыносимо раздражало это абсолютное превосходство в манерах, которое демон демонстрировал при каждом удобном случае. "Моя агрессия — это единственное, что не даёт мне сжечь тебя дотла, Дворецкий. А что касается моих манер... я не привыкла к таким игрищам. Мне нужно просто собрать души и вернуться туда, где нет тебя и твоей приторной вежливости," – она натягивала перчатки, и это действие выглядело почти насильственным. "Тогда ведите себя как идеальная актриса, Сатклифф. Ваши игрища, как вы изволили выразиться, в нашем мире заключаются в том, чтобы заставить врага почувствовать себя в полной безопасности. А вы ведёте себя так, словно готовы выхватить косу прямо посреди гостиной." Себастьян подал ей накидку, и его рука на мгновение скользнула по её плечу. Этот мимолётный контакт был обжигающим, хотя и предназначался лишь для поправки ткани. Гриелле почувствовала, как её гнев усиливается, смешиваясь с внезапным, необъяснимым трепетом. "Не прикасайтесь ко мне," – прошипела она, отступая на шаг. "Я лишь исполняю свой долг Дворецкого, Миледи. Если мы хотим выглядеть убедительно, вы должны привыкнуть к тому, что я буду вести себя с вами подобающе." В его глазах мелькнула озорная искра. "Или вы боитесь, что ваша маска Жнеца даст трещину от простого прикосновения демона?" Поездка на карете в резиденцию Эллингтона, расположенную в богатом квартале, прошла в угнетающем молчании. Гриелле смотрела в окно, её взгляд был пустым, но Себастьян знал: она просчитывала, как бы поэффектнее сбросить эту роль и вернуться к своей истинной сущности. "Лорд Эллингтон — настоящий эстет," – начал Себастьян, нарушая тишину. "Он собирает всё, что связано с красотой, особенно искусственной. Куклы, манекены, механические игрушки. Его особняк — это склеп, заполненный молчаливыми свидетелями его одержимости." "И вы думаете, что один из его манекенов — это наша жертва?" – Гриелле впервые проявила заинтересованность, прерывая свою неприязнь к нему. "Это возможно. Однако я подозреваю, что он не Кукловод. Скорее, он Снабженец. Человек, который покупает странные, редкие материалы," – Себастьян поправил свою белую перчатку. "Ваша задача, госпожа Сатклифф, — отвлечь его внимание. Как дама, проявляющая интерес к искусству, вы должны заставить его показать вам свою коллекцию. А я тем временем займусь осмотром дома." "Идеально," – усмехнулась Гриелле. "Я обожаю, когда на меня обращают внимание. Я могу быть очень убедительной в роли глупой, но очаровательной аристократки." "Убеждён. Просто постарайтесь не сплетничать о жнецах за чаем," – он бросил на неё предупреждающий взгляд. "Вам это нравится," – внезапно заявила Гриелле, её зелёные глаза сузились. "Вам нравится эта игра, нравится, что я вынуждена работать рядом с вами, Михаэлис. Вы наслаждаетесь моей ненавистью." "Ах, вы совершенно правы," – Себастьян улыбнулся, и на этот раз его улыбка не была вежливой маской; она была искренней, порождённой его демонической натурой. "Ваша ненависть так чиста и пылка, Гриелле. В мире, полном лицемерия и расчётливой фальши, она — почти драгоценность. Это единственное, что напоминает мне, что я имею дело не с пустым сосудом, а с достойным противником." Прежде чем она успела ответить, карета остановилась. Особняк Эллингтона был мрачным готическим чудовищем, испещрённым горгульями и тусклыми окнами. Внутри царил полумрак, а воздух был тяжёлым от запаха воска, старой кожи и чего-то сладковатого, неестественного. Лорд Эллингтон, низкорослый, лысеющий мужчина с нервным взглядом, встретил их в галерее, где стояли десятки манекенов в старинных костюмах. Каждый манекен выглядел как произведение искусства, но их пустые, стеклянные глаза словно следили за гостями. "Кузина Жизель," – Себастьян представил Гриелле с очаровательной улыбкой. "Она — тонкий ценитель фарфора и, как и вы, Лорд Эллингтон, очарована искусством сохранения формы." Гриелле, к удивлению Себастьяна, идеально сыграла свою роль. Её голос стал мягче, манеры — более текучими. Она подошла к одному из манекенов, склонила голову и прошептала: "Какое совершенство, Лорд. Они кажутся... слишком живыми, не правда ли? Будто в них вот-вот вернётся душа." Эллингтон мгновенно клюнул. "О! Вы чувствуете это! Вы — истинная художница! Позвольте, я покажу вам нечто, что превосходит все эти фабричные поделки." Когда Лорд увёл Гриелле в дальний конец зала, Себастьян незаметно отделился. Его демоническое зрение скользнуло по комнатам, проникая сквозь стены и мебель. Он искал признаки незаконной материи — того самого "загрязнения", о котором говорила Гриелле. Вскоре он обнаружил источник сладковатого запаха: подвал. Идеальное место для хранения запрещённых материалов. Он спустился по скрипящим ступеням. Подвал был захламлён, но Себастьян почувствовал его — тонкий, едкий аромат, который мог принадлежать только Жнецу, или тому, кто работал с его инструментами. Он увидел деревянный ящик, прикрытый ветхим брезентом. Когда Себастьян одним движением откинул ткань, он обнаружил внутри банки с чистейшими, ослепительно алыми нитями. Это была Алая Нить Сборщика — инструмент, используемый для наложения швов на души. И она была здесь, в особняке смертного, и была куплена в огромных количествах. "Чёрт возьми..." – пробормотал Себастьян, впервые за вечер теряя свою невозмутимость. Это означало, что Кукловод был гораздо ближе и опаснее, чем он предполагал. Наверху Гриелле продолжала изображать восторженную даму, но её терпение истощалось. Она уже готовилась к тому, чтобы резко закончить этот фарс, когда её взгляд упал на маленькую, невзрачную деревянную куклу на комоде. У куклы были идеальные алые волосы и знакомые ей, тонкие швы на деревянном теле. В этот момент она поняла: Лорд Эллингтон — не просто Снабженец. Он — первая жертва.