Глава V: Сожительство в Хаосе

Ночь поглотила поместье Фантомхайв. После возвращения с бала, где было объявлено о "страстной помолвке", атмосфера в доме была густой, как сироп. Сиэль, сидя в своём кабинете в распахнутом халате, наслаждался хаосом, который он посеял. Перед ним, как две статуи, пропитанные взаимным электричеством, стояли Себастьян и Гриелле. "Поздравляю, Себастьян. Ваше умение управляться с кузиной заслуживает похвалы," — Сиэль отпил чай. "Теперь к делу. Этот брак должен быть убедительным. Лорд Эллингтон и другие контакты должны поверить, что вы — влюблённая пара. Поэтому." Сиэль поднял палец. "Вы будете жить в Сюите для Гостей. Это одно из самых отдалённых и роскошных крыльев. Себастьян, ты будешь продолжать исполнять обязанности Дворецкого, но с этого момента Гриелле — твой приоритет." "С удовольствием," — мгновенно откликнулся Себастьян, и в его голосе прозвучало столько фальшивой покорности, что Гриелле с трудом удержалась от того, чтобы не ударить его. Гриелле, чьё лицо было бледно от ярости, наконец нашла свой голос. "Нет. Мы не будем... сожительствовать," — она произнесла это слово, как ругательство. "Мы можем жить на разных этажах. Никто не обязан знать, что происходит в стенах поместья." "Вы ошибаетесь, госпожа Сатклифф," — тон Сиэля был окончательным. "Вы — страстная французская кузина, Себастьян — безупречный, но властный жених. Вы должны находиться вместе, чтобы слухи подтверждались. Кроме того," — Сиэль хитро улыбнулся, — "Себастьян должен быть рядом с вами, чтобы контролировать ваши... вспышки характера. Я не хочу, чтобы вы бросались косами на моих гостей." Гриелле поняла, что проиграла. Вся её гордость Жнеца померкла перед приказом маленького графа. Сюита для Гостей оказалась просторной. Готический шик и мягкая роскошь. В центре стояла массивная кровать с балдахином, заправленная тёмным бархатом, и это зрелище мгновенно вызвало у Гриелле приступ паники и отвращения. "Мы не спим в одной постели," — заявила она, сбрасывая на пол элегантную накидку. "Никогда. Я не разделю ложе с осквернённым существом, вроде тебя." Себастьян, методично вешавший свой фрак, остановился и повернулся к ней. В его глазах не было злобы, только ироничное amusement. "Разумеется, Милая. Вы предпочитаете, чтобы я спал на коврике у двери? Или, может быть, я должен зажечь для вас отдельный очаг, чтобы вы не почувствовали моей 'осквернённой' ауры?" "Ты будешь спать в другой комнате. В этой Сюите есть две спальни. Ты — демон. Найди способ," — Гриелле указала на дверь, ведущую в соседнюю, меньшую комнату. "Прекрасно. Я не настолько глуп, чтобы желать разделить постель с тем, кто пахнет формалином и постоянно грозится меня убить," — он взял свой вещмешок, который всегда держал при себе. "Но запомните, Гриелле. Если кто-то из слуг или гостей приблизится, мы должны выглядеть влюблёнными. И это включает в себя... проявление нежности." Он сделал шаг к ней. Гриелле отступила к камину. "Не смей. Не приближайся ко мне, Михаэлис. Мой гнев — это не то, что ты можешь контролировать," — её голос дрожал от сдерживаемой ярости. "Но ваше желание, Гриелле, — это уже совсем другая история," — Себастьян остановился, но его взгляд был не менее физическим, чем прикосновение. Он смотрел на неё, как на особенно сложный и аппетитный десерт. "Я видел, как вы отреагировали на мой танец на балу. Ваше тело лжёт вашему долгу Жнеца. Вы ненавидите меня, но ваша природа не может отрицать моей." "Моя природа — это порядок и чистота," — Гриелле стиснула кулаки. "Тогда почему вы так яростно сопротивляетесь? Если бы я был для вас никем, вы бы просто игнорировали меня. Но вы... вы дышите моей близостью. И я чувствую вашу. Это непростительный, опасный дисбаланс, который нам предстоит поддерживать," — он улыбнулся своей самой обворожительной и самой дьявольской улыбкой. "Я буду спать там. Не дай мне повода пожалеть о том, что я оставила тебе твою жизнь," — она развернулась и, не глядя, начала собирать свою бритвенную косу, которая, к счастью, была уменьшена до размеров обычной заколки для волос. Следующие два дня были чистилищем для обоих. Себастьян демонстративно исполнял роль внимательного жениха. Он приносил Гриелле завтрак в постель (которую она демонстративно сменила на диван в гостиной), завязывал ей ленты на корсете с такой педантичной заботой, что это выглядело как изощрённая пытка, и постоянно оставлял в гостиной цветы с язвительными записками: «Красные розы. Цвет крови, который вы так любите, моя невеста». В ответ Гриелле использовала любой предлог, чтобы унизить его, не нарушая "фасада". "Этот чай — отвратителен, Михаэлис," — сказала она однажды утром. "Он такой же бездушный и скучный, как и твой мир. Смени марку. Если уж мы играем в аристократов, я требую лучшего качества." "Простите, Моя Госпожа. Видимо, я потерял часть своих навыков, готовя его для Жнеца, который даже не обладает вкусовыми рецепторами," — Себастьян поклонился, ничуть не смутившись. На третий день Сиэль прислал им обручальные кольца. Они были из белого золота, простые, но элегантные. Себастьян вошёл в гостиную, держа коробочку. Гриелле читала книгу, игнорируя его. "Пора, Жизель," — сказал он, используя её вымышленное имя. "Наденешь сам," — не отрываясь от книги, буркнула она. Себастьян положил коробочку на стол и подошёл к ней. Он взял её левую руку в свою, и на этот раз не было никакой иронии. Его прикосновение было тяжёлым, тёплым и очень реальным. Гриелле вздрогнула, и книга выпала у неё из рук. Он нежно погладил её запястье большим пальцем, а затем медленно надел ей кольцо на палец. Золото на её коже ощущалось неестественно горячим. "Кольцо Жнеца — коса," — прошептала Гриелле. "А кольцо Демона — оковы," — ответил Себастьян, поднимая её руку к своим губам. Он не поцеловал её. Вместо этого он вдохнул её запах — смесь дорогих духов, запаха чистой бумаги (библиотечного запаха Жнеца) и её собственного, соблазнительного запаха ненависти. "Теперь," — Себастьян отпустил её руку, оставив на ней обжигающий след. — "Вы носите мою метку. Не забывайте о своём долге и о том, что ждёт вас после этого фиктивного союза." Гриелле, тяжело дыша, посмотрела на кольцо, затем на него. Это был не угроза, а обещание. Это была не маска, а соблазн. "Я не твоя. И никогда не буду," — сказала она, но её голос был тихим, слишком тихим для Жнеца, который обычно кричал о своей гордости. И в этот момент, в их фиктивной гостиной, под взглядом демона, Гриелле впервые почувствовала, что её ненависть — это всего лишь тонкий лёд, под которым уже формируется нечто горячее и опасное.