Глава VII: Сон и Пепел Желания

Сюита для Гостей погрузилась в тишину, но в воздухе продолжал витать запах недавней ярости и подавленной страсти. Гриелле, оставшись одна, приняла свою форму Жнеца – алые волосы рассыпались по плечам, зеленые глаза стали острее. Однако она оставила кольцо на пальце, словно наказание, которое сама себе наложила. Она не могла спать в постели, оскверненной мыслью о его присутствии. Завернувшись в тяжелый шелковый халат, Гриелле рухнула на диван в гостиной, надеясь, что усталость дня, наполненного фальшивым весельем, погасит её мысли. Сон пришел быстро, но он был не отдыхом, а пылающим кошмаром. Она стояла не в поместье Фантомхайв, а в Аду. Не в том Аду, который она знала по донесениям о демонических контрактах, а в её собственном, личном Аду. Это было бесконечное бальное помещение, где не было ни стен, ни потолка, только пламя свечей и густая, горячая тьма. Она снова была в свадебном платье, но шёлк на ней горел, не сгорая. Внезапно из тьмы появился он. Себастьян Михаэлис. Он был не в безупречном фраке, а в своей истинной демонической форме – крылья черного пера, когти, глаза, горящие чистым, яростным бордовым огнем. Его облик был воплощением той самой порчи, которую она должна была презирать. Он не улыбался. Он просто смотрел на нее, и этот взгляд был физическим прикосновением. "Ты моя," – прозвучал его голос. Он был низким, древним, и эхом отзывался в ее Жнецкой душе. "Нет. Ты — ложь. Ты — враг," – Гриелле пыталась отступить, но под ногами не было пола, только пепел. Он шагнул к ней. Пламя позади него усилилось, освещая его фигуру. "Ты надела мои оковы. Ты приняла мою ложь. Твое тело помнит мое прикосновение на балу, и твое сердце лжет твоей службе," – он протянул когтистую руку. Гриелле чувствовала себя парализованной. Она хотела выхватить косу, чтобы разорвать эту мерзость, но ее руки были тяжелыми, бессильными. "Я ненавижу тебя, демон. Я презираю твою похоть и твоё существование!" – ее крик был заглушен музыкой вальса, которая внезапно зазвучала в воздухе. Себастьян настиг ее. Он обхватил ее талию, и демонический жар пронзил ее сквозь шёлк. Он прижал ее к себе, и этот принудительный вальс был самой интимной и самой пугающей вещью, которую она когда-либо переживала. "Ненависть и похоть – близнецы, Моя Жена," – прошептал он, и его голос был так близок, что она чувствовала его дыхание. "Твоя ненависть – это просто неудовлетворенное желание. Если ты хочешь меня уничтожить, ты должна сначала меня почувствовать." Он наклонился, и в этот момент Гриелле поняла: он собирается не просто поцеловать ее. Он собирается поглотить ее. Его губы коснулись ее, и это было нежным, но властным поцелуем, который мгновенно перешел в жадный, глубокий голод. Его поцелуй был Адом, огнем, сжигающим ее доктрину, ее долг, ее вековую ненависть. Она чувствовала вкус серы и обещание вечного падения. В этот момент Гриелле перестала быть Жнецом. Она стала женщиной, желающей свою погибель. Поцелуй длился, пока ее сознание не начало тускнеть. Это неправильно. Это грех. Это – Себастьян. Она проснулась, тяжело дыша, с криком, который застрял в горле. Гриелле резко села на диване. Комната была холодной, тихой. Утро еще не наступило, и сквозь щель под дверью она видела узкую полоску света, свидетельствующую о том, что Себастьян уже не спит в соседней комнате. Она провела рукой по губам. Они горели. Пот покрыл ее лоб. Это был всего лишь сон. Но это был сон, спровоцированный демоном. Себастьян знал, как работает подсознание, и он сознательно использовал их физическую близость, чтобы сломать ее. Ее взгляд упал на обручальное кольцо. Оно казалось ей сейчас настоящим, не просто маскировкой. Гриелле встала. Она почувствовала себя грязной, нарушенной, но в то же время... острой. Ее ненависть к Себастьяну не исчезла, но теперь она была смешана с ядовитым, нежелательным влечением. Она подошла к зеркалу. Алые волосы, зеленые глаза. Она снова была Гриелле Сатклифф, Жнецом. Но она была другой. "Ты пытаешься сломать меня, Михаэлис," – прошептала она своему отражению. "Но ты только дал мне новый повод для ненависти. Я использую этот брак, чтобы найти Кукловода, а затем... я разорву твою душу на части." Она вышла из гостиной, направляясь к кухне, чтобы выпить что-нибудь обжигающее. На пороге она столкнулась с Себастьяном. Он был уже в идеальной форме Дворецкого, держал поднос с чашкой и тостом. "Доброе утро, Моя Жена," – он улыбнулся. "Вам снились сладкие сны? Мне показалось, я слышал шум." В его глазах не было ни намека на сон. Только безграничная, спокойная хитрость. Гриелле посмотрела на него, и на этот раз ей не нужно было играть ненависть. "Мои сны – это не твоё дело, Дворецкий," – она прошипела. "Но если бы я могла, я бы превратила твой сон в твой личный конец. Чай готов?" "Разумеется. Чай, чтобы успокоить нервы после бурной ночи," – Себастьян протянул ей чашку, и их пальцы слегка соприкоснулись. "Сбор на побережье через час. Поторопитесь, Жизель. Мы не должны опоздать на наш 'медовый месяц'."