Глава IX: Ночь в Клетке Страсти

Расследование в Клубе Эстетов не принесло немедленных результатов, но подтвердило подозрения. Гриелле, изображая восторженную, но легкомысленную жену, подслушала в курительной комнате несколько тревожных слухов. Один из пьяных членов Клуба, Лорд Бартон, упомянул, что их пропавшие товарищи, включая Маркиза Кроули, "увлеклись слишком реалистичным искусством". Он добавил, что "новый член, художник из-за границы, предоставил им доступ к невиданным материалам". Себастьян, тем временем, воспользовался отвлечением, чтобы осмотреть помещения и обнаружил запертую дверь в подвальное крыло, о которой не упомянул лакей. Когда они наконец собрались в холле, было уже далеко за полночь. Себастьян снова взял Гриелле за руку. "Слишком поздно возвращаться в Лондон, Моя Жизель. Мы останемся здесь. Клуб предоставляет комнаты для самых увлеченных гостей," — объявил Себастьян достаточно громко, чтобы это услышал дежурный. Комната, которую им предоставили, была, как и все в Клубе, роскошной, но с оттенком порока. Повсюду были тяжелые, темные ткани, а в углу, за ширмой, стояла массивная кровать с резными головами горгулий на спинке. Как только дверь за ними закрылась, Гриелле оттолкнула Себастьяна. "Подвал. Ты что-нибудь нашел?" — потребовала она, ее голос был низким от усталости и гнева. "Запертая дверь, которая пахнет старой кровью и жнецом," — ответил Себастьян, снимая жилет и ослабляя галстук. Он двигался медленно, его действия были нарочито расслабленными. "Но мы туда не пойдем. Сейчас мы должны отыграть первую брачную ночь." Гриелле задохнулась. "Не смей даже думать об этом, демон!" "Я — идеальный Дворецкий. Идеальный муж. И я знаю, что за этой дверью могут подслушивать. Мы должны быть убедительны," — Себастьян направился к ней. "Снимите платье, Жизель. Игра должна быть полной." "Я тебя убью!" "Тогда убей. Но сделай это тихо. Или просто делай вид," — он остановился в шаге от нее. Гриелле, понимая, что публичная сцена поставит под угрозу всю миссию, начала дрожащими руками расстегивать пуговицы. Это было самое унизительное действие в ее вечной жизни. Она сбросила платье на пол и осталась в одной шелковой комбинации, ее алые волосы на фоне белого шелка выглядели ошеломляюще. Себастьян смотрел на нее, и его глаза, впервые за долгое время, казалось, потеряли ироничный блеск. В них было чистое, неприкрытое желание. "Так лучше," — он отвернулся и достал из своего саквояжа бутылку дорогого бренди и два бокала. "Теперь сядьте. И выпейте. Мы поговорим о вашем сне." Следующие два часа были психологической пыткой. Они сидели по разные стороны комнаты, в полумраке. Гриелле выпила бренди, и алкоголь немного смягчил острые грани ее ярости. "Ты проник в мой сон," — просто заявила она. "Вы пригласили меня, Моя Жена. Сон — это граница между разумом и душой. Если ваша душа так яростно меня ненавидит, почему она позволила моему образу коснуться вас?" — Себастьян задавал вопросы, его голос был мягким, но каждое слово било, как молот. "Это была слабость. Я устала от этой проклятой маскировки," — Гриелле стиснула зубы. "Или истина. Вы — Жнец, который жаждет хаоса и крови. Я — демон, который воплощает этот хаос. В этом мы не враги, а отражения," — он сделал глоток. "Вы думаете, что ненавидите меня, но на самом деле вы ненавидите то, что я чувствую к вам." "Что ты чувствуешь?" — Гриелле не смогла удержаться от вопроса. "Я хочу вас, Гриелле. Я хочу сломать вашу гордость, стереть вашу доктрину. Я хочу узнать, что остается, когда я сниму с вас все эти слои долга и ненависти. И я хочу увидеть, как выглядит Жнец, поглощенный демоном," — его признание было одновременно пугающим и откровенным. Эта откровенность сломала Гриелле. Она не могла противостоять голой, демонической правде. Она была измотана борьбой с ним и самой собой. "Ты... ты не получишь этого," — прошептала она, ее голова упала на подлокотник кресла. Себастьян не ответил. Он просто наблюдал, как она медленно проваливается в сон, сломленная собственным разумом и его психологической атакой. Когда Гриелле наконец уснула, её дыхание стало ровным и тихим. Себастьян отставил бокал. Он встал и подошел к ней. Он наклонился и поднял её на руки. Она была на удивление легкой, несмотря на свою Жнецкую силу. Он осторожно положил ее на кровать, накрыл тяжелым одеялом. Он смотрел на неё долго. На ее лице, лишенном маски ненависти, было лишь измождение. В этот момент она была уязвима, и это была единственная вещь, которую он не мог использовать против неё. Демон почувствовал себя странно. Не триумфатором, а... сторожем. Себастьян лег рядом, на краю кровати, лицом к Гриелле. Он не собирался нарушать физическую границу, которую они установили. Он просто закрыл глаза, пытаясь прийти в себя после эмоционального сражения. Гриелль, однако, в своем сне, инстинктивно искала тепло и защиту. Посреди ночи, ее тело, измотанное ложью и ненавистью, неосознанно потянулось к источнику энергии. Она перекатилась, и ее голова опустилась на плечо Себастьяна. Рука Себастьяна, инстинктивно, по привычке ухаживающего Дворецкого, мягко обняла ее, а затем медленно и осторожно опустилась под ее шею, чтобы Гриелле было удобнее. Ее голова лежала на его руке. Он открыл глаза. Ее алые волосы касались его подбородка, ее ровное дыхание чувствовалось на его шее. Демон, который был мастером разрушения и манипуляции, оказался в оковах сна Жнеца. Он не мог пошевелиться, чтобы не разбудить ее, не нарушить этот хрупкий, неосознанный альянс. Себастьян чувствовал жар ее тела, и это было не просто физическое возбуждение. Это было что-то другое — странное, теплое чувство, которое он не должен был испытывать. Чувство связи. Он закрыл глаза и, впервые за свою вечную жизнь, услышал не душу (которую не мог взять), а сердцебиение Жнеца, бьющееся в ритме с его собственным.