Глава XIV: Прикосновение Целителя

Себастьян нашел убежище в заброшенной охотничьей хижине, глубоко в лесу, всего в миле от деревни. Хижина была холодной и пыльной, но главное — она была скрыта от глаз Кукловода. Себастьян быстро запер единственную дверь, используя свой галстук как временный засов. Он зажег фитиль старой керосиновой лампы, найденной на полке. Мягкий, оранжевый свет осветил их лица. "Сядь," — приказал Себастьян, указывая на старую деревянную скамью. В его голосе не было привычного сарказма, только деловая сосредоточенность. Гриелле, обессиленная, подчинилась. Она тяжело дышала, а ее рана пульсировала. Рукав Себастьяновой рубашки на ее предплечье пропитался ее темной, жнецовской кровью. Себастьян опустился на колени перед ней. Его движения были точными. Он взял ее раненую руку в свою. "Тебе нужно снять это. Нож был заражен. У манекена было что-то, что парализовало тебя," — объяснил он. Гриелле вздрогнула. "Это не твое дело. Я сама... сама справлюсь." "Не глупи," — Себастьян не дал ей закончить. Его рука, теперь покрытая ее кровью, была властной. Он медленно и осторожно развязал ткань, которую сам же наложил. Когда окровавленная повязка была снята, Гриелле закрыла глаза от вспыхнувшей боли. Порез был глубоким и ровным, сделанным с хирургической точностью. Края раны были чистыми, но вокруг них кожа была неестественно бледной. Себастьян вытащил из внутреннего кармана своего фрака маленький флакон с прозрачной жидкостью. "Это моя личная дезинфекция. Это не убьет твою Жнецкую плоть, но убьет ту грязь, что оставил Кукловод," — предупредил он. Он смочил жидкостью кусок чистой ткани и приложил к ране. Гриелле издала острый, короткий стон. Это был чистый огонь. "Держись," — прошептал Себастьян. Его другая рука, теплая и сильная, легла на ее колено. Это было прикосновение опоры, а не агрессии. Именно эта неожиданная, истинная забота была самым сильным оружием Себастьяна. "Почему ты делаешь это?" — Гриелле, не открывая глаз, наконец задала вопрос. Себастьян продолжал чистить рану, его дыхание было ровным и близким. Он внимательно изучал порез. "Это была ошибка. Ловушка. Если ты умрешь от рук Кукловода, это будет неуважением к моей работе. Мой господин ждет результатов. И, что самое важное, — " Он сделал паузу, и Гриелле почувствовала, как его пальцы легко, почти нежно, коснулись здоровой кожи рядом с раной. " — Моя гордость не позволит, чтобы ты была уничтожена чужим демоническим творением." "Гордость... или страх?" — парировала Гриелле, вспоминая его панику в подвале. Себастьян отложил ткань. Он наклонился ближе, его взгляд был прикован к ране. Он слегка сжал ее запястье, и это прикосновение мгновенно стало интимным. "Гордость за то, что я заставил тебя доверять мне. Страх за то, что ты — единственное существо, которое я не могу полностью контролировать," — его тон стал низким и опасным. Затем произошло то, чего Гриелле не ожидала. Он поднес рану к своим губам и легонько облизал ее, словно запечатывая. Это был древний, демонический жест очищения и владения. Гриелле вся вздрогнула, и ее тело изогнулось. "Что ты делаешь!" — она отдернула руку, ее глаза широко раскрылись. "Я запечатал твою рану, Моя Жена," — Себастьян встал, его глаза горели. "Моя сущность не даст ей инфицироваться. Но этот порез — мой. Он принадлежит мне. Как и всё, что я спасаю от этого мира." Он снова взял ее руку. Теперь он нежно, медленно обмотал ее чистой повязкой. Но его руки задержались. "Мы не будем говорить о поцелуе. И о том, что было во сне," — прошептал он, склоняясь к ней, пока их лбы не коснулись друг друга. "Но мы должны понимать, что наша ненависть — это просто оболочка. Мы связаны. Нас преследует общий враг, и ты должна положиться на меня. В противном случае, ты умрешь." Он отстранился, его лицо стало непроницаемым, как у Дворецкого. "Теперь отдохни. Я буду караулить. Нам нужно добраться до поместья Фантомхайв до рассвета. Кукловод не отстанет." Себастьян отошел к двери, его силуэт слился с тенью. Гриелле осталась одна на скамейке. Ее рана перестала пульсировать, но ее душа горела. Он не просто вылечил ее. Он пометил ее.