Глава XV: Усталость, Стыд и Обреченный Покой

Дьявольская сила вернула их в поместье Фантомхайв на рассвете. Усталость Гриелле была абсолютной; её тело ныло, а раненая рука пульсировала, несмотря на демоническую "печать" Себастьяна. Сиэль ждал их в своем кабинете, испепеляя взглядом. Рядом с ним стояла Лиззи, чьи глаза были полны беспокойства. "Ну? Что это за безобразное возвращение? И что случилось с твоей рукой, Жизель?" — потребовал Сиэль, прежде чем они успели поклониться. Себастьян, мгновенно восстановив фасад, взял раненую руку Гриелле и нежно прижал к губам, скрывая ею грязную повязку. "Мой господин, Жизель слишком страстная охотница. У нее было небольшое недоразумение с кустом шиповника по дороге," — Себастьян улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой. — "Наш медовый месяц был... бурным, но, к сожалению, прерван необходимостью доложить вам." Лиззи, взволнованная, подскочила к Гриелле. "О, бедная Жизель! Вы оба выглядите так, будто не спали целую неделю! Но это так романтично! Видно, как вы оба измучены страстью!" Гриелле едва удержалась от того, чтобы не закричать. Она заставила себя выдавить слабую улыбку, которая выглядела скорее как гримаса. "Вы правы, Леди Элизабет. Мы... мы очень устали." Пока Лиззи утешала "бедную кузину", Сиэль воспользовался моментом, чтобы получить от Себастьяна закодированный отчет. "Манекены. Изготовлены из пропавших аристократов. Алая Нить. Кукловод — художник, работающий из Клуба Эстетов. Он следил за нами, испортил карету. Он ждет, пока мы будем уязвимы," — Себастьян передал информацию тихо, без лишних деталей. Сиэль кивнул. "Отправляйтесь. Оба. Вам нужно восстановить силы. И помните," — он посмотрел на них, его глаза были ледяными. — "Вы супруги. Не давайте ни малейшего повода для слухов. Особенно сейчас, когда Кукловод наблюдает." Вернувшись в Сюиту для Гостей, они наконец смогли сбросить маски. Себастьян тяжело опустился на кресло, его демоническая энергия была на исходе после ночи бдения и физической борьбы. Гриелле, не проронив ни слова, направилась прямо в ванную. Она сбросила окровавленную одежду и долго стояла под горячей водой, пытаясь смыть грязь леса, запах крови и привкус демонического поцелуя. Когда она вышла, завернутая в большой махровый халат, Себастьян уже сидел на краю кровати, спиной к ней. Он снял фрак и жилет; его идеально белая рубашка была грязной и порванной в нескольких местах. "Рана?" — спросил он, не оборачиваясь. "Затягивается. Твоя... твоя печать работает," — ответила Гриелле. Она подошла к комоду и открыла его, чтобы взять чистое белье. В этот момент она почувствовала, что уже не может вернуться в гостиную. Ее тело было слишком сломлено. А его присутствие... его присутствие, после всего, что произошло, стало странной формой заземления. "Я не буду спать в гостиной," — сказала Гриелле, ее голос был тихим, почти не слышным. Себастьян медленно повернулся. В его глазах читалась смесь усталости, удивления и вопроса. "Я не буду спать в гостиной," — повторила она, усиливая голос. "И ты... ты не можешь спать в соседней комнате. Если Кукловод здесь, он будет искать слабые места. А я не хочу, чтобы ты был далеко, когда он нанесет удар." Это было не приглашение. Это был приказ выживания, облеченный в ненавистную необходимость. Себастьян поднял бровь, и на его губах появилась легкая, опасная улыбка. "Вы признаете мою полезность, Моя Жена. Какая честь." "Я признаю логику. Ты спишь... там," — Гриелле указала на небольшой диванчик у камина, который был достаточно далеко от кровати. "Но ты должен быть в этой комнате. Не дальше." "Приказ принят," — Себастьян встал. Он быстро переоделся в чистую, свободную рубашку. Гриелле забралась в массивную кровать, зарываясь в подушки. Она отвернулась к стене, пытаясь заснуть, но сон не шел. Она чувствовала его присутствие — тяжелое, теплое, демоническое — в этой комнате. Прошло около часа. Тишина была нарушена только тиканьем часов и их собственным дыханием. Гриелле лежала неподвижно, но не спала. Наконец, она услышала шаги. Медленные, осторожные, неуверенные шаги. Себастьян подошел к кровати. Он не лег. Он просто стоял. "Я не могу спать," — прошептал он. "Мой разум слишком... активен после сегодняшнего дня." "Я тоже," — ответила Гриелле, не поворачиваясь. "Тогда просто стой." Прошло еще несколько минут. Затем Гриелле почувствовала, как матрас слегка прогнулся. Себастьян лег на самом краю кровати, спиной к ней. Это было даже не сожительство; это было вынужденное соприсутствие. Через некоторое время Себастьян повернулся. Он лежал на боку и смотрел на ее спину. "Твой сон... твой покой — это ложь," — прошептал он. "Ты дрожишь." Гриелле не выдержала. Она медленно повернулась, чтобы посмотреть на него. В тусклом свете из окна он выглядел более уставшим и человечным, чем когда-либо. "Ты мне снишься," — прошептала она, ее голос был едва слышен. "Ты снишься мне, и ты знаешь это." Себастьян медленно поднял руку и осторожно, нежно коснулся пальцами ее щеки. В этом жесте не было ни насмешки, ни власти. Было признание. "Ты снишься и мне, Гриелле. И мне тоже не нравится, что я не могу это контролировать," — он наклонился. Их губы встретились. Это был не поцелуй страха и не поцелуй власти, как те два. Это был медленный, глубокий, осмысленный поцелуй, продиктованный общим осознанием того, что они перешли точку невозврата. В нем не было ни крови, ни огня, только печальная, невыносимая интимность. Когда они оторвались друг от друга, Гриелле закрыла глаза. "Это неправильно," — прошептала она. "Возможно. Но это наша правда," — ответил Себастьян. Он не стал двигаться дальше. Вместо этого, он просто притянул ее ближе, обняв. Гриелле не сопротивлялась. Ее раненая рука покоилась на его груди. Она почувствовала, как его рука скользит по ее волосам. И в объятиях демона, который только что поцеловал ее, Жнец Гриелле Сатклифф наконец-то нашла покой и уснула. Себастьян, держа ее в своих руках, смотрел на потолок. Его бордовые глаза горели во тьме. Он выиграл. Он сломил ее. Но это не принесло ему ни грамма удовлетворения, только новое, сложное чувство, которое он не мог понять.