Глава XVI: Ложная Цель и Оковы Брака

Разоблачение Лорда Вальтерса прошло гладко. Сиэль Фантомхайв торжествовал, полагая, что дело закрыто. Вальтерс был арестован, а его коллекция жутких манекенов изъята. Однако Себастьян и Гриелле знали, что мир не вернулся в равновесие. В ночь после ареста, когда они находились в своей Сюите, Себастьян отдал честь своему господину, который приказал им сохранить брак еще на неопределенный срок, пока расследование не будет полностью закрыто. "Видишь ли, Милая," — Себастьян снял перчатки. "Мы не развелись. Мы остаемся супругами. И теперь мы знаем, что эта необходимость продиктована не только маскировкой." Гриелле, одетая в халат, стояла у окна. Она всё ещё чувствовала на себе отпечаток нечестивой ночи. А главное — она чувствовала тревожную, чужеродную жизнь внутри себя. "Он не настоящий Кукловод," — заявила Гриелле, игнорируя его намек. Себастьян замер. "Что ты говоришь, Гриелле?" "Вальтерс — просто инструмент. Он не обладал точностью в работе с Нитью. Он был слишком глуп и поверхностен. Он не тот, кто может манипулировать душами с таким мастерством," — Гриелле повернулась к нему. "Истинный Кукловод на свободе. Он подставил Вальтерса, чтобы отвести от себя подозрения." Себастьян подошел к ней, его лицо стало серьезным. Он почувствовал правду в ее словах. "Ты права. Это слишком простое решение для такой сложной загадки. Значит, угроза остается. И мой господин будет ждать, пока ты, Моя Жена, найдешь нам настоящего врага." Началась их новая, невыносимая реальность. Они оставались в браке, вынужденные изображать счастливую пару. Но теперь, после того, как они сблизились, их ложь была более убедительной на публике, но более мучительной в частной жизни. Вскоре Гриелле начала чувствовать себя хуже. Тошнота, головокружение, необъяснимая слабость. Её тело Жнеца, обычно совершенное, начало бунтовать. И она знала почему. Однажды вечером, когда Себастьян подавал ей чай, она не смогла сдержать рвотный рефлекс. "Вы плохо себя чувствуете, Милая," — Себастьян мгновенно оказался рядом, его демоническое чутье насторожилось. "Это, должно быть, усталость после расследования." "Да. Усталость. Я перенапряглась," — Гриелле отмахнулась, но ее голос дрожал. Она знала, что должна бежать. Но она не могла. Во-первых, приказ Сиэля о сохранении брака. Во-вторых, ее Жнецкий долг не позволял ей бросить дело Кукловода. И в-третьих, Уильям на её запросы о помощи ответил уклончиво, явно избегая прямой встречи. Ночью, в их Сюите, ситуация обострилась. Гриелле не могла спать; она чувствовала, как растет гибридная жизнь внутри нее, словно ядовитый цветок. Она чувствовала изменения в своей ауре, и знала, что демон скоро их почувствует. Себастьян, заметив ее беспокойство, подошел к кровати. "Почему ты не спишь, Гриелле?" — он сел рядом, и его прикосновение было мягким, но опасным. "Я думаю о Кукловоде. Он где-то здесь. Он смеется над нами," — Гриелле лгала, прячась под одеялом. "Если он смеется, мы заставим его плакать," — Себастьян положил руку ей на плечо, и его прикосновение обожгло. Он нежно провел пальцем по ее ключице, затем по краю челюсти. "Мы не должны были," — прошептала Гриелле, имея в виду их близость. "Должны были. Это было неизбежно," — его голос был низким. "Ты ненавидишь меня, но ты зависишь от меня. А я... я не могу игнорировать твою уникальность." Он наклонился и поцеловал ее. Это был не страстный, а долгий, глубокий, собственнический поцелуй. Поцелуй, который говорил: "Ты моя". Гриелле, борясь с тошнотой и паникой, ответила на него, потому что знала: если она отвергнет его сейчас, он начнет задавать вопросы. Ей нужно было создать иллюзию продолжающейся, "бурной" страсти. Когда он отстранился, его глаза были полны глубокого, тревожного желания. "Я чувствую, что что-то изменилось в тебе, Моя Жена," — Себастьян прошептал, его демоническое чутье заработало. "Твоя аура... она стала гуще. Она другая. Что ты скрываешь?" Паника охватила Гриелле. Он почувствовал ребенка. "Усталость! Я сказала тебе!" — Гриелле резко отвернулась. "Я не могу спать, пока этот психопат на свободе. Иди, Себастьян. Иди и ищи его." Себастьян, почувствовав ее абсолютную, неконтролируемую панику, решил не давить. Пока. "Как пожелаете, Госпожа. Я буду искать," — он встал, но прежде чем уйти, он нежно погладил ее по животу, словно это был просто жест мужа. Гриелле вздрогнула, замирая. От этого случайного прикосновения. Себастьян ушел, оставив Гриелле в постели, обхватившей руками живот. Он не знал, что погладил не просто живот, а свою будущую угрозу — плод их проклятой связи. Истинный Кукловод остался на свободе. Брак стал оковами. А нерожденный ребенок — неминуемой катастрофой.