Глава XVIII: Цена Верности и Нечестивое Таинство

Признание потрясло поместье Фантомхайв. Сиэль, хотя и был в ужасе, быстро пришел в себя и, руководствуясь холодной логикой, приказал им продолжать маскарад. Он понимал: если этот "гибрид" — бомба, то лучше держать её под контролем единственных, кто способен это сделать: Жнеца и Демона. Гриелле поняла, что её единственным выбором стало полное и безоговорочное подчинение новому пути. Уильям Т. Спирс ждал Гриелле в тусклом, официальном кабинете Конторы Жнецов. Стол был пуст, но на нем лежала её любимая, окровавленная Коса Смерти, обернутая в тонкую ткань. Уильям не смотрел на неё. Он смотрел на отчет, который подтверждал невероятное. "Вы официально покидаете наш отдел, Сатклифф," — его голос был сухим, без эмоций. "С этого момента вы для нас мертвы. Учитывая вашу... уникальную ситуацию, мы не можем рисковать. Ваше существование, как и существование вашего... плода, является угрозой для всего нашего порядка." "Я понимаю, Уильям," — Гриелле впервые говорила без своей обычной театральности. В её голосе была печаль и твердость. "Ваша Коса," — Уильям наконец поднял глаза. "Она должна быть возвращена. Это инструмент, принадлежащий Долгу, а не вам." Гриелле подошла к столу. Она положила обе руки на древко Косы, словно прощалась с единственным верным другом. Этот инструмент был её сущностью, её клятвой, её ненавистью. Отдавая его, она отдавала себя. "Моя служба была... фееричной, Уильям," — она улыбнулась слабой, горькой улыбкой, и её глаза наполнились слезами. — "Но теперь у меня другой... контракт." Она отпустила Косу. Уильям, не говоря ни слова, забрал её. В этот момент связь была разорвана. Гриелле Сатклифф перестала быть Жнецом. Вернувшись в поместье Фантомхайв, Гриелле направилась прямо к Себастьяну, который ждал её в Сюите. Он видел её глаза, полные потери, и её пустые руки. "Уильям забрал Косу," — тихо сказала она. Себастьян кивнул. Он знал, как это тяжело для неё. Он подошел и обнял её. Его прикосновение было утешительным и властным одновременно. "Теперь это позади. Теперь ты моя," — прошептал он. Она посмотрела на него, её глаза горели решимостью. "Я хочу, чтобы это было официально. Не только для Сиэля, но и для всего мира," — заявила Гриелле. "Я официально меняю свое имя. Я больше не Сатклифф." "Какое имя?" — спросил Себастьян. "Гриелле Михаэлис," — ответила она. Это имя было вызовом всему миру Жнецов и признанием демону. Она сменила фамилию своего долга на фамилию своего врага-сообщника. Себастьян засмеялся. Это был низкий, гортанный смех, полный победы. "Отличный ход, Моя Жена. С этого момента, ты — Михаэлис." Официальные документы были оформлены, и Гриелле Михаэлис легла спать в их общей Сюите. Она чувствовала себя раздетой и незащищенной. Ее тело, ставшее теперь сосудом, требовало чего-то, что только Себастьян мог дать. Она ждала, пока Себастьян не придет в комнату после ночной службы. Он вошел, снял свой фрак и остановился. "Ты не спишь," — констатировал он. "Я не могу," — Гриелле повернулась к нему. На её лице не было ни ярости, ни игры. Только чистое, требовательное желание. "Я отдала Косу. Я отказалась от своего Я. Я чувствую, как что-то твоё растёт во мне," — она встала и медленно подошла к нему. — "Я хочу, чтобы это было реально. Не контракт, не ложь. Я хочу, чтобы эта связь была неизбежной." Она остановилась перед ним и подняла руки. Она не просила. Она требовала. "Дай мне почувствовать, что это наша катастрофа. Дай мне почувствовать, что я не просто Жнец, предавшая свой Долг, а... Гриелле Михаэлис," — прошептала она. Себастьян не стал говорить. Он понял. Отдавшись ему, Гриелле пыталась узаконить своё падение, сделать его своим выбором, а не просто ошибкой. Он обхватил её талию и притянул к себе. На этот раз их поцелуй был нежным, но глубоким. Он был полон принятия и невообразимой ответственности. Их близость в ту ночь была актом не только страсти, но и печальной необходимости. Гриелле пыталась найти в демоническом огне защиту от своего прошлого и утверждение своего будущего. Она искала в нем не мужа, а соучастника в этом вечном грехе. Когда всё закончилось, Гриелле лежала, прижавшись к нему, чувствуя его ровное дыхание и мощный, демонический пульс. Она положила свою руку на живот. "Теперь нас трое," — прошептала она. Себастьян поцеловал её в макушку. "И ни один Кукловод в мире не сможет этого изменить, Моя Жена," — ответил он, его голос был тих и полон решимости. "Теперь мы — семья. И мы будем сражаться вместе."