Глава XIX: Охота в Пустоту

Официально они были Супруги Михаэлис, блистательная, хотя и эксцентричная, пара в свите графа Фантомхайва. Гриелле, с её новыми, тяжеловесными платьями и напускным высокомерием, была идеальным отвлечением. Никто не мог и подумать, что под шелковыми тканями скрывается Жнец, носящий демоническое дитя. Их новая жизнь была двойной ложью: ложь обществу о страстной любви, и ложь самим себе о природе их союза. Себастьян и Гриелле начали охоту за Истинным Кукловодом, используя свой дом как штаб. "Вальтерс был одержим идеальным материалом," — рассуждал Себастьян, перебирая изъятые инструменты. "Он искал то, что могло имитировать жизнь. Кто еще в Лондоне одержим такой формой искусства?" "Тот, кто имеет доступ к нашим материалам. Он должен был знать о Сборщиках и Нити," — отвечала Гриелле, сидя за столом. Ей приходилось пить специальный, отвратительный на вкус демонический настой Себастьяна, чтобы справиться с постоянной тошнотой. Их объединенные усилия были мощным инструментом. Себастьян, используя свои связи в преступном мире и демоническую сеть информации, отслеживал любые слухи о странных исчезновениях и запрещенных артефактах. Гриелле, несмотря на отсутствие Косы, могла чувствовать остаточную ауру Жнеца и слабые следы Алой Нити в тех местах, где Кукловод мог проводить свои "работы". Первый тупик: Себастьян привел её в заброшенную студию в Ист-Энде. Художник-абстракционист исчез месяц назад, оставив после себя полотна, пропитанные темной, сгущенной энергией. Гриелле, прикоснувшись к холсту, покачала головой: "Это убийство. Зло, но обычное. Здесь нет Жнецкой точности. Кукловод ищет красоту и контроль. Этот человек просто боялся." Второй тупик: Гриелле заставила Себастьяна пробраться в особняк коллекционера антиквариата, где, по слухам, хранились древние манускрипты, описывающие оккультные техники реанимации мертвых. Они провели всю ночь в пыльной библиотеке. Гриелле читала тексты с демонической скоростью. "Это вымысел. Детские сказки для смертных," — устало заключила она. "Нить Сборщика не упоминается. Истинный Кукловод не полагается на книги. Он полагается на знание." Третий тупик: Себастьян вышел на след блестящего, но безумного архитектора, который строил "Идеальный город" под Лондоном, используя бедняков как рабочую силу и "материал" для фундамента. "Здесь есть жажда контроля, но нет искусства," — Себастьян отметил это, когда они покинули подземные катакомбы. "Наш враг — эстет. Он не будет работать в грязи." Неудачи начали сказываться. Накопленная усталость, гормональные изменения Гриелле и постоянная необходимость скрывать свой союз и её беременность создавали невыносимое давление. "Мы теряем время! Он наблюдает, а мы преследуем крыс!" — раздраженно заявила Гриелле, когда они вернулись в Сюиту после очередной бесплодной ночи. Она отшвырнула перчатку. "Вы хотите, чтобы я совершал чудеса с неполной информацией?" — Себастьян снял фрак. "Вам не нравится, что я не могу просто почуять его, как вы чувствовали души? Мои методы требуют времени и логики. То, что вы, как Жнец, презираете." "Я презираю тупость!" — Гриелле подошла к нему вплотную. "Я чувствую, что он близко. Его аура... она скользкая, она прячется. Ты не чувствуешь это, потому что ты слишком демоничен. Ты ищешь громкий грех, а он совершает его тихо." "Я ищу того, кто не оставил никаких следов, кроме пешки," — Себастьян схватил её за плечи. "Мы вместе. Ты даешь мне интуицию. Я даю тебе метод. Если ты будешь продолжать обвинять меня, наш контракт не сработает!" "Наш контракт уже не сработал! Я должна была найти его, а теперь я заперта здесь с тобой и... и с этим!" — Гриелле указала на свой живот. На мгновение в их глазах вспыхнула прежняя, яростная вражда. Но Себастьян не дал ей разгореться. Он притянул её к себе, и их спор перерос в страстный поцелуй. Поцелуй, который был одновременно примирением и наказанием. После того, как буря миновала, они сидели рядом, измученные, но снова объединенные. Себастьян поглаживал её живот, и этот жест уже стал привычным. "Нужно искать то, что не является искусством," — прошептал Себастьян, его взгляд был задумчивым. "Что-то, что Кукловод считает обыденным, но использует для сокрытия." "Или то, что слишком близко к нам," — ответила Гриелле, прислонившись к его плечу. В этот момент её взгляд упал на картину, висевшую на стене Сюиты. Это был пейзаж, подаренный им Сиэлем, чтобы сделать их комнату более "семейной". Пейзаж, изображающий вид на поместье Фантомхайв. "Странно," — сказала Гриелле, поднимаясь. "Я не помню, чтобы на этой дорожке был этот... столб." Себастьян подошел к ней. Картина была выполнена в пастельных тонах, но в углу, на краю дорожки, ведущей к особняку, был изображен тонкий, едва заметный деревянный столб с небольшим металлическим навершием. "Это не столб. Это точка наблюдения," — прошептал Себастьян, его глаза сузились. "Такое впечатление, что нарисовано с идеальной точностью... как если бы кто-то использовал его, чтобы следить за нами." Он резко вырвал картину из рамы. Под ней не было ничего. Но Гриелле, прикоснувшись к задней стороне холста, почувствовала тончайшую, едкую ауру. "Алая Нить," — произнесла Гриелле, её голос был ледяным. "Он не просто следил. Он использовал Нить, чтобы передать изображение на холст. Он знает, что мы расследуем. И он показывает, что наш собственный дом — это его галерея." Истинный Кукловод не был где-то далеко. Он был близко. И его следующий удар будет направлен прямо в сердце их фиктивного брака и реальной угрозы, которую они скрывали.