Глава XX: Рождение Угрозы и Зловещие Слухи

Разоблачение картины стало зловещим подтверждением: Истинный Кукловод находился прямо у них под носом, используя их собственный дом как точку слежения. Себастьян и Гриелле начали тайное расследование среди гостей и слуг поместья, но каждый кандидат оказывался тупиком. Горничные и повара были слишком просты. Гости — слишком громки и поверхностны. Никто не обладал той холодной точностью, которую Гриелле ощущала от Кукловода. Беременность Гриелле, которую они назвали "Нечестивым Таинством", становилась всё более мучительной. Тело Жнеца, созданное для вечной, сухой чистоты, яростно сопротивлялось биологическому хаосу демонического плода. Мучения Жнеца: Гриелле страдала от боли, которую не мог унять даже Себастьян. Её зеленые глаза часто краснели от слез. Странная Сила: Ребенок внутри неё рос с пугающей скоростью и мощью. Иногда, когда Себастьян касался её живота, он чувствовал, как гибридная энергия отталкивает его, словно защищаясь. Имя: Они решили не давать ему имени до рождения, называя его просто "Наследником" или "Проблемой". В публичном пространстве Себастьян превратился в идеального, тревожного мужа. Он постоянно окружал Гриелле заботой, которая была одновременно и контролем, и неохотной, глубокой привязанностью. Наследник решил появиться в самую зловещую ночь: ночь, когда в небе висела полная, кроваво-красная луна. Схватки Гриелле начались внезапно. Это был не обычный процесс; это было высвобождение энергии. Себастьян, отбросив все маски Дворецкого, сам принял роды в их Сюите, не подпуская ни одного слугу. Агония Гриелле была нечеловеческой. Её крики смешивались с демоническими ругательствами Себастьяна, который боролся за её жизнь и за жизнь ребенка. Когда ребенок, наконец, родился, в комнате вспыхнул ослепительный, бордовый свет. Это был мальчик. Он был совершенно идеален. Его волосы были черными, как крыло ворона, а кожа — безупречно белой, как у аристократа. Но его глаза... его глаза были один в один глаза Себастьяна — пугающе бордовые, и они были открыты. Себастьян, держа его на руках, чувствовал, как от ребенка исходит колоссальная, но пока спящая сила. Он был Жнецом по форме, но Демоном по сути. "Он... он прекрасен," — прошептала Гриелле, обессиленная, но с глазами, полными новой, чуждой ей любви. "Он — чудо," — ответил Себастьян. — "И самая большая угроза." Прошло несколько недель. Гриелле, полностью поглощенная заботой о Наследнике, редко покидала Сюиту. Она обнаружила, что её демоническое дитя было неестественно тихим и неестественно умным. Он не плакал, а просто смотрел на мир своими бордовыми глазами. В это время в Лондоне начали ползти странные слухи. Слухи, которые доносили до Себастьяна его демонические контакты и сам Сиэль: "Второй Граф." "Наши источники докладывают о втором Сиэле Фантомхайве," — сказал Сиэль Себастьяну, сжимая кулаки. "Кто-то выдает себя за меня. У него те же волосы, тот же рост, и он обладает моим кольцом." "Невозможно," — Себастьян нахмурился. "Возможно, Себастьян. И это не простой самозванец. Он появляется в тех же местах, где я должен быть. И он идеален. В нем нет моих слабостей," — Сиэль выглядел потрясенным. Себастьян почувствовал, как по его спине пробежал холод. Идеальный. Это было слово, которое использовал Кукловод. Он повернулся к Гриелле. "Подожди," — Себастьян прошептал. "Манекены из аристократов. Совершенные копии... Идеал... И теперь... второй Сиэль Фантомхайв." Гриелле, кормящая Наследника, поняла. "Кукловод не просто создает манекены. Он создает идеальных двойников своих жертв," — прошептала она. "Он устраняет слабости." "Но это означает, что его целью был не просто Вальтерс. Его целью был и остается наш господин," — Себастьян посмотрел на ребенка. В этот момент, их Наследник, которого они назвали Грей (сочетание Гриелле и "Grey" — серого, как нейтральная территория между ними), засмеялся. Его смех был тихим, но в нем была пронзительная, жуткая нотка торжества. "Кукловод знает, что мы нашли его. И он дает нам послание," — Гриелле прижала Грея к себе. "Послание о том, что следующий манекен, который он создаст... будет идеальным господином," — Себастьян закончил фразу. Истинный Кукловод, скрывающийся в тени поместья, готовился к своему финальному представлению. А у них на руках был их собственный, бордовоглазый "манекен" — их сын, чья сила могла быть единственным спасением.