Глава XXIX: Крысы Лондона

После ночи, которая вернула им волю к жизни, Себастьян и Гриелле облачились в свои темные доспехи — безупречный фрак и алое платье, которое теперь казалось цветом запекшейся крови. У них не было Косы и не было былой демонической неуязвимости, но у них была ярость Михаэлис. Младший Сиэль, все еще бледный, но со стальным блеском в глазах, ждал их в карете. — Гробовщику нужны ресурсы, чтобы содержать моего брата и... Грея, — произнес Сиэль, поправляя перчатку. — Он не может прятаться в пустоте. Ему нужны поставщики, медикаменты и информация. А лучший источник информации в этом городе — это Лау. «Нефритовый Дракон» встретил их сладким, дурманящим ароматом опиума и приглушенным смехом. Лау сидел на своем возвышении, окруженный полуобнаженными танцовщицами, с неизменной улыбкой на лице. Рядом, как всегда, замерла безмолвная Рани. — О-о, граф Фантомхайв! И его очаровательные... слуги? — Лау приоткрыл один глаз, когда Себастьян и Гриелле вошли в зал. — Вы выглядите так, будто побывали в аду. Но, судя по запаху, вы принесли его с собой сюда. Гриелле не стала ждать дипломатических прелюдий. Она подошла к Лау и одним резким движением вонзила столовый нож в низкий столик прямо между его пальцев. — Нам не нужны твои загадки, китаец, — прошипела она, наклоняясь так близко, что её алые волосы коснулись его лица. — Гробовщик. Где он? Лау даже не вздрогнул. Его улыбка стала чуть шире. — Ах, легендарный жнец... или теперь мне называть вас мадам Михаэлис? Слухи в Лондоне распространяются быстрее, чем чума. Говорят, Гробовщик нашел себе новых «кукол». Одну побольше, другую... совсем крошечную. Себастьян сделал шаг вперед, и тени в комнате начали удлиняться, изгибаясь в неестественных углах. — Лау. Мое терпение имеет предел, который я уже переступил. Если ты не скажешь, кто поставляет Гробовщику химикаты для его «экспериментов», я лично скормлю твой опиум твоим же легким. Лау медленно поднял руку, призывая Рани отойти. — Спокойно, господин Дворецкий. Я ценю свою жизнь. Гробовщик не закупается на рынках. Но в порту Ист-Энда недавно пришвартовалось судно «Камчатка». Оно привезло груз из России — редкие соли и консерванты, которые используют для бальзамирования... или для того, чтобы поддерживать жизнь в том, что должно быть мертво. — Кто принял груз? — спросил Сиэль. — Человек в длинном сером плаще с капюшоном. Он заплатил не золотом, — Лау достал из рукава маленькую серебряную пуговицу с гербом, который Гриелле узнала мгновенно. Это был герб заброшенной психиатрической лечебницы «Сент-Джуд» на окраине Лондона, закрытой после череды жутких смертей десять лет назад. — Он устроил там лабораторию, — выдохнула Гриелле. — Гробовщик использует заброшенные палаты для своих манекенов. Когда они вышли из «Нефритового Дракона», Себастьян внезапно остановился и притянул Гриелле к себе, закрывая её своим телом. — Что такое? — напряглась она. — Нас ведут, — тихо ответил Себастьян. — И это не люди Лау. Из тени переулка вышла высокая фигура в черном пальто. Поблескивание очков в лунном свете выдало его раньше, чем он заговорил. Рональд Нокс. Молодой жнец выглядел непривычно серьезным, а его коса — газонокосилка — была наготове. — Мисс Сатклифф... то есть, Михаэлис, — Рональд кивнул Гриелле. — Уильям в ярости. Он объявил на вас охоту по всей Европе. Но я здесь не для того, чтобы вас арестовать. — Тогда зачем? — Гриелле подозрительно прищурилась. — Гробовщик... он зашел слишком далеко. Он начал собирать души, которые еще не «созрели». Он нарушает правила, которые даже мы не можем игнорировать. Уильям не даст вам помощь, но я... я могу «случайно» потерять карту подземных ходов «Сент-Джуда». Рональд бросил под ноги Гриелле свернутый свиток. — Спасите ребенка. Если Гробовщик пробудит в нем силу до конца, Контора просто сотрет этот сектор Лондона с лица земли вместе со всеми вами. У вас есть одна ночь. Рональд исчез в тумане так же быстро, как и появился. Себастьян поднял карту. Его пальцы сжались на пергаменте. — Сент-Джуд. Там всё и закончится. Гриелле посмотрела на небо, где луна скрывалась за тучами. — Или начнется, Себастьян. Наденем наши лучшие наряды. Мы идем за сыном.